Если вы посмотрите на себя в зеркало в момент обиды, то увидите каменное лицо, сжатые в тугую нить губы, вздёрнутый подбородок и стоящие в глазах слёзы.

Обида душит, хватывает за горло, подкатывает комком, не даёт дышать, стальным кольцом стягивая грудь. И с одной стороны, – ощущение полного выпадения из реальности, а с другой, – как будто накрывает колпаком — звуки и слова едва различимы, лица размыты.

В груди свербит острая боль, как от ножа, всаженного в самое сердце.

Чувство горечи, досады, глубокого незаслуженно нанесённого оскорбления.

И как ответ на это оскорбление – молниеносное решение – “быть гордой.” Лицо замирает в надменной восковой маске. Уход в себя. Началась глухая оборона.

Обида – это реакция на “не любовь”.

Для обиды факты не нужны, достаточно подозрений в не любви.

Обида требует, чтобы на том конце кто-то был не прав и испытывал по этому поводу вину. «Если я обижена, значит он виноват”. Даже если второй ни в чём не виноват, он волей не волей станет испытывать вину просто по закону полярностей, так заложено в нашей природе.

Когда-то обида позволяла девушкам манипулировать кавалерами и получать подтверждение их любви и своей ценности для них. В ответ на вздёрнутый носик и надутые губки кавалер должен был резко задуматься, в чём же он был не прав и пасть на колени с букетом цветов и милым презентом. Понятие о “женской гордости” пестовало обиду по любому мало-мальскому поводу. А если повод был серьёзный, уважающая себя женщина должна быть гордой до конца.

Постоянно обижающаяся, капризная и требовательная барышня – много лет остаётся идеалом правильного женского поведения.

Кстати, мужчины тоже не прочь быть гордыми и мстительными. У них больше прав на проявление агрессии, поэтому если мужчину обидели (читай оскорбили), “то нормальный мужик это просто так не оставит”.

Что же такое обида?

Как я сказала выше – это реакция на не любовь. Обида душит от мысли, что кто-то имеет наглость не любить меня, не ценить меня и не дорожить мной. Кто-то посмел сделать что-то такое, что поставило под сомнение мою безусловную ценность.

“Как же так?!!”

Если пойти глубже в обиду, то вы испытаете боль беспомощного, всеми покинутого, нелюбимого ребёнка. Маленькой девочки на большой шумной улице, полной разнаряженных людей, спешащих к своим детям в рождество. Она сидит на снегу, прислонившись спиной к каменной стене, в руках у неё спички. И только Бог может разделить её одиночество. Именно к нему она спешит в объятия. Андерсен хорошо передал этот образ в своей “Девочке со спичками”.

На языке психики выход из этой покинутости и не любви – смерть -прямая или символическая – оцепенение, заледенение, омертвление, нечувствительность души.

“С этого момента меня больше ни что не тронет. Я перестаю чувствовать. И твоя нелюбовь больше не сможет задеть меня.”

Обиженный человек в самом сердцевине своего страдания испытывает боль несчастного покинутого ребёнка. Он ждёт что кто-то наполнит его своей любовью, отогреет его заледеневшие руки и оживит его душу. Это боль ребёнка, который по каким-то причинам не получил этой безусловной и всенаполняющей родительской любви в детстве.

Эта боль может вспыхивать каждый раз как спичка от любого подозрения в нелюбви, чтобы тот второй – доказал мне что я любим(а) и наконец-то наполнил мою душу, дал мне то, что не смогли дать родители.

Но это невозможно. Никто не сможет заполнить эту пустоту. Мало будет всегда. Люди запихивают в эту душевную бездну детей, животных, вещи и любимых, но она зияет всё равно. Заставляя каждый раз проигрывать один и тот же сценарий.

Обида становится привычной защитной реакцией и срабатывает при любой попытке искреннего разговора. Я знаю женщину, которая более десяти лет не могла разговаривать с мужем по душам. Каждый раз как только она пыталась что-то сказать – будь-то тема нехватки денег или его невнимательности к ней – слёзы душили её настолько, что она не могла вымолвить ни слова. Разговоры превращались в сплошное мучение и всегда сопровождались бесчисленными потоками слёз.

“Мне стыдно просить тебя” – ещё одна грань обиды.

Обида – это просьба о любви.

Признать свою нуждаемость, слабость и потребность в любви и заботе, попросить об этом – очень сложно. Поскольку редко у кого есть право на слабость. Быть слабой и нуждающейся позволено не всем. Часто семья воспитывает ребёнка так, что единственное, что даёт право на слабость – это болезнь. И люди бессознательно вынуждены пользоваться этой уловкой, чтобы дать себе возможность отдохнуть и попросить о заботе.

Наша культура испокон веков считает слабость непозволительной, воспевая в сказках и легендах самоотречение и героизм:

“ Тепло ли тебе, девица? Тепло, батюшка.”

Представьте себе, что Настенька отвечает: “Нет, Морозко, холодно! Не надо , прекрати! Лучше согрей меня, если сможешь.”

Вот уж был бы “разрыв шаблона”.

Говорить о своих потребностях не принято, стыдно и “противоестественно”. Нужно чтобы он сам догадался, что ещё немного и заморозит на смерть. А если он не догадался, то гордая смерть лучше просьбы о пощаде и любви.

“Дай мне, то что мне нужно! Немедленно!”

Маленький ребёнок, которого мама оставила одного и ушла, будет долго захлёбываться от плача в кроватке. Потом он затихнет и уснёт. Нет, он не успокоится. Часть его души просто отомрёт. В его сознании мама бросила его и никогда не вернётся. Эта боль покинутого ребёнка, особенно повторённая в детстве много раз, заставит уже взрослого человека очень болезненно относиться к опасности потери любви.

Для ребёнка есть только он и его потребности, он не может понять, что мама ушла по своим важным делам, что она была в ванной или ей было плохо или она ушла на пять минут и её задержали. Для ребёнка есть только он, его потребность в любви и его горе, что этой любви нет тогда, когда ему так нужно.

Взрослые люди, спустя много много лет ведут себя также как этот ребёнок. Для них есть только их потребность в любви и их боль, если этой любви не дали. Им очень сложно осознать, что у другого человека есть отличные от их потребности. “Если ты меня любишь, будь добр давать мне то, что мне нужно! И немедленно!” Они искренни обижаются, когда другой не даёт и не удовлетворяет их потребности. Эта обида накрывает жгучей болью и разрывает сердце, не давая продохнуть.

Человеку со шрамом в душе очень сложно учитывать потребности других людей и заявлять о своих.

Он ждёт, что мир как мама сам догадается о том, что ему нужно и всё ему даст. И если кто-то, особенно близкий этого не делает, то старая боль и обида накрывает с головой.

***

Другой человек, он… другой. У него свои мысли, свои чувства, свои представления о себе и своей жизни, свои планы и свои потребности. Его предназначение не в том, чтобы сделать вас счастливой ( да, не в этом!) Он живёт свою жизнь и живёт как может. Как не прискорбно об этом говорить, но ваш любимый мужчина, никогда не сможет стать вам любящим папой, дать вам всю ту нежность и безусловную любовь, восхищение и обожание, которое дают папы маленьким девочкам (тем из них, которым повезло).

Женщина не сможет заменить мать и любить также безусловно как она. Если она кладёт на алтарь любви всю свою жизнь и живёт только ради вас, то у этой любви есть название – психологическая зависимость.

Заполнить другим человеком дыру в своей душе – мечта многих обездоленных людей.

Запихнуть туда любовь, преданность, признание, обожание и понимание своей безусловной ценности – тем самым восстановить баланс.

Ощущая внутри не проходящий голод по любви и при этом понимая, что у другого человека своя жизнь, своя история, свои потребности, возможности и желания; и он этот другой может физически не смочь дать ту любовь, которая так нужна, у него есть право и выбор, свои решения – давать или не давать; и этот решение всегда за ним, – и при этом не уходить в обиду – очень нелегко.

Особенно, если обижаться по любому поводу и уходить в себя – привычный и многолетний способ защиты от боли.

А говорить о себе, о боли, о потребностях, о желаниях и пытаться во всём этом слышать не только себя, но и другого – адский труд.

Но с каждым отвоёванным миллиметром появляются силы, рождается вера в себя и приходит опыт, на который можно опираться, чтобы идти дальше.

Автор: Ирина Дыбова

Приходилось ли вам, будучи взрослым человеком, прыгать или танцевать как будто бы вам по-прежнему шесть лет? Или нуждаться в заботе и объятиях, когда вам плохо, и вы чувствовали себя одиноко. Возможно, вы замечали, что ваш партнер ведет себя как его мама, когда злится и читает вам морали? А может быть вам чужды веселье или нравоучения, и вы предпочитаете спокойный, четкий, основанный на достоверных фактах подход к жизни? Если да, то знайте, что вы стали свидетелями проявлений трех эго-состояний, входящих в структуру вашей личности (вашего Я): Родитель – Взрослый – Ребенок (Дитя).

По словам основателя Транзактного Анализа Эрика Берна, в каждый момент времени личность пользуется одним из трех состояний Я (эго-состояний). Определить их можно с помощью видимых и слышимых особенностей человека: по движениям, тембру голоса, употребляемым словам, некоторым жестам, позам, манерами, выражению лица, интонации, словам или фразам.

У каждого из нас есть излюбленное эго-состояние, в котором нам наиболее комфортно находиться и взаимодействовать с другими людьми. Транзактный аналитик Клод Стайнер дает им следующие описания:

Ребенок

Детское эго-состояние делает поведение человека таким, каким оно было в детстве. Ребенку никогда не бывает больше семи лет, а иногда может быть даже одна неделя или один день. Человек в детском эго-состоянии сидит, стоит, ходит и говорит так же, как он это делал, когда ему было, скажем, три года. Детское поведение сопровождается соответствующим восприятием мира, мыслями и чувствами трехлетнего ребенка.

Детское эго-состояние у взрослых проявляется лишь мимолетно, так как вести себя по-детски не принято. Тем не менее детские проявления можно наблюдать в некоторых особых ситуациях, например во время игры в футбол, где радость и гнев выражаются непосредственно и где взрослого мужчину, прыгающего от радости, когда его команда выигрывает, невозможно было бы отличить от пятилетнего мальчугана, если бы не рост и не щетина на лице. Это сходство выходит за пределы наблюдаемого поведения, так как в этот момент взрослый мужчина не только ведет себя, но и воспринимает мир как ребенок.

В детском эго-состоянии человек тяготеет к употреблению коротких слов и междометий вроде «ого!», «здорово!», «фу ты!» и произносит их тонким детским голосом. Он принимает характерные для ребенка позы и жесты: опущенная голова, поднятые кверху глаза, косолапость. Сидя, он съезжает на край сиденья, раскачивается на стуле, ерзает или горбится. Прыжки, хлопанье в ладоши, громкий смех и крики — все это принадлежит к репертуару детского эго-состояния.

Кроме ситуаций, в которых общество разрешает детское поведение, оно также может наблюдаться в фиксированной форме у так называемых больных шизофренией, а также у актеров, чья профессия требует умения входить в детское состояние Я. Естественно, детское состояние Я наблюдается у детей.

Ребенка младше года во взрослом встретить трудно, если же это произошло, значит у этого человека серьезные трудности. У «нормальных» взрослых людей такой маленький Ребенок проявляет себя в случае сильного стресса, сильной боли или большой радости.

Невозможно недооценить роль Ребенка в психике человека. Это лучшая часть человека и единственная часть, которая умеет радоваться жизни. Это источник спонтанности, сексуальности, творческих изменений и радости.


Взрослый

Взрослое эго-состояние — это компьютер, бесстрастный орган личности, который собирает и обрабатывает информацию и прогнозирует ситуацию. Взрослый собирает данные о мире с помощью органов чувств, обрабатывает их логической программой и, если это необходимо, выдает прогноз. Он воспринимает мир через диаграммы. В то время как Ребенок воспринимает мир в цвете и только с одной точки зрения, Взрослый видит мир черно-белым и наблюдает его с нескольких точек зрения одновременно.

Во взрослом эго-состоянии человек временно отключается от своих эмоциональных и других внутренних реакций, так как они мешают объективно воспринимать и анализировать внешнюю реальность. Таким образом, в состоянии Взрослого у человека «нет чувств», хотя при этом он может осознавать чувства своего Ребенка или Родителя.

Родительское эго-состояние часто путают со Взрослым, особенно если Родитель спокоен и внешне ведет себя рационально. Тем не менее Взрослый, не только рационален, у него еще и отсутствуют чувства.

Судя по описанным Жаном Пиаже «стадиям развития формальных операций», можно предположить, что взрослое состояние формируется у человека постепенно в течение детства как результат его взаимодействия с внешним миром.

Родитель

Поведение родительской части обычно скопировано с родителей человека или других авторитетных фигур. Оно перенимается целиком, без каких бы то ни было изменений. Человек в родительском эго-состоянии — это видеозапись поведения одного из его родителей.

Родительское эго-состояние не воспринимает и не анализирует. Его содержание постоянно. Родительское состояние иногда помогает принимать решения, оно хранит традиции и ценности и в этом качестве является важным для воспитания детей и сохранения цивилизации. Оно включается, когда недоступна информация, необходимая для принятия решения Взрослым; но у некоторых людей оно всегда заменяет собой взрослое эго-состояние.

Родительское состояние не зафиксировано полностью: оно может изменяться в связи с тем, что личность что-то прибавляет к своему Родительскому репертуару или что-то исключает из него. Например, воспитание первенца увеличивает количество родительских реакций личности. Начиная с подросткового возраста и до старости, когда человек сталкивается с новыми ситуациями, требующими родительского поведения, а также когда он встречает новые авторитетные фигуры или образцы для подражания, его Родители в чем-то изменяется.

В частности, человек может научиться развивать своего Заботливого Родителя и исключать подавляющие аспекты поведения этой части. Некоторые родительские действия генетически заложены в человеке (желание заботиться о своем ребенке и защищать его), но другая, большая часть родительского репертуара приобретается в процессе научения, надстраиваясь над двумя врожденными тенденциями: заботиться и защищать.
***
Для оптимального функционирования личности, с точки зрения Трансактного Анализа, необходимо, чтобы все состояния Я были развиты гармонично. Насколько гармонично они представлены в вас — поможет определить небольшой он-лайн тест.

Желаю новых открытий!

Подготовила: Ксения Панюкова

Зависть считается одним из семи смертных грехов и самым потаенным чувством в душах людей. В отличие от остальных грехов, которым можно найти рациональное оправдание, зависть всегда считалась постыдной в любых проявлениях, даже в ее оттенках.

Возможно, именно страх перед чувством, которое есть у всех в той или иной степени, но всеми отвергается, является причиной столь редкого упоминания о ней даже в психологических исследованиях.

Зависть не входит в объяснение мотивов собственного поведения, даже если это единственный мотив. Еще одним отличительным аспектом зависти, является то, что это чувство формируется и действует только в социальных ситуациях: завидуют всегда кому-то или чему-то. Интересно, что она чаще всего заметна всем, кроме того, кто завидует, — сила психических защит в данном случае весьма велика. Часто это рационализация «он этого не достоин…» или «это случилось только потому, что…» или проекция «это они завидуют…», «мир жесток и несправедлив, поэтому нужно делать все, чтобы победить…», — вариантов масса, а цель одна: спасти свою самооценку.

Все хотят, чтобы им завидовали, но никто и никогда не признается в зависти: это все равно, что признаться в собственной несостоятельности.

Но зависть несет не только ярко негативную окраску, она может стать и благотворным импульсом.

Если бы не было зависти, люди бы не стремились к превосходству и не совершали бы открытий. Фраза или мысль о том, что нужно сделать что-нибудь настолько хорошо «чтобы все обзавидовались», хоть и выглядит смешно, однако, часто приносит результаты.

Зависть – это соперничество, только скрытое: человек хочет победить, но соперничает как бы внутри себя, ведя счет тогда, когда его воображаемый соперник об этом и не подозревает.

Зависть одновременно является и мотивацией и ограничением, для личности. С одной стороны, завидуя, человек стремится к тому же, что имеет другой человек или к превосходству над ним. С другой же стороны, зависть ограничивает мотивацию достижением именно той цели, которой кто-то уже достиг, вследствие этого внимание рассеивается и ситуация искажается, превращаясь в погоню за призраком счастья. Это ограничение мотивации сужает мышление до потребности чужого успеха. Это может грозить потерей идентификации и стремлению к чужим целям, а значит, к настоящему личностному провалу.

Всем знакомы ситуации, когда долгое время чего-то очень сильно хотелось, а от того, что этим чем-то кто-то уже обладает, желание было еще сильнее. И многим так же знакомо чувство разочарования, когда желаемое осуществляется, а с ним приходит осознание, что оно уже не нужно, а желание было всего лишь инерцией, которая подкреплялась неосуществленностью и тем, что кто-то обладал этим объектом. «Ценная вещь хороша для его хозяина в первый день и во все остальные дни — для других», — важность предмета часто зависит от того, кто им уже обладает.

Термин «зависть», может быть эмоцией и проявляться ситуативно в определенный момент, как, например, в случае проигрыша может возникнуть зависть к победителю («ему просто повезло…») но уже через короткий промежуток времени зависть угасает и не вредит отношениям.

Когда же зависть это устойчивое и болезненное переживание успешности другого или печаль о невозможности достижения желаемого, она приобретает форму установки, глубокого чувства зависти и влияет на личность в целом.

Феномен зависти проявляется на трех уровнях и аналогично влияет на самооценку и поведение личности:

1. Уровень сознания – осознание более низкого своего положения, может восприниматься как данность и не причинять сильного дискомфорта;

2. Уровень эмоционального переживания – чувство досады, раздражения или злобы из-за такого положения, возможна аутоагрессия, чувство неполноценности, ущемленности самолюбия и несправедливости судьбы;

3. Уровень реального поведения – разрушение, устранение предмета зависти. Агрессия выражается конкретно к предмету, так же объект зависти может обвиняться в создании проблем завистнику. На этом уровне зависть становится ведущим мотивом поведения.

К. Муздыбаев (1997) выделяет следующие компоненты зависти:

Социальное сравнение – первое проявление зависти, возникает вследствие социальных мотивов: люди всегда обсуждают достижения и провалы других, поэтому распространена первая мысль при неудаче «что скажут другие…».

— Завидуют чаще всего материальным успехам, которые можно продемонстрировать в обществе. Мало кто будет завидовать отшельнику, который достиг высшей степени просветления где-то в горах.
Однако следует отметить, что возможно и вполне обоснованное чувство зависти в обществе. Например, есть богатые и бедные и желание бедного стать богатым, чтобы обеспечить свою семью, абсолютно естественно.

— Восприятие субъектом чьего-либо превосходства — возникает при близости субъекта и объекта зависти (одинаковых исходных возможностях, одной сфере интересов). Внутренне принятие превосходства одного воспринимается, как унижение другого.

— Переживание досады, огорчения и унижения по этому поводу — эмоциональная реакция на превосходство соперника.

— Неприязненное отношение или даже ненависть к тому, кто превосходит — защитные механизмы маскируют чувство собственной неполноценности рациональным объяснением, находя множество недостатков в объекте зависти «разве такому можно завидовать…». Это снимает некоторое эмоциональное напряжение, поскольку позволяет некоторым эмоциям проявиться и снижает значимость объекта зависти, что так же уменьшает напряжение.

— Желание или причинение ему вреда;

— Желание или реальное лишение его предмета превосходства.

В зависимости от степени эмоционального влияния на личность, глубины и силы переживаний, выделяют несколько типов зависти и ее влияния на жизнь человека. Зависть имеет много граней, хотя люди предпочитают видеть только негативную сторону данного феномена.

Психологически можно выделить такие формы зависти как:

Черная зависть – это желание или уничтожить объект зависти или сделать ему так же плохо, как завистнику. Одна из причин такого типа зависти «каузальное заблуждение» (Schoeck, 1969), то есть восприятие человека, имеющего превосходство, как причины собственных неудач и униженного положения. Человек полностью снимает с себя ответственность за то, что происходит в его жизни. Его жизнь начинает подчиняться принципу «Нам ничего не надо, лишь бы у других ничего не было».

В этом контексте нужно так же вспомнить о феномене «порчи» и «дурного глаза». Если отвлечься от эзотерических учений, то наблюдается следующий механизм: человеку завидуют, он, естественно ощущает отношение к себе, в общении создается напряжение, которое требует больших затрат психической энергии. В результате в конце дня человек чувствует психическую усталость, называемую «порчей».

Следует отметить, что черная зависть непродуктивна и влияет на завистника: он страдает от зависти больше, чем ущерб, наносимый человеку, которому завидуют.

По проведенным исследованиям, чувство зависти имеет и соматические симптомы. У человека, которого гложет чувство зависти, могут возникать физиологические симптомы: Петер Куттер (1998) отмечает, что человек бледнеет от зависти, поскольку сжимаются кровеносные сосуды и повышается артериальное давление, или желтеет от зависти, поскольку кровь насыщается желчью. Кроме того, такие люди мнительны, и живут в постоянном ожидании чужого провала, вместо того, чтобы создавать свой успех.

Белая зависть — несет некую пользу и для того, кто завидует и для общества в целом. Объект белой зависти становится неким эталоном и предметом восхищения. Завистник в таком случае, это человек, которого восхищают способности, качества или достижения другого человека. Такой завистник будет стремиться подражать своему кумиру и надеяться, что когда-нибудь он станет таким же.

Черной зависть станет или белой, зависит от тех же механизмов сравнения и структуры «Я-концепции».

Если речь идет о начинающем свое дело человеке, который полон надежд, он вполне может с восхищением смотреть на владельца крупной корпорации, мечтая, что в свое время он займет это место.

Если же в таком положении оказываются два бизнесмена, которые в свое время вместе учились, а затем каждый пошел своей дорогой, которая одного привела к богатству, а другому повезло меньше, тут речь неизменно будет идти о черной зависти. Это станет защитным механизмом — ведь кроме собственных способностей и судьбы винить больше некого, а признать это губительно для самооценки. И тогда агрессия и унижение конкурента хотя бы в собственных глазах, становится единственной защитой психики.

Так же выделяют:

Незлобная зависть — человек хочет иметь то же, что и объект зависти, и стремиться к этому, не испытывая враждебных чувств.

Злобная зависть – человек стремится не столько получить то же, а лишить объект зависти его превосходства. Такая зависть появляется вследствие чувства собственной неспособности достичь того же уровня.

Депрессивная зависть – так же возникает от чувства униженного положения, но для нее характерно чувство несправедливости, обделенности и обреченности.

Г.Ф. де ла Мора, исследуя феномен зависти в разные исторические эпохи, выделяет два типа зависти:

Личная зависть – скорее испытывается втайне и скрывается, считается постыдной. Это либо открытая агрессия к объекту зависти, либо другие формы неприятия этого человека.

Общественная зависть – для нее более характерно создание и использование стереотипов («Деньги портят характер», «В тесноте, да не в обиде» и тому подобное). Это вечные стереотипы «Завистники умрут, но зависть никогда», так как они передаются и распространяются в обществе, как часть мировоззрения. С помощью этих стереотипов можно и продемонстрировав зависть, обвинить человека в наличии объекта зависти.

По мнению Г.Ф. де ла Мора, общественная предрасположенность к зависти направлена против индивидуальных особенностей личности. Этой теорией, можно объяснить агрессию к нестандартно мыслящим людям. Бывает, что группа выталкивает талантливого человека из-за неосознаваемой зависти к его качествам.

Данная теория имеет свои ограничения, так как не следует забывать, что обвинение в зависти весьма манипулятивно. Человек, просто высказывающий свое мнение, отличное от чужого, рискует получить обвинение в зависти, и тогда ему предстоит выбор: или отстаивать свою мысль, или поддаться моральным принципам и отступить, дабы показать отсутствие зависти. Эта манипуляция возможна только благодаря моральному аспекту зависти и стереотипам общества по отношению к зависти.

Таким образом, можно сказать, что зависть, это чувства неудовлетворенности собой, которое в значительной степени подпитывают общественные стереотипы о «греховности» зависти.

Чувство зависти может присутствовать во всех сферах жизни.

Роберт Плутчик рассматривает эмоциональное переживание и механизмы зависти как естественные переживания и выделяет три критерия:

Во-первых, они важны для выживания, как стимул развития и новых достижений (присутствуют даже у животных).

Во-вторых, распознаются без интроспекции.

В-третьих, заметны по всему поведению речи, действиям и т.д.

Если рассмотреть стадии жизни человека, то станет заметно, что чувство зависти присутствует в той или иной степени в поведении любого человека.

За первое проявление чувства зависти человек всегда обязан своим родителям, так как родители, желая добра и в целях воспитания, часто ставят в пример своему любимому ребенку другого, более аккуратного и способного. Такой пример может касаться чего угодно и присутствует в жизни ребенка с ранних лет – в психике возникает закономерная реакция агрессии к тому, с кем сравнивают: «чем я хуже», «они меня не любят, потому что я не такой\такая как он…».

В дальнейшем, с возрастом, такое постоянное сравнение собственной самодостаточности и чужих побед может интернализоваться, и человек превращается в завистника, хотя, на самом деле, он просто сравнивает себя с другим и чувствует собственную несостоятельность.

В мире бесконечного потока информации постоянно появляется множество поводов завидовать, а еще больше поводов страдать от явного несоответствия эталону (объекту зависти). Множество передач о жизни звезд заставляют людей среднего достатка завидовать им, так как они осознают, что достичь тех же благ не смогут. Таким образом, зависть возникает еще и вследствие честолюбия более успешных людей, которые, объявляя о своей успешности, еще раз самоутверждаются за счет тех, кто ими восхищается.

Еще один аспект иллюзии и магии цивилизации – мода и внешность, то, что существует на глянце есть только там, но подростки и не только, как правило, испытывают зависть, смешанную с восхищением по отношению к моделям, у которых, как кажется, есть все.

Зависть всегда основана на идентификации: завидуют тем, на кого хотят быть похожими, даже если это миф и недостижим.

В 1999 году был напечатан ряд статей о влиянии идеального образа куклы Барби на психику девочек. Девочки идентифицируют себя с Барби и мечтают соответствовать ей. С возрастом оказывается, что параметры Барби нереальны: девушка явно не соответствует ее требованиям внешне и поклонники не засыпают ее цветами, как того ожидалось, все как-то не случается само собой.

Сам образ, философия жизни Барби, оказываются настолько несовместимы с реальной жизнью, что эта пропасть между иллюзией и реальностью может быть причиной множества депрессий. Все это буквально рушит представление девушки о мире и о ее месте в нем. Ей начинает казаться, что это у нее так случилось, а у других все иначе, – тогда на смену Барби приходят глянцевые журналы с идеальными моделями, их отретушированные тела и звездная жизнь.

По сути, зависть – глубокое чувство разочарования в своих достижениях, чувство несостоятельности, несовершенства в силу общеизвестного стереотипа о том, что зависть – нечто постыдное, на задетую самооценку наслаивается и чувство вины за присутствие этого чувства зависти.

Зависть – некий обман, желание быть счастливым переносится на предмет или образец, который есть у другого, таким образом, образуется зависимость от образца, как символа достаточности. Круг замыкается: подавление неудовлетворенности влечет за собой агрессию, затем возникают зависть и чувство вины, накладываемые установкой «Сверх-Я». Так, человек перестает чувствовать собственную жизнь и только кипит в котле собственных страстей, не зря говорят, что зависть разрушает изнутри.

Цикл семейных отношений часто сопряжен с природной завистью: с появлением ребенка в семье, когда мать – целый мир для ребенка, мужчина завидует ей и их отношениям с ребенком, тесной связи и может чувствовать себя отвергнутым. С возрастом внимание ребенка переключается на отца, как символа активности, деятельности, связи с внешним миром – и уже мать завидует той форме отношений, которую не может построить с ребенком.

Позже уже оба родителя завидуют компании, которая становится смыслом жизни их ребенка в подростковом возрасте. Затем цикл повторяется, но уже тот ребенок становится на место родителя. Это переживание свойственно всем людям, но большинство боится себе в этом признаться.

Есть категория людей, которые, имея многое, все же завидуют другим, – это не желание обладать чем-то конкретно, а скорее чувство собственной неполноценности, завистник ищет преимущества, которого ему не хватает в ком угодно и в чем угодно, лишь бы заполнить внутреннюю пустоту и неудовлетворение собой. Такой человек завидует тем чувствам, качествам, которыми обладает тот, кому завидуют. Этот феномен объясняется результатами исследования С. Фрэнкель и И. Шерик.

Результаты проведенного исследования С. Фрэнкель и И. Шерик говорят, что первый глубинный психологический аспект зависти в том, что хотят получить не столько благо, которое недоступно, а ощущение от него. В проведенном эксперименте было выявлено, что ребенок испытывает зависть к игрушке только тогда, когда ею заинтересовывается его сосед. Ему хочется получить от нее такое же удовольствие (хотя сначала она не была ему интересна).

Авторы выделили следующие условия возникновения чувства зависти:

— Должна существовать способность противопоставления «Я» и объекта (для либидо-агрессивного замещения объекта зависти);

— Должно существовать представление о собственности;

— Должна существовать способность представлять себе и предвидеть желаемое конечное состояние.

Этот эксперимент в свою очередь подтверждает и дополняет теорию равновесия Ф. Хайдера, который считает, что человек может завидовать из-за вещи, принадлежащей другому, хотя прежде он сам никогда не испытывал потребности в ней и даже не думал о ней – то есть, можно желать чего-то только потому, что оно есть у другого. Ф. Хайдер предположил, что существует так называемый мотив, желание одинаковой судьбы и равных результатов.

Таким образом, зависть – это реакция на неравенство, желание справедливости только по отношению к себе. Интересно, что этот мотив срабатывает только в контексте одинаково хорошей, благополучной судьбы, что подтверждает природный эгоизм человека.

Бороться с завистью бесполезно, так как зависть всегда маскируется под другие чувства: агрессия, раздражение, подавленность.

Способами избавления от зависти могут стать:

Активные способы – такие как самосовершенствование, поиск новых, собственных целей и возможностей их реализации;

Пассивные способы – у людей, которым не хватает сил справится с конкуренцией, наступает депрессия, апатия.

Более продуктивным, хотя и пассивным способом избавление от зависти является рефлексия, поиск ответов на вопросы, почему именно этот предмет нужен и что он принесет для счастья, чьи это цели и что они значат конкретно для завидующего: «Мы чаще огорчаемся, по поводу того, чего у нас нет, чем радуемся тому, что у нас есть».

Так же важно понять источник зависти, что очень и очень сложно, так как не всегда ясно, почему именно завидуют именно этому человеку. Как правило, оказывается, что завидуют личностным качествам, которых не хватает, а кажется, что именно эти качества и раздражают.

Но к таким открытиям готовы далеко не все и не всегда. Как ни парадоксально, только искренне любя себя, можно полюбить кого-то еще.

Автор: Эллина Карепова

В своей практике я часто сталкиваюсь с сильным Внутренним Контролирующим Родителем клиента, который блокируют его Внутреннего Ребенка, тем самым перекрывая доступ к радости, любви, спонтанности и самовыражению, настоящим желаниям и потребностям человека.

Почему Контролирующий Родитель так силен и важен? Давайте разбираться.

Хороший родитель или родительская фигура часто ассоциируется с заботой, любовью, сопереживанием и разрешениями. Такой родитель транслирует своему ребенку, что чтобы он ни сделал, он все равно останется для него хорошим, добрым и любимым. И даже двойка за поведение, полчаса в углу, и день без сладкого не повлияет на этот непреложный факт.

Подобное отношение навсегда запечатлевается в психике ребенка и является крепким фундаментом для дальнейшей успешной жизни. В Транзактном Анализе такая искренняя любовь и забота является содержанием Внутреннего Заботливого Родителя. Это защитник и союзник Внутреннего Ребенка.

Почти безупречные родители – редкость, если не миф в нашем мире. К сожалению, и во внутреннем мире клиента, он так же мал и зачастую не развит.

Намного чаще детям приходится сталкиваться с ограничивающей, наказывающей, подавляющей стороной родительской фигуры, что является содержанием эго-состояния Контролирующего Родителя. Иногда эти аспекты нивелируют, то хорошее, что родители дают своим детям.

К сожалению, у ребенка, особенно у маленького, нет другого выхода, кроме как оставаться рядом с родителями и подстраиваться под их систему ценностей, взглядов на воспитание и тем, каким они хотят видеть его в будущем. Иначе не выжить.

Дети могут утомлять своей активностью, непослушанием и возрастными кризисами, пугать своими выходками и порой заставлять сомневаться в их наследственности. Поэтому многие родители предпочитают подавлять, подчинять и контролировать своих детей, блокируя их спонтанность и свободу самовыражения.

В своей книге «Для твоего собственного блага» известный психолог Алиса Миллер сформулировала определение «отравляющей педагогики» – комплекс воспитательных воздействий, которые ведут к развитию травмированной личности. Вот основные правила, которые способствуют травматизации ребенка:

— Родители – хозяева (не слуги!) зависимого от них ребенка.
— Родители определяют, что хорошо и что плохо.
— Ребенок несет ответственность за гнев родителей. Если они сердятся – виноват он.
— Родители всегда должны быть защищены.
— Детское самоутверждение в жизни создает угрозу авторитету родителя.
— Ребенок должен быть сломлен, и чем раньше, тем лучше.

Все это должно произойти, пока ребенок еще совсем маленький, не замечает этого и не может разоблачить родителей.

Методы, которыми добиваются послушания, разнообразны:

— психологические ловушки,
— обман,
— двуличность,
— увертки,
— отговорки,
— манипуляции,
— тактика устрашения,
— отвержение любви,
— изоляция,
— недоверие,
— унижение,
— позор, вплоть до истязания,
— обесценивание взрослыми всего того, что делает ребенок в семье («У тебя руки не из того места растут — лучше ничего не трогай!», «Все равно ничего хорошего не получится!»).

Основываясь на этих «правилах», «отравляющая педагогика» формирует у детей следующие деструктивные установки, представления и мифы:

• Любовь – это обязанность;
• родители заслуживают уважения по определению – просто потому, что они родители;
• дети не заслуживают уважения просто потому, что они дети;
• высокая самооценка вредна, а низкая – делает людей альтруистами;
• нежность (сильная любовь) вредна;
• удовлетворять детские желания неправильно. Суровость, грубость и холодность – хорошая подготовка к жизни;
• притворяться благодарным лучше, чем откровенная неблагодарность;
• то, как вы себя ведете, важнее того, что вы на самом деле собой представляете;
• родители не переживут, если их обидеть;
• родители не могут говорить глупости или быть виноватыми;
• родители всегда правы, они не могут ошибаться.

При этом, родители совершенно искренне убеждены, что делают все для блага ребенка. Подобное заблуждение идет из их детства. Так же, может с некоторыми поправками, воспитывали их родители.

С точки зрения классического Транзактного Анализа, образ родителей не поддается критике. Он перенимается ребенком целиком, без каких бы то ни было изменений и является основным содержанием эго-состоянием – Родитель. Голос родителя со своими посланиями, запретами или разрешениями как будто встраивается в психику человека и не оставляет его до конца жизни, критикуя, подавляя, принижая его Внутреннего Ребенка (Вы от зачатия до 8 лет), и по-прежнему руководя его жизнью.

Вот несколько типов родительского поведения и возможный результат их воспитания.

Чрезмерно критикующий Родитель. Определение говорит само за себя. Критикующие родители не стесняются в выражениях, принижая своего ребенка: «Ты – глупый. Никогда ничего не понимаешь!», «Ты можешь хоть раз в жизни сделать что-нибудь правильно?!».

Люди, которых вырастили критикующие родители, также будут обесценивать труд и старания других. Однако, не менее критично они будут относиться к себе, веря в то, что они непроходимо глупы и ущербны. Жить с такими убеждениями очень нелегко.

Сверхопекающий Родитель. Фразы, характерные для таких родителей: «Позволь мне сделать это за тебя», «Не беспокойся, я обо всем позабочусь», «Ты просто скажи мне, эти дети были невежливы с тобой?». Их дети, скорее всего, в Родителе будут вести себя несколько «подслащено» в отношениях с детьми или взрослыми, однако, впадая в состояние Ребенка, предпочтут действовать как чрезмерно зависимые личности, которые нуждаются в защите и опеке.

Конфликтующие Родители. Родители этого типа предпочитают выяснять отношения на глазах ребенка, не принимая его чувства и страхи в расчет. Они могут громко спорить или говорить тихо и рассудительно, оскорблять друг друга или с подчеркнутой вежливостью настаивать на своем. Это может выглядеть забавно и даже весело, а иногда жестоко и горько. Конфликт разгорается из-за работы, нехватки денег, образования, секса или из-за плохого воспитания детей одним из супругов.

Будучи взрослыми, дети таких родителей, находясь в эго-состоянии Ребенка, могут пугаться громких голосов и стремиться уйти от конфликта. Внутри эго-состояния Родитель они переживают целые «баталии», пытаясь принять решение, а при взаимодействии с другими людьми часто ведут себя, то, как один родитель, то, как второй.

Отстраненные Родители редко бывают дома, а если они и дома, то обычно не делятся своими мыслями и чувствами, и большую часть времени проводят, уединившись в кабинете, гараже или мастерской. На предложение поиграть или уделить внимание реагируют отказом: «Не отвлекай меня, я занят/занята?». Они забывают дни рождения и другие значимые даты и как будто отсутствуют в жизни семьи.

Люди, получившие такое воспитание, будут часто держаться на расстоянии от других людей и вести себя отстраненно и не вовлекаться в происходящее так же как их родители. В эго-состоянии Ребенок часто ведут себя дружелюбно, но неуверенно. Они будут искать кого-то, кто мог бы стать для них вовлеченным родителем, и в то же время сомневаться, что их поиск увенчается успехом.

Сверхорганизованные Родители. У таких родителей все распланировано наперед, однако, они редко показывают тепло и любовь своему ребенку, они не так импульсивны, критичны и заботливы, как другие родители.

Дети родителей этого типа также хорошо организованы и требуют того же от других людей. Но когда они находятся в состоянии Ребенка, то часто восстают против порядка или погружаются в безразличие. Однако, беспрекословно подчиняются организациям в целом и организованным людям, в частности.

Непоследовательные Родители. В один день такой родитель говорит одно, а наследующий день – другое. Например, в пятницу он говорит: «Я беспокоюсь о тебе. Приходи домой вовремя, пожалуйста», а в субботу: «Мне безразлично, где ты был/была, и чем ты занимаешься. Оставь меня в покое». Человек, получивший подобное воспитание в эго-состоянии Родитель будет вести себя непоследовательно, проявлять нерешительность и недоверчивость к людям, поскольку не знает чего от них ожидать. Другие люди могут воспринимать детей непоследовательных родителей, как «нечестных». В эго-состоянии Ребенок, такой человек будет стараться угадать настроение другого, чтобы отреагировать соответствующе.

Сверхнуждающиеся Родители находятся в постоянном ожидании заботы от своего ребенка. Фактически они меняются с ним местами. В обязанности ребенка входит делать родителей счастливыми, подбадривать их и не критиковать. Люди, у которых были такие родители, в своем эго-состоянии Родителя будут вести себя также как и их нуждающиеся родители. А в Ребенке будут брать на себя привычную роль маленького родителя. Часто они выбирают нуждающегося в заботе супруга и помогающую профессию.

***

Образ родителей не поддается критике. Он перенимается ребенком целиком, без каких бы то ни было изменений, и правила установленные родителями являются незыблемыми. Вот почему Контролирующий Родитель настолько силен. Часто, с виду взрослый человек, страдает под гнетом Внутреннего Родителя, который голосом мамы или папы, или другой авторитетной родительской фигуры управляет его жизнью.

В детстве жизнь ребенка зависит от родителя, его решений, настроения, отношения и прочего. Тогда подстроиться под родителя было одной из стратегий выживания в этом большом и страшном мире. Однако, детство заканчивается, люди взрослеют и у них появляется гораздо больше сил, знаний и опыта, чтобы не только сохранить себя, но и жить с радостью и удовольствием.

Эта информация содержится во Взрослом эго-состоянии. Именно с помощью него можно «провести ревизию» эго-состояния Родителя, очистить его от старых, вредоносных программ, убеждений относительно себя, других, и мира в целом. А также усилить заботливую часть Родителя, урезонить критикующую, тем самым обеспечив себе внутреннюю поддержку, благополучную жизненную позицию и защиту.

Автор: Ксения Панюкова

Как стать одиноким рядом с другими людьми?

Простого рецепта, как стать счастливым, не существует. Зато если провести исследование, как мы делаем себя несчастными, можно понять кое-что и про жизненный позитив. Вполне вероятно, что мы терпим неудачу за неудачей в личной жизни оттого, что слишком сильно хотим быть счастливыми. Бескомпромиссно. Раз и навсегда. С гарантией.
01. «Все или женаты, или дураки»

Типичный текст

«Во-первых, мужчин в принципе меньше, чем женщин. Во-вторых, те, кто из себя что-то представляет, давно женаты. А те, кто к сорока годам свободны, — маменькины сынки, или страшные, или ни в чем не состоялись. Не верите? Вот Петя. Он кандидат наук. Допустим. Но вы видели, он грызет ногти и ходит в пиджаке, который, кажется, остался у него еще от школьной формы. Или Костя. Он «ищет себя» — в 35-то лет! До сих пор не нашел — уже не найдет. А Захар? Живет с мамой, платит алименты… Виктор — младше на пять лет. Это несерьезно. Остап — не имеет высшего образования. Что это за работа для мужчины — повар? Про того красавчика ничего не знаю, но понятно же, что мужчинам такого типа семья не нужна. Они ищут женщину на одну ночь. А я не такая».

Как это работает

Наша героиня обесценивает своих партнеров намного раньше, чем успевает их заметить. Ей-то, конечно, кажется, что она «видит всех насквозь». Но на самом деле она буквально «занавешивает» от себя людей вымышленными (или настоящими) дефектами. Конечно, человек может и вправду не подходить, но при такой «стратегии» отбраковываются все. В голове живет идеал (рядом пасется белый конь). К себе требования тоже высоки. И нет уверенности, что если идеал таки встретится, она сама ему подойдет.

Зачем это нужно

Чтобы наверняка защитить себя от возможной боли. Отношения — риск. Можно нарваться на отвержение, разочарование. Поэтому лучше стерилизовать все вокруг заранее.

Что делать

Подумать о том, что именно пугает в близких отношениях. Что будет, если подпустить поближе реального, живого человека с достоинствами и недостатками? Если перестать все время оценивать и его, и себя? А просто постараться увидеть другого?
02. «Мне не везет — влюбляюсь только в женатых»


Типичный текст

«Ну и что, что он женат. Это не важно. Это моя карма — по-другому не получается. Главное, что мы сейчас вместе. Меня его жена не волнует. Так даже лучше — у меня с ним всегда праздник, а у нее будни. Наши отношения лишены быта, всегда свежи, в них есть огонь. Ну и что, что вчера в супермаркете разрыдалась, когда он начал хлопья для завтрака выбирать (оказалось — домой). И на Новый год он с женой… Да она вообще гадина, вцепилась в него мертвой хваткой! От нормальной бабы мужики не бегают!»

Как это работает

Как предохранитель. Можно влюбиться, можно все — но только не замуж, эта опция занята. И дальше вздыхать: «Ну я-то не против и брака, и малышей. Но все — как один — женаты!»

Зачем это нужно

Чтобы пережить всю гамму эмоций, получить близость, но не разделить с партнером ответственность за выбор и длительные отношения.

Что делать

Подумать, чем для вас так страшна семья. Почему вам нужно, чтобы мужчина был «немножечко не ваш»? Может быть, важно конкурировать? Может, ревность, боль и все остальное «эмоциональное богатство», которое приносят такие отношения, заставляют чувствовать себя живой? По каким причинам вы не позволяете себе «целого» мужика? Или напротив — не готовы отдавать себя целиком? И еще: выбирая роль любовницы, вы играете определенную роль в перекошенной семейной системе вашего любовника, стабилизируя ее. Оно вам надо?
03. «Семья — это когда люди сходятся, чтобы испортить друг другу жизнь»


Типичный текст

«Видела я, как прекрасно жили пятьдесят лет в браке мои родители: отец выпьет и мать за волосы таскает, она милицию вызовет — потом в ногах у него валяется. Спасибо. Не надо. Ну, допустим, не у всех так. А вы знаете тех, кто живет прям вот счастливо? Все, все мои подруги уже развелись. Кто-то опять вышел замуж, кто-то нет. Но все повторяется, все по кругу. Первый год ничего — а потом скандалы, измены, крики. Конечно, я не хочу быть одна. Но с кем-то, кто бы… кто бы… даже и не знаю».

Как это работает

Сценарий семейной жизни у нашей героини — катастрофа. Выхода нет. Все погибнут. Даже если сейчас хорошо — это ничего не значит. Первые признаки катастрофы она найдет очень быстро — не вынес мусор, забыл позвонить, вот! Уже повысил голос! Самосбывающееся пророчество — наша героиня сама будет реализовывать свой сценарий семьи-катастрофы, каждый раз получая подтверждение того, что счастливая жизнь невозможна.

Зачем это нужно

Чтобы не сталкиваться с новым опытом, который кажется еще страшнее привычного кошмара. Какой бы ужасный сценарий ни был — он знаком до деталей, в нем себя наша героиня чувствует компетентной (жертвой).

Что делать

Подумать о том, почему так страшно конфликтовать и как вы могли бы это делать, чтобы не разрушать себя и другого. Совместная жизнь — это не парад на Красной площади, бывает всякое. Если любое отступление от «идеальных отношений» трактовать как начало катастрофы, миссия окажется невыполнимой.
04. «Я знаю, чем это закончится»


Типичный текст

«Прошлый мой муж, когда мы разводились, вынес даже мебель из квартиры, хорошо — обои не отодрал. А сначала тоже был таким милым, совсем как этот, — цветы дарил… Потом оказалось — не только мне. Ну я его и выгнала. Ребенка делили через суд. До сих пор девочка заикается. Прошлый муж в новой семье уже нового ребенка заделал — ему что, долго? Я их фотографии на фейсбуке видела, улыбаются… А у нас жизнь сломана».

Как это работает

Наша героиня вовсе не свободна — она по-прежнему живет со своим бывшим мужем. Узнает, что происходит в его жизни, раз за разом проигрывает в голове все свои обиды и «назначает» выполнять роль мужа другого, постороннего мужчину (если он не успевает сбежать). Это может длиться вечно, особенно учитывая в анамнезе дочь — большая вероятность, что когда мама выйдет на пенсию, дочь подхватит знамя и будет вешать на всех своих кавалеров портрет «мерзавца-отца».

Зачем это нужно

Чтобы не жить своей собственной жизнью и не брать на себя ответственность за то, что в этой жизни происходит. Раз «он сломал», да так, что уж и не починить, — что же тут можно исправить?

Что делать

Отпустить бывшего мужа, развестись с ним по-настоящему. Если возможно — простить. И его, и себя. Тогда не получилось, но это не значит, что вся жизнь теперь сосредоточена в том «тогда». Подумать, в чем смысл этого эпизода, сделать выводы и прекратить избегать собственную жизнь со всеми ее рисками, прикрываясь «мерзавцем-мужем».
05. «Я готова полюбить, только если меня полюбят взамен»


Типичный текст

«Я готова к отношениям — но только чтобы наверняка. Я умею быть внимательной, заботливой, интересной, нежной. Что со мной не так? Все более чем в порядке. И в ответ хочу такого же, как я, — заботливого, внимательного, сильного, умного… Созревшего для серьезных отношений, готового для семьи. Какой смысл влюбляться, если нет никаких гарантий? Сколько можно страдать? Уже было пять попыток. Каждый раз что-то шло не так. Теперь если я и соглашусь на какое-то сближение, то только после того, как мужчина убедит меня в том, что у него серьезные намерения и что он соответствует моим ожиданиям».

Как это работает

Желать взаимности — логично и правильно. Но торговаться и ставить ультиматумы вряд ли перспективно. У нашей героини на первый план выходит не сам человек, а роль, которую он может сыграть. Грубо говоря, не «я хочу быть с Петей или Васей», а «я хочу быть с мужем» (и не важно, кто им будет, лишь бы подходил по размеру). Конкретный Вася или Петя становятся функцией. Это уже не про личные отношения, а про взаимовыгодный обмен: я тебе внимание, нежность и красоту, а ты мне заботу, лекарство от одиночества и статус.

Зачем это нужно

Чтобы не столкнуться с возможным разочарованием и болью.

Что делать

Вспомнить о том, что отношения — это риск. Гарантий нет. Никаких. Особенно на той стадии, когда влюбляешься. Именно поэтому первая стадия отношения — самая трепетная и острая, еще ничего не понятно. Нельзя получить мужа, минуя стадию влюбленности и неопределенности, как нельзя родить ребенка, минуя стадию зачатия. Стоит подумать о том, что, отказываясь рисковать, мы в каком-то смысле отказываемся жить. («Если у вас нету тети…».)
06. «Ну не пойду же я искать его на улицу»


Типичный текст

«Да я не против! Но в детском саду, где я работаю, — только женщины. На курсах по макраме — тоже. Из двух знакомых мне мужчин оба женаты. Что, мне на улицу идти знакомиться? Или, может, давать эти унизительные объявления? Я считаю, если суждено — значит, встретится сам. Если нет — ничего хорошего не выйдет. Настоящая любовь — это судьба, она сама человека находит. А я просто несчастная».

Как это работает

Очень просто — у судьбы нет шанса. Наша героиня играет в игру «Поймай меня, если сможешь» — ее социальные связи настолько однообразны и скудны, что ее мужем может стать только соседский кот. Она мастерски избегает тех мест, где можно встретить свободного мужчину, в ее мире таких нет. Ну а на нет и суда нет.

Зачем это нужно

Чтобы не испытывать тревоги и не решать мучительно «и что теперь делать с этим мужчиной?» Предыстории могут быть разные — например, девушку растили бабушка и мама — безо всяких отцов, и мужской фигуре в принципе не находится места. Плюс идеализированное представление о «настоящей любви».

Что делать

Ходить на публичные лекции и встречи, знакомиться с людьми, расширять свой круг общения. Увлечься чем-то кроме макраме. Подумать, есть ли на самом деле что-то унизительное в том, чтобы интересоваться другими людьми.
07. «Такую, как я, никто не полюбит. А если полюбит — я все равно все испорчу»


Типичный текст

«Я сама во всем виновата. Меня всегда бросают, потому что я не умею строить отношения. Я не знаю, что со мной не так, но очередной парень обязательно меня бросит. Может, я навязчивая, может, слишком ревнивая и тревожная, — но у меня есть на это причины, ведь меня столько раз бросали, что я больше не доверяю людям. Я очень хочу любви. Но тот, кто меня полюбит, должен будет доказывать это ежеминутно».

Как это работает

Низкая самооценка плюс высокая тревога этой героини убивает все живое. Как только кто-то решается завести с ней отношения, она начинает реализовывать сценарий «Я плохая, меня все бросают, и ты тоже бросишь». Парень оказывается заранее виноват, и пара живет так, как будто он уже решил ее бросить, но пока не признается. Возможно, он борется, но схватка неравна: у таких девушек огромный опыт и терпение.

Зачем это нужно

Чтобы оставаться жертвой — в этом всегда много дополнительных бонусов — и перекладывать ответственность за отношения на партнера.

Что делать

Подумать о том, что девушка — это не хомячок, которого можно «завести» и «бросить». Представить себе, что в отношениях вы не объект, а субъект, и решить, насколько вы готовы доверять своему партнеру. Без доверия выстроить близкие отношения невозможно.
08. «Он неплох, но я не уверена, что это мой вариант. Любовь — это когда теряешь голову»


Типичный текст

«Он хороший человек. Надежный. С ним можно завести семью. Но… Нет, нам вместе хорошо… но чего-то сверхъестественного между нами не происходит… Ну, там, чтобы искры из глаз, как когда-то с Колькой в восьмом классе… Значит, не настоящая любовь. Не искрит. Опять же, я еще не слишком стара. Может, кто-то получше встретится. А я тут — бац — уже замужем».

Как это работает

Наша героиня, с одной стороны, пользуется своим партнером, а с другой — так его и не выбрала. И в девках, и замужем. Получаются такие недоотношения. И новых не случается — место занято. И эти — не совсем то.

Зачем это нужно

Чтобы не делать выбор. Выбирая другого как своего партнера, мы тем самым делаем его особенным. Отделяем от всех других, приобретая. Но неизбежно теряем остальные варианты (по крайней мере на тот период, пока решаем быть вместе).

Что делать

Подумать о том, что на самом деле ценно в отношениях. «Искрит» — это гормональная буря. Близость и любовь — скорее про принятие. Если хочется, чтобы все время трясло, можно спросить совета у тех, кто влюбляется в женатых.
09. «Я хочу, чтобы он был суровым сексапильным полярником, который бы сидел со мной круглосуточно дома и воспитывал пятерых детей»


Типичный текст

«Я — личность яркая и не могу влюбиться в посредственность. Ах, какой у меня был космонавт! Мужественный, умный. Но он улетел в космос, а ремонт бросил на меня. А акробат из бродячего цирка? Какое вино мы пили, когда я поехала с ним на гастроли! Но потом родился ребенок, и он отказался менять работу. Капитан дальнего плавания был нежен и суров одновременно, но когда дело дошло до брака, оказалось, что у него есть еще две жены — одна в Китае, другая во Владивостоке. Инфантильные пошли мужики, семью с такими не построишь».

Как это работает

В голове у этой героини — две взаимоисключающие картины: тихого домашнего быта и авантюрной героической карьеры. Полностью она не принимает ни один из сценариев: «обычный» мужчина слишком скучен, «необычный» не выполняет будничных функций. В результате нет никакого.

Зачем это нужно

Возможно, чтобы сделать свою жизнь ярче за счет яркости партнера. Статус, острота жизни, самооценка — это веские аргументы.

Что делать

Не то что это принципиально не совместимо, но есть нюансы: выбирая космонавта, нужно быть готовой самой делать ремонт. По крайней мере — пока он в космосе. Или тоже быть космонавтом и летать в космос вместе. А если в космос не тянет, стоит ответить себе на вопрос: почему необходимо, чтобы партнер был выдающимся?
10. «На самом деле я не думаю, что это так важно. Не очень-то и хотелось»


Типичный текст

«Я презираю этих глупых баб, которые только и хотят — выйти замуж. Зачем? Никогда этого не понимала. Если мне нужен секс — я всегда найду. Если нужен друг — тоже. Более того, партнеры мне не надоедают, всегда новые впечатления. И никто не вмешивается в мою жизнь. Мне не нужно ни под кого подстраиваться, и никому не нужно подстраиваться под меня. Мне кажется, семья как институт — архаизм. Каменный век».

Как это работает

Обесценивается сама идея постоянной близости: я одна не потому, что не умею (боюсь) строить глубокие и длительные отношения, а потому, что это глупо и мне это не нужно. На самом деле, может, и нужно, но отрицание настолько велико, что все чувства, которые связаны с собственным одиночеством, становятся недоступными. Можно «потреблять» людей как фаст-фуд, заменять одного другим, чтобы не чувствовать голода от недостатка любви.

Зачем это нужно

Чтобы не сталкиваться с отчаянием, страхом, одиночеством, тревогой, отвержением, напряжением, возбуждением, смущением, восторгом, нежностью — и прочими чувствами, которые сопровождают близость. Ведь все это требует напряжения.

Что делать

Подумать, почему ваш «осознанный выбор» быть одной сопровождается такой агрессией к тем, кто выбирает быть с кем-то. С чего вдруг они «дурищи, борщеварки, свиноматки» и проч. Если же альтернативная точка зрения раздражения не вызывает, возможно, на данном этапе вам действительно никто всерьез не нужен. Бывает и такое.

Автор: Светлана Скарлош

Я ненавижу все существующие клише о прощении.

Я знаю каждую пословицу, каждый совет, каждое общепринятое мнение, потому что я пыталась найти ответы в литературе. Я прочитала все посты в блогах, посвященные искусству отпускать гнев. Я выписала цитаты Будды и выучила их наизусть — и ни одна из них не сработала. Я знаю, что расстояние между «решением простить» и настоящим чувством умиротворения может быть непреодолимым. Я знаю.

Прощение — это непроходимые джунгли для тех из нас, кто жаждет справедливости. Сама мысль о том, что кто-то уйдет безнаказанным после всего, что он сделал, причиняет боль. Мы не хотим сохранить наши руки в чистоте — следы крови обидчиков вполне бы устроили нас. Мы хотим сравнять счет. Мы хотим, чтобы они на себе прочувствовали то же, что и мы.

Прощение кажется предательством самого себя. Вы не хотите сдаваться в бою за справедливость. Гнев горит внутри вас и отравляет вас собственным ядом. Вы знаете это, но все равно не можете отпустить ситуацию. Гнев становится частью вас — как сердце, мозг или легкие. Мне знакомо это чувство. Мне знакомо ощущение, когда ярость в крови бьется в такт вашему пульсу.

Но вот что нужно помнить о гневе: это инструментальная эмоция. Мы злимся, потому что хотим справедливости. Потому что думаем, что это принесет пользу. Потому что считаем: чем мы злее, тем больше изменений сможем совершить. Гнев не понимает, что прошлое уже закончено и вред уже был нанесен. Он говорит, что месть все исправит.

Быть в гневе — это словно постоянно расковыривать кровоточащую рану, считая, что таким образом вы убережете себя от образования шрама. Будто бы человек, который ранил вас, однажды придет и наложит шов с такой невероятной точностью, что от пореза не останется и следа. Правда о гневе такова: это просто отказ от лечения. Вам страшно, ведь когда рана затянется, вам придется жить в новой, незнакомой коже. А вы хотите вернуть старую. И гнев подсказывает вам, что лучше всего не давать кровотечению остановиться.

Когда в вас все кипит, прощение кажется невозможным. Нам бы хотелось простить, потому что умом мы понимаем, что это здоровый выбор. Мы хотим спокойствия, умиротворения, которое предлагает прощение. Мы хотим освобождения. Мы хотим, чтобы это бурление в мозгу прекратилось, но ничего не можем с собой поделать.

Потому что главную вещь о прощении нам так никто и не рассказал: оно не собирается ничего исправлять. Это не ластик, который сотрет все, что с вами случилось. Оно не отменит боль, с которой вы жили, и не предоставит вам мгновенное умиротворение. Поиск внутреннего покоя — это долгий тяжелый путь. Прощение всего лишь то, что позволит вам избежать «обезвоживания» в пути.

Прощение означает отказ от надежды на другое прошлое. То есть понимание, что все закончилось, пыль осела и разрушенное уже никогда не восстановится в первозданном виде. Это признание того, что никаким волшебством нельзя возместить ущерб. Да, ураган был несправедливым, но вам все еще предстоит жить в своем разрушенном городе. И никакой гнев не поднимет его из руин. Вы должны будете сделать это сами.

Прощение означает принятие личной ответственности — не за разрушение, а за восстановление. Это решение о том, чтобы вернуть себе покой.

Прощение не означает, что вина ваших обидчиков заглажена. Оно не означает, что вы должны дружить с ними, симпатизировать им. Просто вы принимаете, что они оставили на вас след и вам теперь придется жить с этой отметиной. Вы перестанете ждать человека, который сломал вас, чтобы он вернул все «как было». Вы начнете лечить раны, независимо от того, останутся ли рубцы. Это решение жить дальше со своими шрамами.

Прощение — это не торжество несправедливости. Речь идет о создании собственной справедливости, собственной кармы и судьбы. Речь идет о том, чтобы вновь встать на ноги с решением не быть несчастным из-за прошлого. Прощение — это понимание того, что ваши шрамы не будут определять ваше будущее.

Прощение не означает, что вы сдаетесь. Оно означает, что вы готовы собраться с силами и двигаться дальше.

Источник: thoughtcatalog.com

Всякий раз, когда я делал не то, что хочу, – я убивал себя.

Каждый раз, когда я говорил кому-то «Да»

в то время как хотел сказать «Нет» – я убивал себя.

В. Гусев

Вся жизнь индивида – это не что иное, как процесс рождения себя;

мы, наверное, рождаемся окончательно к моменту смерти, хотя трагическая участь большинства людей – умереть, не успев родиться.

Эрих Фромм

Начну с моей любимой притчи Кафки «Врата закона».

У врат Закона стоял привратник. Пришёл к привратнику поселянин и попросил пропустить его к Закону. Но привратник сказал, что в настоящую минуту он пропустить его не может. И подумал посетитель и вновь спросил, может ли он войти туда впоследствии?

— Возможно, — ответил привратник, — но сейчас войти нельзя.

Однако врата Закона, как всегда, открыты, а привратник стоял в стороне, и проситель, наклонившись, постарался заглянуть в недра Закона. Увидев это, привратник засмеялся и сказал:

— Если тебе так не терпится, попытайся войти, не слушай моего запрета. Но знай: могущество моё велико. А ведь я только самый ничтожный из стражей. Там, от покоя к покою, стоят привратники, один могущественнее другого. Уже третий из них внушал мне невыносимый страх.

Не ожидал таких препон поселянин: «Ведь доступ к Закону должен быть открыт для всех в любой час», — подумал он. Но тут он пристальнее взглянул на привратника, на его тяжёлую шубу, на острый горбатый нос, на длинную жидкую чёрную монгольскую бороду и решил, что лучше подождать, пока не разрешат войти.

Привратник подал ему скамеечку и позволил присесть в стороне, у входа. И сидел он там день за днём и год за годом. Непрестанно добивался он, чтобы его впустили, и докучал привратнику этими просьбами. Иногда привратник допрашивал его, выпытывал, откуда он родом и многое другое, но вопросы задавал безучастно, как важный господин, и под конец непрестанно повторял, что пропустить его он ещё не может.

Много добра взял с собой в дорогу поселянин, и всё, даже самое ценное, он отдавал, чтобы подкупить привратника. А тот всё принимал, но при этом говорил:

— Беру, чтобы ты не думал, будто ты что-то упустил.

Шли года, внимание просителя неотступно было приковано к привратнику. Он забыл, что есть ещё другие стражи, и ему казалось, что только этот, первый, преграждает ему доступ к Закону. В первые годы он громко проклинал эту свою неудачу, а потом пришла старость и он только ворчал про себя.

Наконец он впал в детство, и, оттого что он столько лет изучал привратника и знал каждую блоху в его меховом воротнике, он молил даже этих блох помочь ему уговорить привратника. Уже померк свет в его глазах, и он не понимал, потемнело ли всё вокруг, или его обманывало зрение. Но теперь, во тьме, он увидел, что неугасимый свет струится из врат Закона.

И вот жизнь его подошла к концу. Перед смертью всё, что он испытал за долгие годы, свелось в его мыслях к одному вопросу — этот вопрос он ещё ни разу не задавал привратнику. Он подозвал его кивком — окоченевшее тело уже не повиновалось ему, подняться он не мог. И привратнику пришлось низко наклониться — теперь по сравнению с ним проситель стал совсем ничтожного роста.

— Что тебе ещё нужно узнать? — спросил привратник. — Ненасытный ты человек!

— Ведь все люди стремятся к Закону, — сказал тот, — как же случилось, что за все эти долгие годы никто, кроме меня, не требовал, чтобы его пропустили?

И привратник, видя, что поселянин уже совсем отходит, закричал изо всех сил, чтобы тот ещё успел услыхать ответ:

— Никому сюда входа нет, эти врата были предназначены для тебя одного! Теперь пойду и запру их.

***

Красивая и глубокая притча, наполненная экзистенциональной тоской и печалью. Тоской за непрожитую жизнь. Ее герой умер в ожидании жизни, ему не хватило мужества для того, чтобы встретиться с собой.

Явно или подспудно эта тема «звучит» в жизни каждого человека, обостряясь в периоды экзистенциональных кризисов. «Кто Я?», «Для чего пришел в этот мир?», «Так ли я живу?», «С теми ли я живу, с кем хочу жить?» – чаще всего эти вопросы хотя бы раз в жизни встают перед каждым человеком.

Уже сама постановка этих вопросов требует определенного мужества, так как предполагает необходимость честной инвентаризации своей жизни и встречи с собой. Именно об этом еще один известный текст.

Старый еврей Авраам, умирая, подозвал к себе своих детей и говорит им:

– Когда я умру и предстану перед Господом, то он не спросит меня: «Авраам, почему ты не был Моисеем?» И не спросит: «Авраам, почему ты не был Даниилом?» Он спросит меня: «Авраам, почему ты не был Авраамом?!».

Встреча с собой неизбежно обостряет тревогу, так как ставит человека перед выбором – между Я и не-я, Я и Другим, своей жизнью и чьим то сценарием.

И всякий раз в ситуации выбора мы сталкиваемся с двумя альтернативами: Спокойствие или Тревога.

Выбирая привычное, знакомое, устоявшееся, мы выбираем спокойствие и стабильность. Мы выбираем знакомые пути, сохраняем уверенность в том, что завтрашний день будет похож на сегодняшний, полагаясь на других. Выбирая новое – мы выбираем тревогу, так как остаемся один на один с собой. Это как ехать в поезде, зная, что у тебя есть гарантированное место, определенный маршрут, гарантированный минимум удобств (в зависимости от класса вагона), конечный пункт. Выйдешь из поезда – и сразу откроются новые возможности, но одновременно и повысится тревога и непредсказуемость. И здесь нужно мужество, чтобы положиться на себя и на судьбу.

Цена спокойствия – психологическая смерть. Выбор спокойствия и стабильности приводит к отказу от развития и в итоге к отчуждению от своего Я, принятию ложной идентичности. И тогда неизбежно оказазываешься перед закрытыми воротами своей жизни, как герой притчи Кафки.

Быть собой – значит быть живым, рисковать, делать выборы, встречаться с собой, своими желаниями, потребностями, чувствами и неизбежно сталкиваться с тревогой неопределенности. Быть собой –значит отказываться от ложных идентичностей, снимать с себя как с луковицы слой за слоем не-себя.

И здесь мы неизбежно встречаемся с выбором между собой и другими. Выбор себя нередко предполагает отвержение другого.

И здесь бы не свалиться в крайности. Цена альтруизма – забвение себя. Цена эгоизма – одиночество. Цена стремления быть всегда для всех хорошим – предательство себя, психологическая смерть, а нередко и физическая в виде болезней. Далеко не всегда в этом выборе между собой и другими человек выбирает себя.

Что же это за цена, ради которой человек отказывается от самого себя?

Эта цена – любовь. Величайшая социальная потребность – быть любимым. Взрослые кто осознанно, а кто интуитивно знают об этом и пользуются этим, воспитывая детей. «Будь таким, как я хочу, и я тебя буду любить» – вот нехитрая, но действенная формула отказа от своего Я.

В дальнейшем потребность в любви от Другого трансформируется в потребности в признании, уважении, принадлежности и многие другие социальные потребности. «Откажись от себя и ты будешь наш, мы признаем, что ты – это ты!».

В одном из моих любимых фильмов «Тот самый Мюнхгаузен» Марка Захарова и Григория Горина выбор для героя между собой и другими – это выбор между жизнью и смертью. Смертью не физической, а психологической. Все окружение барона не хочет признать его уникальности, пытается сделать его таким, как они.

«Присоединяйтесь, барон!» – настойчиво звучат их голоса, станьте одним из нас.

«Присоединяйтесь, барон!» это значит – откажитесь от своих убеждений, от того, во что ты веришь, соври, откажись от себя, предай себя! Вот цена социального комфорта!

Однажды барон Мюнхгаузен уже отказался от себя, попрощался со своей прошлой безумной жизнью и стал обыкновенным садовником по фамилии Миллер.

— Откуда такая фамилия? — удивился Томас.

— Самая обыкновенная. В Германии иметь фамилию Миллер — все равно что не иметь никакой.

Так символично автор текста передал идею отказа от себя, потери себя и своей идентичности.

По каким критериям можно судить о психологической смерти?

Маркеры психологической смерти:
Депрессия
Апатия
Скука

Маркерами психической жизни в свою очередь являются:
Креативность
Юмор
Сомнения
Радость

Что приводит к отказу от своего Я и в итоге к психологической смерти?

Здесь мы сталкиваемся с целым рядом социальных посланий, оценочных по сути и предполагающих отказ от собственной идентичности: «Не выпячивайся!», «Будь как все!», «Будь таким, каким я хочу!», «Соответствуй роли, статусу, положению…» – вот лишь некоторые из них.

Встречаясь с такого рода посланиями, человек встречается с сильными чувствами, которые приводят к отчуждению от Я и принятию ложной идентичности. Нерешенная задача психологического рождения в свое время (кризис Я-сам) накладывается на следующий кризис – подростковый, середины жизни…

Что это за чувства, которые останавливают процесс психической жизни и приводят к отказу от своего Я?
Страх
Стыд
Вина

При этом и страх, и стыд, и вина могут выступать мотиваторами восстановления психической жизни, если они имеют экзистенциальную природу. К примеру, страх за непрожитую жизнь.

Более подробно хочу остановиться на экзистенциальной вине . Экзистенциальная вина – вина перед самим собой за неиспользованные в прошлом возможности. Сожаление об упущенном времени… Боль от непроизнесенных слов, от невыраженных чувств, возникающая тогда, когда уже поздно… Нерожденные дети… Невыбранная работа… Неиспользованный шанс… Боль, когда уже невозможно отыграть назад. Экзистенциальная вина – ощущение предательства самого себя. И от этой боли мы тоже можем прятаться – загружая себя ненужными делами, сеьезными проектами, сильными чувствами…

С другой стороны есть чувства, реанимирующие собственное Я и подталкивающие к поиску своей подлинной идентичности.

Чувства, которые восстанавливают процесс психической жизни:
Удивление
Злость
Отвращение

И еще любопытство. Любопытство позволяет преодолевать страх. Вся наша жизнь между страхом и любопытством. Побеждает любопытство – побеждает жизнь, развитие; побеждает страх – побеждает психологическая смерть.

У каждого человека есть предел, черта, перейдя которую он перестает быть собой. Чаще всего это связанно с ценностями, именно они являются стержнем идентичности.

Ценность чего-либо бывает легче опознать тогда, когда это нечто теряешь. Потеря чего-то ценного для человека субъективно переживается им как сожаление. Наиболее отчетливо иерархия ценностей вытраивается в экзистенциальных ситуациях, ведущей из которых является встреча человека со смертью.

Интересными представляются наблюдения женщины, которая много лет работала в хосписе. В её обязанность входило облегчение состояния умирающих пациентов, с кем она проводила последние дни и часы. Из своих наблюдений она составила список основных сожалений людей, подошедших к самому краю жизни, сожалений людей, которым оставалось жить считанные дни, а может даже и минуты. Вот они:

1. Я сожалею, что у меня не было смелости, чтобы жить жизнью, правильной именно для меня, а не жизнью, которую ожидали от меня другие.

2. Мне жаль, что я так много работал.

3. Мне жаль, что у меня не было смелости выразить свои чувства.

4. Мне жаль, что я не поддерживал отношения со своими друзьями.

5. Мне жаль, что я не позволил/позволила себе быть более счастливым.

В ситуации экзистенциальных кризисов жизни человек неизбежно встречается с вопросами своей идентичности, и обращение к ценностям, их ревизия позволяет «отделить зерна от плевел», заново выстроить для себя их иерархию, которые составят костяк подлинной идентичности. В этом контексте кризисы можно воспринимать как шанс родиться.

В ситуации психотерапии терапевт нередко создает условия для такой встречи человека с самим собой, которая приводит к обретению подлинной идентичности и психологическому рождению.

В этом для меня и есть цель психотерапии.

Автор: Малейчук Геннадий Иванович

Знаете для чего вообще нужна психотерапия? Для проживания реальности, правдивой, настоящей реальности. Правды о своем детстве, или правды об отношении к тебе партнера. Не так просто вспомнить эту правду, осознать ее и пережить осознанное. Это нельзя сделать усилием воли и ума. Эту реальность очень опасно осознавать сразу, всю целиком — можно просто умереть от боли, или не справится с собой.

И человек на терапии достает эту реальность из себя по кусочкам. Каждый добытый фрагмент правды вызывает огромное количество эмоций и чувств — сильных и очень разрушительных. Таких, как страх, гнев, ярость, стыд, вина… Терапевт нужен для того, чтобы увидеть, что этот ужас реальности можно пережить, что с ним можно справиться. Но самое главное, терапевт нужен для того, чтобы достать эти фрагменты реальности было возможно. Потому что в процессе извлечения боли архиважно, чтобы тебе поверили, чтобы тебя не осудили, чтобы тебе не дали оценку, чтобы тебе не рассказали рецепт «правильного» решения твоей проблемы, чтобы тебя не считали сумасшедшей, чтобы в тебя поверили и чтобы ты поверил в возможность исцеления, чтобы тебе не внушали стереотипы и клише, такие как «Родителей надо уважать, они дали жизнь», «В проблемах в отношениях виноваты двое», «Надо уметь прощать»…

Каждый вытащенный на свет правдивый фрагмент реальности заставляет проживать целую жизнь. Сначала приходит отрицание: «Нет, такого не может быть.. это же моя мать..или это же мой муж, мы 20 лет женаты…». Потом человек понимает — этот фрагмент есть единица его субъективной реальности, и на воспаленную осознанием голову и душу ледяным потоком льется вина. «Со мной так поступили, потому что я дал(а) повод; я то и вот это сделал(а) не так; я виновата, что не смогла предвидеть и т.д.».

После этого ледяного душа вины человек вдруг осознает свои поступки и поведение в этом фрагменте реальности, и понимает, что он не сделал н-и-ч-е-г-о для подобного с ним обращения. Начинается норадреналиновый колотун ярости и гнева — «да как посмели так со мной, на мое доверие и любовь, мой близкий человек ненормальный, раз так способен со мной? и т.п.». Но после норадреналина приходит адреналин, приносящий страх, поднимающий вопрос «бить или бежать». И независимо от принятого решения приходит нестерпимая боль, ужасная боль осознания, что с тобой так смогли самые родные тебе люди. Именно в этой боли человек понимает, что значит ненавидеть. Одновременно с болью и ненавистью приходит стыд, потому что человек давно, очень давно знал, что подобное отношение к нему, такие поступки и поведение в его адрес — не норма. Человек знал, что он не сделал ничего, чтобы к нему так относились, но позволил подобное отношение к себе. И ему стыдно, перед самим собой.

А затем начинается серое, густое, с трудом вдыхаемое горевание… о самом себе. Человек горюет, что этот факт реальности с ним произошел. Человек оплакивает сам себя, оплакивает ответ другого на его любовь, доверие и привязанность. И вроде бы после этого должен появиться свет в конце тоннеля… Но этого не происходит, потому что включается ересь о том, что надо прощать. И человек пытается простить изо всех сил, насилуя свою душу, потому что тогда он будет правильным и хорошим. Человек пытается простить, осознавая слабую волю, низкий интеллект и неспособность поступить иначе.

Человек сможет двигаться дальше только тогда, когда оставит эту идею о прощении, выгодную только тем, кто причинял или причиняет насилие. Движение дальше начнется, когда у человека появится смелость не прощать, не снимать вину, признавая этим недопустимость подобного отношения к себе. И именно в этот момент, когда человек отказывается от очередного предательства себя самого, приходит успокоение, за которым обычно следует удаление обидчика из внутреннего и внешнего плана и наступает полное равнодушие к нему.

Так происходит при идеальном прохождении цикла проживания осознанного фрагмента реальности. Гораздо чаще происходит движение по кругу, скачками: человек мечется между отрицанием, горем, яростью, виной, стыдом, страхом, вспоминая микросекунды хорошего в отношениях, борясь со своими клише и стереотипами, борясь с самим собой, требующим радикальных изменений и новых внутренних опор. Потому что тот, из-за кого пришли в терапию — близкий человек, который, не смотря на эту близость, убивал твою душу. Очень сложно вышвырнуть близкого человека из своей жизни: его хочется изменить, чтобы он все осознал, понял, чтобы перестал причинять боль…

Вот что такое терапия травмы — это восстановление всех фрагментов невыносимой правды о близких отношениях. Вам придется прожить ее снова для того, чтобы родиться заново и вернуть себе свою душу, даже если вы будете это делать в одиночку.

Автор: Катерина Кожина

Силовые игры — это техники, которыми люди пользуются, чтобы заставить другого делать то, чего он не хочет делать.

Лицо, играющее в силовые игры, предполагает, что оно не может получить желаемое, просто попросив об этом. Кроме того, силовая игра требует дефицита какого-либо ресурса, не важно, истинный это дефицит или вымышленный.

Хорошие отношения предполагают, что их участники готовы пойти навстречу друг другу. В этом случае партнеру, который нуждается в чем-либо, достаточно просто попросить, и другой человек сделает все, что он может, чтобы помочь ему. Тогда отношения протекают гладко, и партнеры получают каждый то, что он хочет. Однако, когда гладкое течение процесса сотрудничества прерывается и в отношениях образуется дефицит чего-либо, высока вероятность того, что партнеры начнут использовать силовые игры, чтобы получить друг от друга желаемое.

Типичные отношения начинаются с контакта между детскими частями партнеров. Отношение Ребенок—Ребенок, как правило, включает чуткость к желаниям другой стороны и сильное стремление идти им навстречу. Пока отношения содержат прямой контакт Ребенка одного партнера с Ребенком другого, желания в паре выражаются прямо и охотно исполняются. Со временем, однако, образуются и другие векторы отношений: Взрослый—Взрослый, Родитель—Ребенок, Родитель—Родитель, что вызывает определенные трудности в общении, прежде таком легком.

Мужчин и женщин программмируют отказывать друг другу в двух вещах, в которых они нуждаются больше всего: в поглаживаниях в ситуации рабочего сотрудничества и в поглаживаниях в ситуации близости.

Поглаживания в ситуации работы невозможны для женщин, потому что им запрещено эффективно использовать свою взрослую часть. Вследствие этого мужчинам и женщинам обычно трудно работать вместе. Аналогично близость, основанная на способности проявлять интуитивное понимание другого человека и заботу о нем, не разрешена мужчинам. Эта запрограммированная взаимная невозможность получать две самые важные формы поглаживаний (в работе и в близости) толкает людей на использование силовых игр для получения поглаживаний от партнера.

Берновские игры — это разновидность силовых игр, направленных на получение поглаживаний. Так как поглаживания находятся в большом дефиците, люди разыгрывают много разных игр. Однако у людей есть и много других значимых поводов для сражений (деньги, привилегии, желание получить то, что они хотят так, как они этого хотят, и тогда, когда они этого хотят).

Есть два класса ситуаций силовых игр: игры между неравными и игры между равными. Первая разновидность отношений может быть названа отношениями «хозяин—слуга». Здесь принятие неравенства может быть как полным, так и частичным. Когда люди принимают неравное соотношение сил между собой, они могут сделать свои отношения сотрудническими и перестать играть в силовые игры. Случаи такого принятия крайне редки: борьба за власть отсутствует только в полностью авторитарном контексте (в концентрационном лагере или психбольнице). В такой ситуации «хозяин» просто выражает свое желание, а «слуга» исполняет его. Тем не менее большинство неравных отношений протекают неровно, в большей или меньшей степени задействуя силовые игры.

Силовыми играми пользуются обе стороны — как «хозяин», так и «слуга». Игры каждой из сторон имеют свои отличительные особенности. Силовые игры «хозяина» мы будем называть силовыми играми в позиции доминирования («Не вешайте трубку» или «Сотри их в порошок»), а игры «слуги» — силовыми играми в позиции подчинения («Партизанская война»).

Силовые игры между равными — третья разновидность силовых игр, ее можно назвать «Открытой борьбой».

Игры в доминирующей позиции

Силовые игры в доминирующей позиции играются в виде нарастающей последовательности. Они обычно начинаются с умеренного давления, и если оно не приводит к желаемому результату, следует другая силовая игра, большей интенсивности, и так продолжается до полной победы.

Рассмотрим ситуацию, в которой мистер и миссис Уайт решают, где им провести свой ежегодный двухнедельный отпуск. Мистер Уайт хочет провести это время на берегу озера, а миссис Уайт — в горах. Проблема проявляется, когда мистер Уайт, зная, что его супруга хочет поехать в горы, приходит с работы с известием о том, что он договорился о времени отпуска со своим начальником и зарезервировал для них номер в гостинице на берегу озера. Это первая силовая игра в позиции доминирования в серии игр, которые, как будет описано в нашем примере, приведут мистера Уайта к победе над женой.

Миссис Уайт может сдаться уже в первом раунде. То, что муж принял решение сам, не посоветовавшись с ней, — уже достаточный повод сдаться. Тем не менее допустим, что миссис Уайт просто так не сдается. Вместо этого она говорит: «Но я хочу поехать в горы».

В этом примере я изображаю миссис Уайт хладнокровной женщиной, которая может противостоять любым (или почти любым, как мы увидим) силовым играм со стороны своего мужа. Я делаю это, чтобы упростить изложение, так как в противном случае мне бы пришлось параллельно описывать партизанские тактики, разыгрываемые миссис Уайт, что могло бы запутать читателя. Вместо этого предположим, что миссис Уайт в ответ на силовые маневры мужа продолжает прямо требовать то, чего она хочет, то есть тоже пользуется силой.

На этом этапе мистер Уайт предпримет маневр, который называется «Если ты не докажешь, что тебе это нужно, ты это не получишь». Суть игры в том, что водящий требует у второго игрока логически обосновать его желание. «Почему ты хочешь поехать в горы, а не на озеро?»

Если миссис Уайт пустится в объяснения, она проиграла. Например, она может сказать: «Потому что там воздух чище» или «Потому что это дешевле». И уже менее рационально: «Потому что дети могут утонуть в озере» или «Потому что я буду довольна».

Мистер Уайт в ответ включит свою сильную логику и будет поочередно опровергать все аргументы миссис Уайт. Например, он ответит ей: «Кому нужен чистый воздух, если мы оба курим?», или «Да, жить в горах дешевле, но, чтобы доехать туда, нужно потратить больше денег», или «Не смеши меня, наши дети отлично плавают».

Он может добиться своего, но, если и эта атака не приведет к желаемому результату и миссис Уайт ответит, что она не обязана обосновывать свои желания и что она просто хочет поехать в горы, мистер Уайт перейдет к третьему раунду, который называется «Кто мужчина в доме» (обновленный вариант «Так написано в Библии»).

«Я работаю больше тебя, и отпуск нужен мне, а не тебе. Ты хочешь испортить мне отпуск своими горами. В этом доме я ношу брюки, и я хочу поехать к озеру».

В этом раунде, как и в предыдущих, миссис Уайт может отказаться от своего намерения, а может продолжать настаивать на поездке в горы. Четвертый раунд — «Обида». Мистер Уайт говорит: «Ну ладно, поедем в горы». В течение всего следующего месяца он приходит домой, падает в кресло перед телевизором с бутылкой пива (и не с одной), почти каждый вечер напивается. Время от времени он вскользь замечает, что у него «что-то не в порядке с сердцем», и может показать жене статью в воскресном приложении о том, что для больного сердца вреден разреженный воздух.

На самом деле он не собирается ехать в горы, просто ему надо потянуть время и попробовать изменить мнение жены, вызвав у нее чувство вины. Теперь о горах уже не говорится прямо, но миссис Уайт видит, что муж очень расстроен, и может уступить желанию позаботиться о нем. Вообще вероятность того, что мистер Уайт победит, тем выше, чем больше у миссис Уайт тенденций, которые работают против нее: слабая взрослая часть и стремление спасать и заботиться.

Тем не менее предположим, что миссис Уайт твердо стоит на своем. Вечером накануне отъезда мистер Уайт возвращается к прежнему разговору. Он говорит: «Я подумал и решил, что мы поедем на озеро, а не в горы. Я не собираюсь ничего слушать. Если ты не хочешь ехать со мной к озеру, я не поеду в отпуск». Эта силовая игра называется «Не уступлю ни на йоту».

Надо заметить, что, если мистер Уайт не получит своего в этой тщательно спланированной серии силовых игр, его методы будут становиться все грубее и грубее, то есть все ближе к осуществлению власти с помощью физической силы. В этой игре он пока использует свою силу не активно, а пассивно, отказываясь сдвинуться с места, пока планы жены не изменятся. Миссис Уайт может сдаться на этом этапе. Если она этого не сделает, мистер Уайт перейдет к угрозам: он будет скрежетать зубами, размахивать кулаками и, если жена не уступит и на этот раз, ударит или даже побьет ее. Эта силовая игра со стороны мужчины обычно приводит к тому, что женщина сдается. Эта последняя игра называется «Вбей ей в голову немного ума» (вариант «Сотри их в порошок»).

Игры в подчиненной позиции

В отличие от силовых игр в доминирующей позиции силовые игры в подчиненной позиции не применяют подряд. Силовые игры в доминирующей позиции подразумевают «Я в порядке, а ты не в порядке», то есть ощущение своей правоты и ожидание победы в конце. Силовые игры в подчиненной позиции подразумевают «Я не в порядке» и в основе своей являются методом защиты, а не нападения. Тем не менее они служат той же цели — получить свое против воли второго игрока и против его привилегий. Поэтому они называются методами «партизанской войны».

Как и в настоящей партизанской войне их применяет слабая сторона, чья сила заключается в неожиданности нападения и в хорошем знании местности. Игрок в такой позиции использует свою силу избирательно, в момент, когда ее применение наиболее эффективно, а затем «скрывается». Его атака подрывает власть «хозяина», выбивая у него почву из-под ног, не имея, однако, непосредственной цели выиграть. Поэтому силовые игры из позиции подчинения не играются подряд друг за другом в возрастающей последовательности.

Вернемся к примеру двух супругов, которые разошлись во мнениях относительно проведения места своего отпуска. Допустим, что мистер Уайт, как и в первый раз, приходит домой и объявляет жене, что они проведут отпуск у озера, а не в горах, и что он уже забронировал для них номер в гостинице. Миссис Уайт не протестует, так как привыкла подчиняться мужу, который принимает все решения в семье.

Тем не менее миссис Уайт не рада сообщению и, хотя внешне она согласилась с решением супруга, не намерена уступать ему. Время от времени она наносит ему неожиданный удар, подрывая его уверенность в себе, благополучие и ощущение контроля над ситуацией.

Силовые игры из подчиненной позиции делятся на три категории.

1. Техники давления на чувство вины, которое в глубине души всегда испытывает «хозяин», так как его Маленький Профессор знает, что он ведет себя нечестно, а Большой Свин называет его подлым эгоистом. К этим техникам относятся слезы, обиженный вид, симуляция различных болезней (головной боли, бессонницы или болей в спине).

Мистер Уайт слышит сдавленные рыдания миссис Уайт за запертой дверью спальни. Он стучится и просит разрешения войти, а когда она отпирает, он видит, что она рыдала над открыткой с изображением гор Западной Сьерры. Он спрашивает ее (догадываясь, каким будет ответ): «Что случилось?» — она отвечает ему: «Ничего». Он в бешенстве, но ничего не может сделать. Он чувствует вину или становится еще более жестоким в своем доминировании. Он выходит, хлопнув дверью, миссис Уайт улыбается.

2. Техники мести. Это самый «партизанский» из перечисленных видов оружия.

Мистер и миссис Уайт занимаются любовью. Он сильно возбужден, она зла на него. Так как она ведет себя пассивно, он заканчивает вскоре после начала полового акта. Она отворачивается, буркнув: «Ты знаешь, что я не закончила!» Он глубоко задет, она счастлива.

Или, допустим, миссис Уайт заметила, что мистер Уайт оставил ключи дома. Когда она уходит, она тщательно проверяет, чтобы все окна и двери были заперты. Когда мистер Уайт возвращается, ему приходится целый час ждать в машине, хотя он надеялся потратить это время на сборы.

Или допустим, что миссис Уайт покупает себе дорогостоящие летние вещи, таким образом добавив крупную сумму к их и без того большому долгу, из-за которого мужу приходится работать на двух работах.

3. Техники, которые истощают энергию и отбирают время «хозяина»: опоздание, дорогостоящие ошибки, потеря контроля над собой и т.д.

Миссис Уайт должна была съездить в банк, чтобы взять денег на поездку. После возвращения мистера Уайта с работы происходит следующий диалог.

— Ты взяла деньги?

— Нет, я не смогла, потому что моя машина сломалась.

— О Господи! Почему ты не взяла такси?

— Я подумала, что мы сможем сделать это завтра.

— Завтра банк закрыт!

— О, прости меня! Что нам делать?

— Ну ладно, я позвоню Фреду, я знаю, что у него есть наличные.

(А она знает, что Фред уехал в отпуск два часа назад. Он получает деньги по чеку в другом месте, но их явно недостаточно, поэтому в течение всего отпуска он не может расслабиться, потому что думает о том, что им может не хватить денег на две недели.)

Или, например, она впадает в сильную депрессию, ей необходимо лечиться, и ему приходится отменить отпуск.

Цель всех этих игр — испортить ему удовольствие от отпуска. В то же время она тщетно надеется, что он обратит внимание на то, как она несчастна, и изменит свое решение насчет поездки. Не нужно специально говорить, что от ее выходок он только разозлится и станет еще больше тиранить ее, а она получит еще меньше того, что она действительно хочет получить.

Однако такие игры помогают ей отчасти подорвать его доминирующее положение и не дать ему получить то, что он хочет, пусть даже ценой того, что она сама не получит желаемое.

Открытая борьба

Еще одна форма силовой игры имеет место между людьми, равными по положению, которые и ощущают себя равными. Оба хотят нечто и, вместо того чтобы попросить это прямо, предпринимают силовые маневры с целью вынудить противника отдать это самому. В такой ситуации достичь согласия невозможно, любая дискуссия превращается в скандал, так как каждый хочет выиграть дополнительное очко и, таким образом, бросает партнеру «горячую картошку». Похожая серия транзакций была описана Берном и названа игрой «Скандал». Однако игра «Скандал» — это серия силовых игр, предпринятых ради того, чтобы косвенным образом получить поглаживания. В случае мистера и миссис Уайт «Открытая борьба» развивалась бы следующим образом.

— Дорогая, я узнал, какого числа пойду в отпуск, и зарезервировал для нас номер в гостинице на озере.

— Может быть, ты и проведешь свой отпуск на озере, а я собираюсь провести свой в горах.

— Интересно. А как ты поедешь в горы? Неужели ты возьмешь мою машину?

— Ах, это твоя машина? Ну что же, вперед, забирай ее. А я тогда заберу свою кредитную карту.

— Если ты потратишь хоть один доллар с нашего счета, ты больше никогда не получишь денег!

— Только попробуй! Я тогда возьму деньги и с нашего пенсионного счета! и т.д.

Как вы видите, эта силовая игра резко отличается по своему характеру от предыдущей, так как имеет тенденцию к эскалации конфликта, причем вряд ли кто-то из участников сумеет одолеть своего противника. Однако каждая фраза становится маленькой временной победой, частью стратегии, которая останавливает противника на время, пока он снова не соберется с силами. Эта разновидность силовой игры — как перестрелка, она может неожиданно завязаться в любой момент, когда желание выразить свое недовольство достигает критического уровня.

Описав разные способы применения силы в отношениях, теперь я хочу показать, как можно получить желаемое, не вступая в борьбу, то есть путем сотрудничества и достижения приемлемого компромисса. Для этого два человека должны уметь и хотеть ясно выражать свои желания и чувства.

Вот как может выглядеть диалог в духе сотрудничества.

— Дорогая, я только что договорился со своим боссом, что пойду в отпуск с 7 по 21 сентября. Я хотел бы поехать на озеро.

— А я хотела бы поехать в горы.

— Чем тебя не устраивает озеро? Там мы встретим новых людей, в гостинице можно отлично поесть, и мы сможем поселиться в коттедже.

— Ну, мне хочется в горы, потому что я устала от грязного городского воздуха, а ты, наверно, помнишь, что у озера не продохнуть от выхлопных газов. Я хочу подышать чистым горным воздухом. А еще на работе я все время среди людей, и мне бы хотелось отдохнуть от общества. Кроме того, поехав в горы, я надеюсь сэкономить деньги, и тогда мы сможем купить машину.

— Я хочу познакомиться с новыми людьми и вкусно питаться, а ты хочешь чистого воздуха и новую машину. Почему бы нам не поехать на море? Тогда я смогу общаться, а ты сможешь отдохнуть от людей на пляже. Там хороший воздух, и мы сможем сэкономить деньги, если снимем квартиру. Тогда мы сможем еще куда-нибудь сходить и, возможно, даже накопим на машину. Правда, мне бы хотелось пожить в коттедже во время отпуска…

— Твоя мысль мне нравится, но мне бы не хотелось заниматься хозяйством в отпуске. Что, если мы пока не будем покупать новую машину и остановимся в гостинице?

Силовые игры в отношениях появляются, когда оба партнера, желая друг от друга нечто, пытаются заместить свою потребность чувством превосходства над партнером, хотя бы и временного.

Силовые игры не дают людям ни удовлетворения, ни равенства. Они ведут только к конфликтам и неравному положению участников в течение всего времени. Победа над другим с помощью силы дает чувство безопасности за счет ощущения контроля над ситуацией. Однако контроль и власть не удовлетворяют человеческие потребности. Удовлетворенность приходит, когда человек получает то, в чем он действительно нуждается, — пищу, убежище, пространство, поглаживания, любовь и душевный покой. Но этого не достичь с помощью силовых игр, здесь нужно сотрудничество.

Анализ силовых игр

Как и другие игры, силовая их разновидность поддается анализу в соответствии с различными критериями. Разберем игру «Если ты не докажешь, что тебе это нужно, ты не получишь этого».

Название: «Докажи».

Силовая позиция (из какой позиции в нее играют). Позиция доминирования.

Дефицит (за что состязаются партнеры? Существует ли дефицит в действительности или он создан искусственно?).

В дефиците правота. Мистер и миссис Уайт не могут быть правы одновременно. Дефицит правоты является искусственным, так как они оба правы. Когда они согласятся, что они оба правы, у них будет основа для компромисса.

Стратегия. Эта игра из положения доминирования основана на том, что большинство людей чувствуют, что должны вести себя «логично». Доминирующий игрок требует от подчиненного игрока логически обосновать его позицию. Если подчиненный игрок принимает требование, он проиграл. Каждый аргумент отметается. Если аргументация нелогична, доминирующий игрок указывает на это. Если аргументация логична, доминирующий игрок меняет тему разговора с помощью болтовни и риторических трюков. Обычно более слабому игроку требуются часы, если не дни, чтобы увидеть слабость аргументов более сильного игрока, но тогда уже слишком поздно.

Ходы:

М-р У. Я хочу А.

М-р У. Я хочу В.

М-р У. Ты получишь В, если докажешь, что оно тебе нужно.

М-с У. Доказывает.

М-р У. Отметает аргументы.

М-с У. Сдается.

Техника. Псевдологические аргументы, болтовня.

Антитезис (как остановить игру?).

М-р У. Докажи.

М-с У. Я не собираюсь ничего доказывать. Я не должна ничего доказывать. Я хочу это, потому что я хочу это, и никто не имеет права судить, нужно мне то, что я хочу, или нет.

Глава из книги Клода Стайнера «Сценарии жизни людей. Школа Эрика Берна»

Каждой женщине необходимо в своей жизни осуществить переход от состояния девочки к состоянию взрослой женщины. Мы называем этот переход инициацией. Традиционно, признаком того, что женщина прошла свою инициацию, считается начало сексуальной жизни, замужество, рождение детей. В жизни часто обладая перечисленными признаками, женщина не чувствуют себя взрослой и зрелой.

Для настоящей инициации современной женщине недостаточно формальных признаков. Необходима психологическая инициация, то есть не внешний, а внутренний переход из одной стадии в другую. Такие переходы отражены в сказках и мифах разных народов.

Сказки являются отражением коллективной метафоры, содержат в себе и передают из поколения в поколение общечеловеческие истины. Сказки, затрагивающие тему инициации женщины – «Морозко», «Крошечка-Ховрошечка», «Госпожа Метелица», «Золушка», «Спящая красавица», «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях», «Снегурочка», а также древнегреческий миф о Психее.

Сходство сказочных сюжетов

Сюжет кратко можно изложить так: мачеха, обнаружив, что падчерица подросла и стала хороша собой, старается сжить ее со свету. Отец не заступается за дочь перед обидчицей. Наконец, мачеха дает задание, которое представляет собой смертельное испытание для девушки. Кто-то помогает девушке с ним справиться. Появляется молодой человек, который влюбляется в неё. В эпилоге – счастливое замужество героини, зависть сестер, посрамление мачехи или даже ее гибель.

Итак, что хочет народ сказать сюжетом, повторяющимся из сказки в сказку? Возникает целый ряд вопросов, ответы на которые, как нам кажется, проливают свет на то, как должна проходить психологическая инициация девушки.

Почему мачеха, а не мать?

Какая метафора скрыта за этим образом? Это злая мать, причем не родная. Формально она не мать, а жена отца. В обычной семье у женщины две функции: мать и жена. Как мать она любит свою дочь и желает ей добра, а как жена она является женщиной и соперницей своей дочери в конкуренции за мужчину. Когда девочка растет в семье, она входит в треугольник: отец-мать-ребенок.

Когда она вырастает и перестает быть ребенком, меняются роли людей, входящих в треугольник. Родительские функции матери ослабевают, и тогда она выступает как женщина, отец – как мужчина, а дочь – как молодая женщина. Самый близкий и доступный для дочери мужчина – отец. Женщина больше не востребована как мать, и метафорически она превращается в «мачеху». Таким образом, мать и дочь превращаются в женщин-соперниц, борющихся за мужчину – отца. Треугольник становится таким: женщина – мужчина – девушка.

В большинстве сказок у мачехи есть родные дочери, и она к ним очень добра. Мачеха злая к падчерице не сама по себе, а в силу своей второй роли. Соперницей является только падчерица, так как она красива и молода. Поскольку собственные дочери в сказках не востребованы мужчинами, то матери не о чем переживать, они для нее продолжают быть детьми, а не соперницами.

Почему отец пассивен и не заступится за дочь?

Все эти сказки не про мужчин. У главной героини ни в одной из перечисленных сказок нет братьев – только сестры! Активную роль в конфликте играют две фигуры: девушка и взрослая женщина, которая царила до того, как расцвела молодая соперница. Во всех этих сказках центральной темой является женский конфликт. Вместо отца мы должны видеть мужчину, который между двумя женщинами выбирает ту, которая может быть партнершей. Поэтому он выбирает свою жену. Если говорить по сути, то девочки и бабушки мужчин не интересуют, интересуют женщины в детородном возрасте.

Почему в сказке главная героиня в возрасте девушки?

В сказке взят наиболее кризисный, переходный момент для обеих женщин. До этого момента конфликта не было, треугольники совпадали, и одна роль не противоречила другой. Теперь же былая иерархия — «взрослый-ребенок» — должна замениться отношениями равенства. Но здесь-то как раз и нет равенства: в доме две взрослые женщины, одна из которых имеет мужчину, а другая нет.

У обеих женщин – период смены жизненных задач. Задача девушки – пройти инициацию и найти своего собственного мужчину. Задача матери – пересмотреть свою уже не востребованную материнскую функцию и сменить сферу продуктивности.

Таким образом, в сказках у девушки есть как бы две «матери». Одна – мачеха, соперница, другая – наставница и помощница. В сказках эти две роли разделены, но в жизни они слиты в одном человеке, и их очень трудно различить. Две роли – стареющая женщина и мать выросшей дочери – находятся в конфликте между собой.

Что происходит с мачехой, когда девушка справляется со смертельным испытанием?

«Если моя дочь – женщина, то я – старуха». А за старостью стоит страх потери привлекательности и потери партнера. А еще глубже – страх смерти. Стареющая женщина хотела бы удержать молодость, красоту, цветущее плодоносящее состояние. И когда она терпит поражение в конкуренции, то ведет себя как при дедовщине: вместо того, чтобы проделать глубокую внутреннюю работу и обрести новую продуктивность в новой сфере, она включается в соревнование за власть.

Поэтому можно вести речь о двух инициациях: одна происходит у девушки (переход в женскую фазу), другая – у женщины (переход в фазу старости).

Инициированная женщина

Итак, в сказках рассматривается самый острый момент в жизни женщины, от исхода которого зависит, будет ли женщина плодоносящей, активной, счастливой или же погибнет как женщина. А как должна проходить инициация в жизни? Как выглядит инициированная женщина?

Как мы уже сказали, когда девочка растет в семье, она входит в треугольник: отец-мать-ребёнок. Когда она вырастает и перестает быть ребенком, меняются роли людей, входящих в этот треугольник отношений. Итак, первая стадия: отношения между матерью и дочерью становятся отношениями соперниц.

Если мать – инициированная женщина, то она не скрывает тему секса. Она дает своей дочери разрешение на то, чтобы та стала женщиной, и помогает ей пройти инициацию, сама бессознательно представляя собою пример женщины, живущей полнокровной жизнью.

Если же мать не инициирована сама, то тема секса в семье табуирована. Мать манипулирует дочерью, чтобы последняя не получила разрешение быть женщиной. Дочь под влиянием манипуляций видит только один «треугольник» в их отношениях – тот, который ей показывают открыто: «Мать-отец-дочь». Мать сознательно или бессознательно скрывает от дочери, что в треугольнике «женщина-мужчина-девушка» она выступает как соперница собственной дочери.

Стратегии неинициированной женщины

1. Изоляция («Синий чулок», «Бабушка») — «Секса не существует». Послание: «Ты должна посвятить себя детям» (родителям, воспитанию сестер и братьев, учебе, работе, науке, Родине, Богу и так далее).

К этой группе относятся женщины, которые изолировались от своей женской сексуальности либо уйдя с головой в работу («Синий чулок»), либо в заботу о других («Бабушки»). Первым присущи черты мужского поведения (особенно если они выросли без отца и заменяли матери мужа); симптомы трудоголизма (они уходят с головой в науку, учебу и т.д.), фанатизм.

Вторые, как правило, посвящают себя детям, причем не своим, а чужим, воспитывая либо приемных детей, либо детей родственников (племянников, например). У тех и других асексуальная внешность, только первые берут пример с мужчин, а вторые — с бабушек. «Бабушки», кроме того, часто страдают от лишнего веса.

2. Протест («Шлюха) — «Если ты занимаешься сек¬сом — значит ты шлюха». Послания: «Секс – это грязно», «Поцеловалась с мужчиной – иди в ЗАГС», «Попробуй только принеси в подоле!»

Это группа женщин с протестным поведением, которых характеризует сверхвнимание к внешности, тему секса подменяют суррогатом – демонстрацией сексуальности. Это те женщины, которые либо вступили в ранний брак (как правило, по беременности), либо они имеют множество партнеров; женщины с темой насилия, содержанки.

Если представительницы первой группы скрывают сексуальную жизнь, то представительницы второй выставляют ее напоказ. В общении для них характерны кокетство, сексуальные провокации и авансы по отношению к мужчинам и конкуренция с женщинами.

3. Подчинение («Вечная девочка) – «Если ты потеряла девст¬венность, ты больше непривлекательна для мужчин», «Ты у меня под колпаком, вижу тебя насквозь».

В глаза бросается неконгруэнтность (несоответствие) во внешности: например, женщина, которой за тридцать, может одеваться как школьница, говорить детским голосом, вести себя капризно. Озабочена тем, чтобы как можно дольше не стареть, сохранить внешность девочки.

Объединяет представительниц всех трех групп то, что все они, так или иначе, асексуальны, или «мертвы» как женщины, не удовлетворены своей сексуальной жизнью и продуктивностью в самом широком смысле.

7 стадий инициации женщины на психотерапевтической сессии

Сказки говорят нам: чтобы стать взрослой женщиной, девушке, во-первых, стоит уйти от своей мачехи, которая не разрешает ей взрослеть, потому что не хочет уступать ей свою территорию и власть. Далее получить от матери (в сказках функцию хорошей матери берет кто-то Другой, то есть инициированный представитель во взрослой фазе жизни) разрешение на личностное счастье и совет, как себя вести. И последнее – найти своего мужчину и построить свой дом, свою территорию, свои границы.

Коррекция на психотерапевтических сессиях состоит из таких же стадий, кроме одной: если в сказках понятно, где злая мачеха, а где добрая фея, то в жизни эти роли практически невозможно различить, так как они слиты в одной и той же женщине. Поэтому часто клиентки не могут отреагировать свой протест – ей мешает сделать это любовь к матери. И наоборот: она не может сказать о своей любви, потому что мешают не отреагированные обида и гнев.

Поэтому мы можем выстроить инициатической сессии следующим образом:

1.Первая стадия в коррекции – развести между собой материнские функции, то есть показать две части личности матери: любящую и поддерживающую («хорошая мать»), и карающую и запрещающую («мачеха»). Я обычно делаю это так: «Давай выберем на роль твоей матери двух человек; один будет играть добрую мать, а другой — злую». Или, если сессия идет в гештальт-подходе, то так: «Вот тебе два стула. На одном представь свою мать доброй, а на другой, когда она злая».

2.Далее: отреагировать чувство обиды и гнева по отношению к той части, которая запрещает девушке вступать в отношения с мужчинами и ассоциируется с мачехой. Например: «Сейчас поговори с той частью матери, на которую ты злишься и обижаешься. Вторая пусть пока постоит в стороне». Если этого не сделать, клиентке будет трудно отреагировать негативные чувства на мать, ей будет мешать чувство вины.

3.Третья: когда чувство обиды будет отреагировало ( а это обычно происходит очень бурно, со слезами с обех сторон и просьбой матери простить её), приходит время обратиться к любящей части матери и получить от нее право быть женщиной.

4.Получив право вступать в отношения с мужчинами, девушка должна найти «своего» мужчину, а не отца.

5.Наконец, девушка должна обозначить свою территорию и суметь защитить ее отконтроля матери.

6.Последняя стадия – шерринг, поддержка группы, которая обозначает социальное одобрение. В индивидуальной терапии – это одобрение психолога или психотерапевта.

7.Есть еще одна фаза – «заземление». Когда проблема клиентки уже решена, на перестает ее пугать, тогда на ней можно и посмеяться. Часто это анекдот на тему сессии, случай из жизни. Пародия на ситуацию. В этой фазе функционально соответствует присловье: «Я там был, мед пиво пил, по усам текло, а в рот не попало».

Несколько слов о роли «хорошей матери». В жизни формам взрослого поведения девочку обучает инициированная женщина на своем примере (или не обучает, потому что НЕинициораванная). В сказках эту роль берут на себя Дарители и Помощникаили — волшебные существа. Их роли выполняют либо терапевт, либо выбранные клиентом участники группы.

Автор: психолог, кандидат психологических наук Римма Ефимкина

В публикации приведены выдержки из книги Р. Ефимкиной «Пробуждение спящей красавицы«

О том, как продвижение товаров и услуг в сфере «красоты» навязывает нереалистичные стандарты внешности и отрицает биологический аспект человеческого существования, как если бы мы уже стали роботами и научились размножаться в виртуальном пространстве.

Средства массовой информации ежедневно атакуют сообщениями о том, как эффективнее репрессировать собственное тело. Главными мишенями этого наступления являются женщины. Мы постоянно слышим о том, что наши тела должны находиться под суровым контролем. Нас обязывают неустанно трудиться, чтобы сокращать размеры своего тела, делать его поверхность гладкой, бороться с его запахами и растущими из него волосами.

Аффекты этой дисциплинирующей махины — страх, вина и стыд — являются важным этапом капиталистического цикла. Внушив нам отвращение перед нашими «дикими», «несовершенными» телами, «индустрия красоты» торжествует, предлагая бесчисленные способы «решения проблемы»: от диет, комплексов упражнений, всевозможных консультаций, косметических средств и процедур до хирургических модификаций.

В процесс «окультуривания» тел есть только вход, выхода не предполагается. В действующей системе навязанных представлений о «прекрасном» нет таких понятий как «достаточно стройная женщина» или «достаточно красивая женщина». Всегда найдется изображение, говорящее, что такая-то кинозвезда или топ-модель похудела «лучше тебя».

Стандартная реклама товаров по «улучшению» тела использует прием сравнения: «Перед вами — «обычная» женщина. Так она выглядит «до» применения нашего снадобья. А вот суперженщина. Так вы будете выглядеть «после»». По аналогии с двумя средствами для мытья посуды (одно из которых плохо удаляет жир, другое — отлично), внушается, что быть «обычной» женщиной недопустимо, быть избавленной от жира женщиной — вот подлинная цель жизни современницы.


Диктуя «телесные нормы», медиа связывают изображения похудевших людей с образами успеха и наслаждений. Так мы выучиваем, где «обитает счастье», попутно наращивая недовольство собой. В ситуации постоянного нагнетания отвращения к собственному телу мы часто забываем, что нас приговаривают конкурировать с отредактированными изображениями и неограниченными ресурсами для «самосовершенствования», имеющимися в доступе у «икон стиля», чья профессия — выглядеть так, как диктует мода.

«Обычное» тело с уникальными изгибами и асимметриями — враг идеологов моды. Воплощать новые идеи haute couture гораздо удобнее, держа в уме абстрактное плоское тело в качестве идеального манекена.


«Высокая мода», задающая направление мысли о «красоте», не создает одежды для живых людей. Она вынуждает живых людей подгонять свои тела под ее платья.

Парадоксальный и репрессивный способ мыслить тела распространяется все дальше, захватывая новые пространства: дети, мужчины, люди старшего возраста все чаще становятся целевой аудиторией «индустрии красоты» и идеологии обезжиривания. Однако меньше всех позволено отпускать на волю свои тела именно женщинам.

В последние несколько десятилетий к двойной женской нагрузке — карьере и семейной работе — добавилась третья обязанность — по укрощению тела. И если вы попытаетесь соскочить с этого поезда, приняв решение любить свое тело, каким бы «обычным» оно ни было, «полиция красоты» будет раз за разом возвращать вас в царство неврозов.
Тела без органов, контролирующие друг друга

Каждое лето со мной повторяется одна и та же история. Когда одежды становится меньше, мне предлагают место в общественном транспорте. Я — та самая «обычная» женщина «среднего» телосложения. У меня есть живот. Он не плоский и никогда таким не был. В разные периоды моей жизни он становится то более округлым, то менее. Из-за того, что мой живот не впалый, меня часто принимают за беременную. И тут я вижу две проблемы.

Первая состоит в том, что «полиция красоты» полностью вытеснила из «общественного сознания» существование «обычных» тел, заменив их изображениями идеально гладких, вжатых, подтянутых, обезжиренных телесных поверхностей, словно без органов внутри.


«В результате чего у женщины «репродуктивного» возраста «не может быть живота». А если он есть, значит, она беременна и никак иначе»

Вторая проблема в том, как нас приглашают понимать беременность. Всякий раз, слушая объявления в общественном транспорте, напоминающие уступать места «пассажирам с детьми, беременным женщинам, пожилым людям и инвалидам», я ловлю себя на том, что едущих граждан разделяют на две группы: на «нормальных» пассажиров и нуждающихся в опеке.


Но откуда берется идея о том, что беременные женщины не могут сами решить, стоять им или сидеть, и если сидеть, то почему они не могут обратиться с просьбой уступить место к кому-то из сидящих? Кто первым решил, что вместе с беременностью исчезает способность мыслить и принимать решения?

На мой взгляд, призыв уступать места «слабейшим» отражает текущую квазиконцепцию социальной защиты в постсоветских странах. Члены общества воображаются молодыми, активными, здоровыми и бездетными, вследствие чего городская среда организуется с учетом минимальных потребностей «универсальных солдат» на службе у интересов государства. «Остальные» автоматически становятся гостями в мире «идеальных тел», способных функционировать в недружелюбном пространстве.

Но «остальные» — это все мы. Все люди рождаются с ограниченными возможностями и живут с ними в разные периоды жизни. Статус эффективного и неприхотливого бойца «капиталистического фронта» при благоприятных обстоятельствах может быть только временным состоянием любого человека.

Организуя инфрастуктуру для «мóгущих» и приглашая их уступать места «остальным», мы лишь укрепляем неравенство и несправедливость, продолжая навешивать ярлыки и оттеснять тех, кому сейчас нужны дополнительные условия для доступа к общественным благам. Людям с инвалидностью, как и пассажирам с детьми, не нужна снисходительная опека. Им нужна безбарьерная, в широком смысле, среда, в которой они не будут нуждаться в патронировании, но смогут участвовать в жизни общества на равных условиях.

Символическая забота и «обожествление» беременных женщин, принятые в наших реалиях, напоминают мне один из ритуалов традиционной марокканской свадьбы — покрывать руки невесты узорами из хны. До тех пор, пока нанесенный узор остается на руках, новобрачная освобождена от работы по дому, которая вскоре станет ее пожизненной обязанностью.

В наших широтах «примирение» с «женским» семейным трудом осуществляется посредством трепетного отношения к беременным. Опека в транспорте символизирует грядущие перемены. Став матерью, женщина будет оставлена наедине с загадкой, как совмещать модные принципы «естественного родительствования», семейную работу, реализацию в профессиональной сфере и воплощение «глянцевых» стандартов внешности.

Так, к классовому, расовому и гендерному разделению существующий порядок добавляет и телесное измерение, выстраивая нас в иерархию «супер»-тел, «обычных» тел и «других» тел. Но если ужас перед «другим» телом — это наследие советской традиции бороться не со структурными причинами проблемы, а изолировать тех, кто находится в уязвимом положении, то ужас перед «обычным» телом — изобретение последних двух десятилетий.

Моя мама вспоминает, что в позднесоветскую эпоху «жирок» имел положительное значение, служа доказательством здоровья и достатка. У вернувшихся из отпуска, проведенного в санаториях и лечебницах, граждан было принято спрашивать: «На сколько килограмм поправились?» Прибавление в весе считалось показателем проведенного с пользой времени.


Мне сложно представить себе моих бабушек, чья молодость пришлась на военное время, ежедневно мониторящими свой вес и подсчитывающими «лишние» калории. Однако моя мама, выйдя на пенсию, переняла новую риторику отношения к объемам тела, регулярно взвешивается и демонстрирует чувство вины, «позволяя» себе «постыдное удовольствие» в виде «запрещенных» продуктов — сладостей и жирной пищи.

Если моя мама ест рефлексируя, то я уже отношусь к тому поколению, которое «старается не есть». Для меня, например, булочка — это «немыслимая еда». Но я еще помню, как в детстве меня «заставляли» есть хлеб. В течение только моей жизни верования относительно продуктов питания, их влияния на организм и понимание «здорового образа жизни» поменялись несколько раз. В эру товарного дефицита хлеб был важен как доступный «источник витаминов», средство надежного насыщения, священный символ выживания во времена социальных потрясений.


Трепетное отношение к хлебу передавало смысл уважения к крестьянскому труду. В эпоху «жирофобии» хлеб — «недопустимое зло».

Мое поколение из культуры «ешь, что есть» незаметно переселилось в систему установок, чей девиз — «рот на замок». И дело не в том, что еды стало больше и люди, поглощая ее без разбора, наносят вред своему здоровью в условиях «цифрового» общества. Дело в том образе тела, который продвигается как наиболее «вожделенный» и «здоровый».

Встречаясь с приятельницей, с которой вижусь раз в полгода, я автоматически говорю «спасибо» на ее замечание «ты похудела». Тем временем, мои жалобы на вторжение в мою сугубо приватную сферу «сердобольных» пассажиров, приписывающих размерам моих органов значение недееспособности, часто встречают «доброжелательную» рекомендацию — «качай пресс». В этой системе ценностей я не могу быть оставлена в покое с каким угодно телом. Я «должна» сокращать его объемы, чтобы не беспокоить окружающих «своим видом».

Но мне не нужны все более новые советы о том, как изменить свое тело, чтобы радовать взоры окружающих, не нужны идеи о том, как оптимизировать мои «психологические установки», чтобы «поменять свое отношение» к нарушению частных границ. Размещая проблему в личность, мы позволяем несправедливой общественной структуре оставаться неизменной. В свою очередь, в этой системе есть люди, чьим интересам служат наше разрушенное самоуважение и стремление к соответствию нереалистичным стандартам.


Поколения, идущие за нами, усваивают озабоченность похудением уже с детства. Такое понимание «правильного поведения» не является частным выбором свободных индивидов. Каждое утро, пролистывая ленту новостей, я обнаруживаю свидетельства неутомимой работы «полиции жира».
Война, объявленная телу

Популярная певица, недавно ставшая мамой и исчезнувшая с радаров СМИ в связи с беременностью, возвращается с рассказом о том, как ей удалось похудеть после родов. Чуть более двадцати лет назад, когда я начинала работать журналисткой, такой медиасюжет был еще невозможен. Сегодня это одна из самых продаваемых историй даже для тех СМИ, которые видят себя «качественными».

Из подобных сюжетов мы не узнаем о новых песнях и творческом поиске похудевшей артистки. Зато нам подробно расскажут о том, чего певица не ела, чтобы сбросить набранный во время беременности вес и как именно она упражнялась. Упорным трудом и невероятной дисциплиной поп-дива возвращает своему телу прежние объемы, и именно это сегодня понимается как ее главное профессиональное достижение и достойный внимания информационный повод.

Передо мной одна из таких публикаций под заголовком «Самые громкие похудения года», сравнивающая тела звезд шоу-бизнеса «до» и «после» избавления от «лишнего веса» и объясняющая, что обезжиренное тело — теперь главный фокус публичной профессии. Анонс статьи попал ко мне вместе с почтой:


Стройная фигура — предмет мечтаний каждой женщины. Однако для знаменитых личностей — это еще и часть работы. Звезде непозволительно разъедаться. И даже рождение детей, которое часто сопровождается набором веса, не повод расслабляться. Знаменитые женщины готовы испытывать на себе всевозможные диеты и фитнес-программы, лишь бы вновь вернуть стройность

Из этого сообщения нам дают понять, о чем должны мечтать «обычные» женщины, следуя современным «ролевым моделям», как нужно относиться к еде и во что необходимо инвестировать свою жизненную энергию.

А вот продолжение медиасериала о войне с телом, формирующее представление о том, какие чувства «обычные» женщины должны испытывать по отношению к своей плоти. Нашему вниманию — подборка интервью со специалист/ками массажных практик, которые под видом беспокойства о здоровье населения нагнетают отвращение перед «обычными» телами, попутно обеспечивая себя работой.

«…Женщина с лишним весом редко бывает довольна собой, постоянное недовольство перерастает в депрессию», — авторитетно заявляет одна из эксперток, переводя значение «обычного» тела в юрисдикцию психопатологии.

«…50-55 лет — климакс и вообще караул. Тут уже женщина, если не следит за собой, резко превращается в пенсионерку», — продолжает свои рассуждения специалистка, наделяя зрелый возраст значением недопустимого, словно превратиться в пенсионерку — самое страшное, что может случиться в жизни. Но это случается со всеми, кто доживает до пенсионного возраста!


«Наши соотечественницы, к очень большому сожалению, в 40-50 лет выглядят просто ужасно — большие, грузные дамы-мужики». Критические замечания не обходят стороной и мужчин, быть которыми, оказывается, «ужасно». Параллельно утверждается стандарт женской внешности — «от противного» по отношению к внешности мужской. Но если «наведение женственности» требует постоянной работы, не означает ли это, что никакой женственности не существует?

Общий смысл последующих высказываний сводится к тому, что «от природы» женские фигуры стройны и подтянуты, но женщины портят их перееданием, родами, недостатком фитнеса и старением. Разговор о безответственном отношении современниц к телу резюмируется так:


«Если уж даже маленькие девочки имеют лишний вес и проблемы с сосудами, что уж говорить о взрослых тетках».

Похоже, шанс не подвергаться репрессиям со стороны «полиции жира» остается пока только у новорожденных. Надолго ли?
Война с возрастом и следами материнства

Действующая идеология в отношении гендерных ролей объясняет, что быть матерью — «священный долг» каждой женщины. При этом выглядеть или быть описанной как «мамаша» или «тетка» — преступление по законам «полиции жира».

Таким образом, к ответственности матери в наши дни подключается забота о том, чтобы не оскорблять окружающих признаками того, что материнская работа требует больших усилий и вовлекает физиологические процессы. Работая матерями, женщины обязываются к труду по поддержанию мифа о том, что материнство — это сплошное удовольствие, не оставляющее следов на внешности.

Сегодня публично одобряется навык моментального избавления от последствий беременности. Словно дети действительно стали появляться из пробирки, уже готовыми служить обществу, без каких бы то ни было затрат.

В патриархатном обществе женщины ассоциируются прежде всего со своей телесностью, которая, в свою очередь, оценивается с точки зрения действующих канонов привлекательности. Личность женщины низводится до ее органов, точнее, до тех смыслов, которыми наделяются различные образы тела в определенный исторический момент. Быть худой сегодня значит считаться «хорошей», не быть худой значит считаться «ленивой», «отсталой» и «неуспешной».

В этой системе ценностей тело репрезентирует не только «внутренний мир», но и принадлежность к определенным социальным группам.
Смыслы, приписываемые образу тела, создают иллюзию того, что проблему низкого социального положения можно разрешить путем создания «успешного» тела и его последующей успешной продажи на брачном рынке или на рынке труда.

«Успешность» женского тела определяется способностью скрывать его биологическую сущность. «Успешное» тело сокращает свою физическую поверхность и любые свидетельства близости к «дикой природе». Обязанностью «окультуренной» женщины является, в частности, контроль над «лишними» волосами. Небритые подмышки, «зоны бикини» и лодыжки сегодня получают значение «отвратительных» и «неприличных» признаков связи с нашим «нецивилизованным» прошлым.


Вместо волосатых, пахнущих, текущих, живущих по своим законам тел мы обязываемся предъявлять их окультуренные дубликаты, максимально избавленные от «человеческого». Как если бы мы уже не метафорически перешли в виртуальное пространство и в буквальном смысле превратились в цифровых «постлюдей».

В этой парадигме отрицания связи с «низким природным» аспектом существования возникают новые фобии. Психологи все чаще упоминают о случаях обращения за консультациями образованных женщин, носительниц «проактивной» культуры, по поводу страха перед беременностью или пугающего ощущения «чужого внутри» во время беременности, когда физиологические процессы выходят на передний план и не могут быть отвергнуты как «гадкие» признаки нашей принадлежности к биологическим существам1.

Связь с «человеческим» все больше растворяется в набирающей обороты антивозрастной идеологии, объясняющей, что «хорошо стареть» сегодня значит не стареть, словно процессы, ведущие к смерти, неестественны, «некультурны» и могут быть отменены.
Если женщина не выглядит как девочка-подросток, ей приписываются лень и попустительство в отношении ее внешности. При этом, наделяя значением стандарта сексуальной привлекательности максимально приближенные к детским тела, мы параллельно «боремся с педофилией».

«Индустрия красоты» «видит» только стройные тела. «Обычным» и «другим» телам часто отказано в трендовой одежде, магазины с дизайнерскими фасонами «больших» размеров — большая редкость. Героини продуктов поп-культуры — чаще всего молодые женщины или женщины, которые выглядят молодо, «несмотря на свой возраст». Как будто все самое ценное и важное в жизни происходит в первые несколько десятилетий, а затем следует лишь мрачное и пустое ожидание смерти.

Глядя на женщин старших поколений, которые не стремятся соответствовать навязанным стандартам внешности, лично я вижу вовсе не попустительство, но определенный саботаж «полицейских телесных норм». Переставая или не начиная худеть, женщины выражают презрение к истерии вокруг размеров тела, отвоевывая пространства телесной свободы, которые стремительно сокращаются под воздействием распространения биотехнологий, позволяющих, в первую очередь звездам шоу-бизнеса, поддерживать иллюзию возможности вечной молодости.


Поддерживая культ молодости, мы автоматически обесцениваем другие периоды жизни, в особенности периоды старения и старости, и без этого связанные с серьезными вызовами — снижением физической и социальной активности.
Таким образом, парадокс «отмены старения» состоит в том, что, стремясь продлить молодость и списывая со счетов все, что с ней не связано, мы сами сокращаем свое время, которое может и должно быть наполненным и удовлетворяющим.

Это особенно важно в ситуации роста продолжительности жизни и увеличения числа пожилых людей на планете.

Мы все стареем, наши тела постоянно меняются под воздействием естественных процессов и внешней среды. Но всякий раз, поднимая на щит тему борьбы с «лишним весом» или с признаками старения, мы не только обесцениваем опыт наших матерей и старших женщин, мы лишаем себя права быть в ладу со своим возрастом и телом, умножая энтропию вселенских страданий. Мы действительно так озабочены процветанием «индустрии красоты»? Какой у вас процент в этом бизнесе?

Автор : Анна Шадрина

Когда мы говорим о паре, мы прежде всего говорим об отношениях между двумя людьми. Отношения — это постоянный обмен, то, что должно между людьми постоянно течь, передаваться, делая отношения живыми.

Чем мы обмениваемся? Кто-то говорит, что финансами, кто-то — эмоциями, кто-то из партнеров создает уют, кто-то обеспечивает внешнюю защиту. Но исследования показывают, что это не самое главное в жизни современных пар. Самое главное в жизни современных пар, то, что обеспечивает стабильные отношения — это эмоциональный комфорт, который люди испытывают друг с другом. Эмоциональный обмен, эмоциональная поддержка, эмоциональное тепло являются стабилизирующим фактором в жизни пары.

Отсюда становится понятно, почему так разрушительна травма, почему травматические события, связанные с прошлым, так драматически влияют на жизнь семьи, лишая пару эмоционального комфорта.


Резонанс влюбленности

Давайте вспомним первые моменты влюбленности. Мы видим другого человека и чувствуем, что он нам нравится, что в нем есть нечто особенное, что-то очень ценное. И я стремлюсь к этому человеку, я хочу разузнать, пережить это. Наверное, это пик человеческой жизни, самые волнующие ее моменты, когда мы встречаемся и начинаем влюбляться, сближаться.

Что мы переживаем? Мы переживаем тот самый обмен: в другом есть то, чего нет у меня. Очень много в отношениях уделяется чувствам и ощущениям. Нам очень нравится на этом этапе делить друг с другом приятные ощущения от вкусного блюда, танца, интимной близости. Мы сближаемся в этих ощущениях, настраиваемся на радость, на прекрасное и хотим открывать и обмениваться этим прекрасным. И это то, что мы хотим от отношений.


Взгляд любви

Потом отношения начинают понемногу развиваться, начинается бытовая жизнь, в нх начинает резонировать что-то еще. Я сейчас не буду говорить обо всем, а сосредоточусь только на теме травмы.

Одна из систем, которая резонирует в отношениях, — это травма, которую когда-то пережили люди. Прежде чем я скажу о травме, я хочу обратить ваше внимание на то, как важно, чтобы люди могли восстанавливать отношения.

На мой взгляд, искусство любви в паре состоит в том, что пара может восстанавливать отношения, то есть после того, как они прервались, после того как люди поссорились, может быть, даже унизили друг друга, они могут восстановить отношения. Это можно назвать «любовью со второго взгляда».

Если прожив с человеком 3 года, 5 лет, пройдя период, когда у нас маленькие дети, я могу на него посмотреть и в какой-то момент — может быть, в отпуске, может быть, в какой-то свободный вечер, проведенный вдвоем — увидеть все того же интересного, прекрасного человека с его ценностями, с его удивительным миром ощущений, с его способностями, тогда у пары есть будущее, она может овладеть искусством любви.

Мне стало просто работать с парами, когда я поняла, что отношения в паре начинаются с отношений с мамой с первого года жизни. Я упомянула про ощущения, из которых соткана жизнь в паре. Здесь очень важным оказывается опыт, пережитый младенцем в его первые полтора-два года жизни. Когда мать смотрит на младенца, который вроде бы еще ничего не знает, ничего не понимает, она видит в нем прекрасное существо, которое уже так много умеет, которое настолько восхитительно, которое так замечательно улыбается, которое ей так много говорит.

Есть исследования, которые показывают, что ребенок ни за что не заговорит, если мама не начнет с ним с нужной интонацией агукать, делать все те «глупости», которые могут быть непонятны мужчинам с высшим техническим образованием. Это особая музыка, которая между ними возникает — и это большая близость. Младенцы от этого счастливы, а поскольку мы все были младенцами, то мы с вами очень счастливые люди. В этом смысле тема, которая должна волновать социум — это одинокие младенцы.

Исследования показывают, что мама отвечает за расширение репертуара ощущений младенца и удовольствий, которые он может пережить. А разделенное удовольствие — это тоже одна из основ, которые стабилизируют отношения партнеров. Если паре есть, над чем смеяться, если у них похожее чувство юмора, если они хорошо понимают шутки друг друга и хохочут над ними, то это залог долгих и стабильных отношений.

Тот взгляд, которым мать смотрит на младенца, мы, вырастая, неосознанно ищем в партнере, хотя порой к нему очень трудно вернуться. После того как побито столько посуды, сказано столько плохих слов, причинено столько обид, очень трудно вернуться к этому взгляду любви.

Если мы, как терапевты, сможем обеспечить паре доступ к нему, то для пары это будет целительно. Настоящие отношения начинаются тогда, когда люди все-таки решаются сделать этот шаг — снова посмотреть друг на друга глазами любви. Что им, собственно, мешает? Одной из помех является травма.


Как мы переживаем травму?

Травма — это то, что мешает нам сближаться. Она может быть связана с очень ранними переживаниями.

Травма может вмешиваться тогда, когда люди только сближаются. Например, если у человека не было этого прекрасного опыта первых двух лет жизни, связанного с удовольствием, с разделенной близостью, с тем, что в психотерапии называется интерсубъективностью, или этот опыт в дефиците, то человеку очень трудно сближаться. У него нет соответствующего опыта и нет доверия, чтобы сделать шаг навстречу другому.

На следующем этапе отношений травма может проявляться тогда, когда мы неадекватно на что-либо реагируем. Например, жена делает мужу простое замечание, а он чувствует себя в этот момент пристыженным. Или ощущает свою никчемность. Это неадекватная реакция — но он так себя чувствует.

Третий момент, в котором проявляется травма, — когда нам почему-то трудно исправлять отношения, трудно снова идти на сближение, снова поймать взгляд любви. Травма — это ситуация, которую человек переживает как не имеющую выхода, которая связана с угрозой либо жизни, либо каким-то значимым жизненным ценностям.

Человек в такой ситуации не может ни бежать, ни бороться, он вынужден в ней оставаться. Как можно узнать травму на собственном опыте? Обычно мы стараемся поскорее забыть или вытеснить травматические события. Один из защитных механизмов, связанных с травмой, называется диссоциация, когда мы вообще не помним этот опыт, исключаем его, не допускаем его в сознание. Нам так легче жить.


Жизнь как лифт

Я много работаю с детьми и рассказажу, как я понимаю травму. Очень важно, что в травме есть субъективное переживание, что у меня нет другого выхода, что я должен в этой ситуации оставаться. Я действительно беспомощен, я никчемен, я отдан на произвол этой ситуации.

В детской терапии мы используем метафору лифта. Вы любите кататься на лифте? Я очень люблю.

Напротив моего дома есть 22-этажное здание и иногда я хожу туда кататься на лифте. Расскажу о своих ощущениях. Когда около 6 вечера начинаешь подниматься от уровня земли, сначала вообще ничего не видно, потом виднеются какие-то не очень красивые дома, окна, много машин. Чем выше ты поднимаешься, тем больше видишь перспективу, крыши домов, направление движения, осознаешь, что машин в действительности не так много. На 22 этаже ты видишь солнце, небо, прекрасные здания — очень красивый город.

Это чудесное переживание. Вы видите, что все близко, все возможно и совсем непонятно, почему какая-то машина остановилась и перекрыла движение — вы это не понимаете, потому что это происходит на первом этаже.

Предположим, вам 22 года, вы на 22 этаже. Ребенок, которому 3-4 года, живет на 3-4 этаже. Он не видит перспективы, для него реальность и повседневная жизнь — то, что происходит в соседнем окне. Если там все время кричат, то это на него действует, это его ранит.

Собственно, это метафора нашей жизни. Я думаю, что у некоторых людей травма может даже нарушить движение лифта. Человек не может подняться на высокие этажи, чтобы понять, что из его ситуации есть выход.

Ребенок, у которого всего 3 этажа, не знает, что можно убежать на 5 этаж, что с 5 этажа будет совсем другой вид, совсем другое решение. Он знает, что можно убежать на 2 или 1 этаж. В травме мы часто так себя ведем.

Реакцией на травму является регресс. Мы не понимаем, что может быть лучше, что это пройдет, что дом еще только строится. Ребенок этого не знает. Если травма очень серьезная, то все развитие личности может быть нарушено, развиваются психические отклонения. Бывают локальные травмы. То, что взрослых не сильно ранит или вообще не ранит, ребенок может пережить как травму. Дети, как правило, страдают молча и не говорят о том, что они страдают. Они выражают это в поведении, в симптомах. Их домик еще только строится, и в каких-то местах он как будто перестает строиться.

Например, строятся стены здания, но какие-то связи выше 4-5 этажа не налаживаются, пережитый опыт не обрабатывается корой больших полушарий. Допустим, ребенок пережил стыд в какой-то ситуации. У нас очень сильна культура стыда, воспитание стыдом, наказанием, детей часто стыдят. Для некоторых детей это непереносимо. Они это выдерживают, стараются приспособиться, но внутри остается непоправимый след, чувство неполноценности, никчемности, того, что я нехороший, неспособный. Это травматическое ядро. У одних оно побольше, у других небольшое.


Резонанс травмы

И вот, мы начинаем сближаться в отношениях. Представьте себе два 22-этажных здания. На 22 этаже все выглядит очень хорошо. «Вы любите французскую литературу?» — «О, я обожаю Франсуазу Саган!». Мы очень хорошо и быстро начинаем сближаться. И здесь у нас начинает что-то резонировать.

Удивительно, но жизненные наблюдения показывают, что нас притягивают люди, с одной стороны, непохожие на нас, которым есть, что нам дать, чем нас наполнить и обогатить, а с другой стороны, пережившие сходный травмирующий опыт. Как будто какой-то компас говорит нам: в этом человеке есть нечто такое же, что есть у меня. И мы друг друга поймем. Мы, может быть, друг друга излечим. Это тайная надежда нашей самости: что я здесь, в этих отношениях, смогу что-то в себе исцелить. И в общем-то, наверное, стихотворение Рильке о том, что в отношениях мы действительно исцеляемся.

Мы не можем друг на друга не реагировать. Может быть, это замысел Творца, чтобы мы все время росли и все развивались, и мы все время получаем тех партнеров, которые нас заставляют развиваться. Есть исследования, которые подробно описывают то, почему мы резонируем. Некоторые травмы помогают нам сближаться, другие нас отталкивают. Есть люди, которых мы видим и понимаем: не наш человек. Например: в нем так много боли, что я эту боль точно не выдержу. В его семье, культуре, опыте так много жесткого, строгого, что мне это точно не подходит. Мы знаем это уже в первые моменты.

Но допустим, я понял, что с этим человеком мне безопасно сближаться, и я делаю шаг навстречу. А дальше начинается жизнь в паре. Жизнь в паре — это во многом поначалу ткань ощущений, переживаний, эмоций. Этот этап очень быстро проходит, и наступает повседневная жизнь. И тут, к примеру, женщина делает недовольное выражение лица и говорит мужчине: «Ну вот, я на тебя надеялась…». В этот момент ее партнер на своем «лифте» может попасть в состояние четырехлетнего ребенка, на которого когда-то понадеялась его мама. Например, оставила на него младшего брата, а он не справился. Мама была очень разочарована и сильно на него накричала. Таким образом у ребенка сформировалось травматическое ядро: я никчемный человек, на меня нельзя положиться, я не справился, я слабый.

Мы знаем, что травма устроена так, что запечатлевается и вытесняется целостная ситуация. Поскольку она не переработана сознанием, любой элемент из этой ситуации (движение бровей, интонация, само послание) является триггером, стимулом. Он действует как условный рефлекс и может вызвать такую же реакцию. Так человек попадает в лифт времени и оказывается на 4 этаже, в своих 4 годах. Он переживает то, что он давно не переживал, то, что он когда-то вытеснил и затем всю жизнь избегал ситуаций, в нашем случае — ситуаций, в которых он не справился. И тут он неожиданно попадает в одну из них.

Что он делает? Конечно же, винит партнера. «Я состоявшийся, сильный, уверенный мужчина, руководитель компании. Ни от кого больше я не слышал таких слов и не испытывал таких ощущений. Значит, виновата ты». Тогда партнер начинает защищаться: он не считает себя виноватым, он считает, что вел себя справедливо, что это всего лишь легкое критическое замечание. Если тут начинается борьба за то, кто прав, а кто виноват, то это уже начало разрушения отношений. Это спор ни о чем, его легко предотвратить и легко закончить, но пара этого не знает, и они продолжают бесплодное, неконструктивное выяснение отношений.


Дистанцирование и диалог

Мой опыт терапевта говорит, что тут можно помочь. Можно наладить диалог, где другого снова увидят как целостного человека. Для этого нужно отойти от партнера на шаг, на некоторую дистанцию, не слушать его нападения и аргументы. Почему в этих ситуациях так помогает юмор? Потому что в юморе содержится момент дистанцирования, выхода из ситуации. Нужно не просто отойти, а еще и самому подняться на 20 или 40 этаж, и партнеру помочь подняться на тот же этаж.

Я думаю, что если пара может вести такие разговоры, то отношения имеют перспективу. Задача терапевта заключается только в том, чтобы дать способ, научить вести диалог в паре. В экзистенциальном анализе существует метод нахождения персональной позиции, которому можно научить не только отдельного человека, но и пару — занимать позицию в отношении себя, исследовать себя, переживать себя. Я считаю, что в это стоит вкладывать усилия и время, потому что иначе травматический круг очень легко захватит пару и начнет разрушать ее изнутри. Нужно давать себе время на остановку и разбирать все возникшие чувства. Как писали святые отцы, нужно анализировать не только действия и слова, но даже помыслы.

Проанализировать, разобраться и попросить прощения. Таким образом, важно остановиться и наладить диалог, в котором каждый из партнеров может подняться на более высокий этаж, к более зрелой и целостной картине себя, к более глубокому переживанию, узнать немного и о своей травме, и о чувствах, и о той ситуации, в которой эти чувства, может быть, впервые возникли.

Откуда я их знаю? Это не сразу, но приходит. Очень важно понимать, что когда мы переживаем в детстве травму, то «запись» травмирующего события содержит две части.

Первая часть — бессильная, переживающая никчемность; это состояние жертвы. Жертва считает, что она виновата в том, что случилось, потому что она не может провести границы и не может дать отпор.

Вторая часть — агрессивная, она тоже записывается в нас и тоже не осознается. Агрессор — это тот, кто нападает, обвиняет, причиняет боль, несправедливость, бьет.

Впрочем, есть еще одна часть — регистратор. Наше сознание содержит в себе зачатки ресурса, чтобы справиться с ситуацией, но они не так осознанны. Тем не менее, ресурсы и опора у нас есть.

В семейной жизни очень часто реакция слабости у одного запускает в другом агрессивную реакцию. В стрессовой реакции это обычный паттерн поведения. Это причина семейного насилия или унижения, обесценивания, которое присутствует в паре. Это происходит потому, что слабость партнера напоминает мне о моей слабости, и возникает тот самый резонанс. Но поскольку для меня это переживание невыносимо, я отвечаю из роли агрессора. Я начинаю еще больше обвинять, унижать.

Это сложная часть отношений, и здесь, наверное, трудно справиться без помощи психотерапевта. С этим можно работать, переходя на более высокие этажи сознания и осмысления жизни, реконструируя те первые этажи, которые были по каким-то причинам разрушены.


Слияние и диференциация

Зачастую мы очень далеко уходим от образа партнера как прекрасного и удивительного человека в нашей жизни. В какой-то момент на свет появляются монстры, солдаты, холодные королевы и другие непривлекательные персонажи. Человек не понимает, куда делся его прекрасный партнер, и откуда возник этот монстр. Люди часто не осознают, что они в этом «монстре» начинают видеть кого-то из своего прошлого опыта: кого-то, кто их дразнил, унижал, подчинял. Это называется слиянием.

В семьях, где люди живут вместе долго, высокая степень слияния переходит в высокую степень дифференциации. Человек очень хорошо понимает, кто я, а кто другой. Чем более дифференцирован человек, тем легче ему задать вопрос: так, стоп, а что это было? А кто я сейчас для тебя? А кто сейчас ты для меня? И разбираться снова, восстанавливать и ощущать эти отношения.

Конечно, у всех нас есть работа, в первую очередь, в своих отношениях. Чтобы не завершать на мрачной ноте, расскажу историю. Когда я ехала сегодня утром на эту конференцию, то разговорилась с таксистом. Узнав тему доклада, он спросил, замужем ли я. Я ушла от ответа, но задала ему вопрос о том, как он справляется с трудностями в своих отношениях с женой. И он сказал очень мудрую вещь.

«Во-первых, — сказал он, — нужно молиться. Как только что-то происходит, я сразу начинаю молиться и думать, что у меня был дурной помысел». Мы видим, что в принципе это уже некоторая работа с травмой. Он пытается осознать ситуацию, найти ее зародыш: где я в своих мыслях погрешил против другого? А дальше? «А дальше извиниться. И, наконец, выпить бокал хорошего грузинского вина».

Я всем вам желаю счастливой жизни в паре.

Лекция обучающего психотерапевта Венского института детской психотерапии ÖKids Альбины Локтионовой.

Решение не идти на контакт с членом семьи – глубоко личное.

Для некоторых из нас исцеление материнской раны возможно только в контакте с матерью. В этом сценарии исцеление создает новое, более глубокое соединение между матерью и дочерью, – и это бесконечно прекрасно. Я видела, как это происходит, и это поистине вдохновляет.

Но для некоторых из нас невозможно исцелиться, оставаясь в контакте с матерью.

Отстранение от члена семьи всё еще считается табу, особенно если речь идет о матери. Иногда достаточно небольшой дистанции и краткосрочного отстранения. В других случаях отстранение может быть постоянным. Требуется невероятная сила и мужество, чтобы пройти через это.

Что может привести к отстранению?


Есть много причин, по которым люди принимают такое решение. Но корень его – в осознании того, что дисфункциональное поведение вашей матери стоит вам вашего эмоционального и ментального равновесия, и вы уже просто не в состоянии платить эту цену.

Я верю, что такое решение не принимается из легкомыслия или бравады. Чаще всего к этому приходят после долгих лет попыток самыми разными способами сохранить эту связь и перевести ее на более высокий уровень. В определенный момент цена становится слишком высока, и вам нужно принять решение.

Это может быть самое сложное решение в вашей жизни. И в то же время самое освобождающее.

Семья – это сложная система. Когда кто-то перестает играть в ней свою обычную роль, система переживает своего рода разгерметизацию или хаос. Конфликт может привести к трансформации всей системы и переходу на более высокий уровень, если члены семьи открыты и готовы к росту и обучению. Но, к сожалению, иногда готовность расти и попытка привнести изменения наталкиваются на сопротивление семьи. В таком случае у человека, желающего расти, есть выбор: оставаться в токсичной и дисфункциональной среде или же уйти из нездоровой системы. Выбор прервать контакт чаще всего делается, когда очевидно, что исцеление в семейной системе невозможно.

Дочь часто играет роль посредника, козла отпущения, хранителя секретов или опекуна эмоций. Если дочь находится на пути к взрослению и хочет выйти за рамки типичной семейной роли (возможно, становясь сильнее, формируя границы, отказываясь терпеть плохое обращение и т.д.), её решение неизбежно приводит к переменам. Степень хаоса в результате этого указывает, насколько в целом дисфункциональна эта семейная система.

Если члены семьи относительно здоровы, стабильны и открыты, семья может прийти к равновесию без особого хаоса. Однако, если члены семьи сами глубоко травмированы и изранены, развитие дочери может восприниматься как серьезная угроза для семейной системы. В таком случае хаос может глубоко дестабилизировать ситуацию, и с ним очень сложно справиться. Здесь очень важна поддержка.

Бессознательная попытка удерживать равновесие и сопротивляться изменениям может привести к нападкам на дочь. Распространённая и опасная реакция состоит в «патологизации» дочери. Тогда причина конфликта видится в какой-то патологии дочери. Формируется следующее послание: “Твоя неспособность продолжать игру в семейной системе в отведенной тебе роли указывает на то, что с тобой что-то не в порядке.”

Это основанное на унижении послание – по сути, отказ матери или другого члена семьи от честного осмысления своего собственного поведения и взятия ответственности. Уровень ментальной стабильности дочери, ее сексуальная активность, ее прошлые ошибки, всё в ней может быть открыто поставлено под вопрос, кроме роли матери в конфликте.

Удивительно, как яро люди сопротивляются тому, чтобы посмотреть вглубь себя, и на что они готовы пойти, чтобы оставаться в отрицании, включая даже отвержение своего собственного ребенка. Это на самом деле бессознательная попытка сопротивления переменам путем проецирования всего конфликта или «плохости» на того, кто инициирует трансформацию семейной системы. В конечном итоге, здесь нет ничего личного. Просто так происходит, когда люди, которые закрывают глаза на своё внутреннее состояние, сталкиваются со своей вытесненной болью благодаря катализирующему событию. Например, таким катализатором может стать женщина, которая перерастает преобладающую в семье динамику, поколениями державшую эту семейную систему в равновесии.

Мы не можем спасти своих матерей. Мы не можем спасти свои семьи. Мы можем спасти только себя.

Вам не нужно понимание вашей матери (или другого члена семьи), чтобы полностью исцелиться.

Осознание, что мать (или семья) просто-напросто не способны или не желают понимать вас,может разбить сердце. Неважно, как вы объясняете или сколько раз пытаетесь донести свои побуждения, – это все идет в никуда. Вы как будто разговариваете на разных языках. Они могут бессознательно блокировать понимание вас, потому что это ставит под большую угрозу их укоренившиеся убеждения и ценности. Понимание может стать причиной сейсмического сдвига в самом фундаменте, на котором строятся их мировоззрение и идентичность. Это больно осознавать, но это помогает создать особую силу духа. Становится ясно, что вам нужно удовлетвориться собственным пониманием себя. Основным становится ваше собственное мнение о себе. Вы осознаете, что с вами может быть всё в порядке, даже если другие вас не понимают.

После того, как вы уходите из контакта, ваша жизнь может начать улучшаться во всех направлениях. Я наблюдала, как уходят хронические заболевания, невротические страхи и паттерны длиной в целую жизнь. На самом деле, иногда бывает даже сложно принять, насколько приятнее стала ваша жизнь. Каждый новый уровень успешности, близости, радости и свободы напоминает вам, что ваша семья не может разделить это с вами. Именно в такие периоды мы можем испытывать взволнованность и горе. Ничего не нужно делать, кроме как чувствовать горе, которое накатывает, и позволять себе двигаться дальше.

Чувство печали не означает, что вы сделали неправильный выбор. На самом деле, это признак здоровья и исцеления.

Укореняйтесь в мировоззрении, которое дало вам силы уйти из токсического взаимодействия. Иначе вас могут втянуть обратно через чувство вины или стыда. Очень важно получить поддержку и дать себе время и пространство, чтобы проработать все эмоции, которые связаны с этим выбором. Укореняйтесь в том, почему вы сделали такой выбор, и используйте возможность начать совершенно новый этап своей жизни.

Отстранение – это стартовая площадка для обретения силы.

Возможно, вы обнаружите нечто глубоко важное: вы осознаете, что можете выжить, даже когда ваша мать отвергает вас. Мало кто приходит к этому осознанию. Это может вывести вас на новый уровень внутренней свободы и решимости, инициировать квантовый скачок в вашей жизни. Это может подстегнуть приверженность истине и привнести целостность, которая повлияет на все сферы вашей жизни. Это разожжет в вас огонь истины, который был там всегда, но только теперь может пылать в полную силу. Вы почувствуете свой внутренний источник.

Печаль, печаль и еще больше печали приведет вас к… СВОБОДЕ.

Печаль может возникать при каждом переходе на новый, более высокий уровень, на который никогда не вступала ваша мать (семья). Это может быть печаль, разъедающая кости, почти племенная и родовая печаль ухода вперед без них. Но со временем становится проще. Я считаю, что, чем более любяще мы позволяем себе горевать, тем больше в нашей жизни чудес, красоты и радости. Есть нечто глубоко сакральное в горе, что приходит с этим выбором. Оно может открыть нам возможность глубоко соединиться со своей истинностью и воплотить её на глубочайшем уровне. Нужно обрести новый смысл этой потери и использовать его, чтобы усовершенствовать свою жизнь. Это ключ к долговременному исцелению.

Ваша целостность становится твердой опорой на всю оставшуюся жизнь.



“Вам не нужно становиться бедным, чтобы помочь бедным людям, или заболеть, чтобы больные исцелялись. Вы можете влиять только из позиции силы, ясности и центрированности.”

Абрахам

Совершенно нормально уходить от токсичных людей, включая токсичных родственников.

Исцеление родовых травм может быть одиноким путем. Но в новом созданном вами пространстве появятся и душевные связи. Необходимость в привязанности – это самая сильная потребность нашей человеческой природы. Оказаться лицом к лицу с отвержением означает столкнуться со своей глубинной болью, человечностью, и заявить о ценности своей жизни. Наш самый сильный страх – остаться в одиночестве. Но одиночество, которого мы страшимся, уже присутствует в ранах нашего рода. Я здесь, чтобы сказать вам, что вы не одиноки, что со временем найдутся душевно близкие вам люди, способные увидеть и оценить вас настоящих.

Отстраненные дочери – духовные воины.

В мире, в котором от женщин ожидают молчаливости, заботы о потребностях других, в котором не признается темная сторона материнства, опыт отчужденности может стать инициацией перехода на новый уровень осознанности, который мало кому доступен. Пространство очищается для того, чтобы вы могли засиять во всей полноте. Что вы будете делать со светом, сияющим в вас?

Отверженные дочери находят друг друга, создавая новую линию матерей; сочетание аутентичности, подлинности и истинности в каждой поддерживает повышающуюся осознанность во всех. Я наблюдала такое товарищество между женщинами, которые прошли по этому пути. Таких большей, чем многие могут себе представить. Вы не одни!

Вам нужно делать то, что правильно для вас. Доверьтесь себе!


Отстранение не обязательно означает, что вы не любите свою семью. Это не означает, что вы не благодарны за всё прекрасное, что они вам дали. Это просто означает, что вам необходимо пространство, чтоб жить свою собственную жизнь так, как вы хотите. Женщины, которые не видят другого выхода, кроме как отказаться от контакта со своими дисфункциональными матерями, создают разрыв, потому что это единственный способ сильного послания: “Мама, твоя жизнь – это твоя ответственность, а моя жизнь – моя. Я отказываюсь быть жертвой на алтаре твоей боли. Я отказываюсь погибать на твоей войне. Даже если ты не способна понять меня, я должна идти своим путем. Я должна выбрать жизнь.”

Исцеление травмы матери – это процесс инициации в вашу полноправную женственность.

Патриархальная культура способствует дисфункциональным взаимосвязям между матерями и дочерьми. В нашей культуре не существует ритуала для естественного взрослого отделения от матери и инициации в свою собственную жизнь. (Для мужчин такого ритуала тоже нет.)

Исцеление материнской травмы – это процесс необходимой инициации, будь вы в контакте с матерью или нет. Я мечтаю о том, что когда-то материнская травма станет редкостью, большинство женщин очистятся от патриархальных посланий вроде «неполноценности», и как матери, так и дочери почувствуют возможность раскрыться и обрести всю полноту своей силы и потенциала, соединяясь в сердце, но оставаясь свободными и отдельными индивидуальностями. Индивидуальность дочери больше не будет казаться матери угрозой, потому что у нее будет достаточно любви и уважения к себе и к дочери.

Исцеляя материнскую травму, мы создаем новый мир для себя, для женщин будущего и для всей земли.

© BethanyWebster 2015

© Перевод Анни Петросян

Разумеется, эта статья – полемична как и многие мои статьи (исключая скучные, те – не полемичны). А это значит, что в этой статье мною выхвачена только одна грань чего-то, оттого статья и выглядит одиозной, оскорбительной кому-то. Но редко кто хочет рассматривать эту одну выпяченную мною грань проблемы и долго. А я считаю необходимым.

Психологическая маска «Добрый самаритянин»

Передо мной сидит клиент, в руках написанная история. Нам двоим говорить труднее, чем писать. Так мы ювелирно (и экономно по времени) уточняем «запрос».

И вот важная цитата, к сожалению, важная для слишком многих из нас:

«Призыв о помощи для меня всегда, как магнит. Я даже, можно сказать, получаю удовольствие, если в моих силах вызвать хотя бы улыбку, а тем более сделать кого-то счастливее».

На первый взгляд – приятное откровение. Но есть подвох. Недаром человек «сидит у психолога».

Я знаю людей, которые всегда помогают другим. Часто это становится их полупрофессией. Я сама прошла короткий период увлечения этим жанром, когда маска добродетельного самаритянина чуть было не приросла к моему лицу. (Но к моему лицу ничего не прирастает – так уж оно устроено. Поэтому я часто меняю маски).

Дефицит искреннего внимания

Знаете ли Вы, что одним из симптомов того, что маленький ребёнок — неблагополучен (в психологическом смысле), является его привычка дарить подарки приходящим в дом взрослым людям, незнакомцам в том числе?

Психологи даже не устраивают дискуссий по этому поводу, они единодушны: ребёнок дарит подарки? Ему не хватает искреннего внимания! Всё. Точка.

Для того, чтобы восполнить дефицит искреннего позитивного внимания и любви, ребёнок начинает «подкупать» взрослых.

Я сразу вспомнила двух девочек из своей жизни. Одна дарила мне монеты по пять рублей. Другая — конфеты Рафаэлло, рассовывая их не только мне, но и всем взрослым. Вот так —дорого, покупалось секундное внимание равнодушных взрослых к их «заброшенным» особам — пять секунд: встреча глазами, улыбка и слова «спасибо, дорогая»…

Когда мы вырастаем, мы бессознательно продолжаем эту неуспешную модель привлечения искреннего позитивного внимания к своей персоне — покупку внимания. Только теперь в ход идут не конфеты рафаелло, а — «добрые дела».

Почему Вы получаете удовольствие от того, что Вам улыбаются в ответ или когда на Вас смотрят?

Возможно, на Вас редко смотрят и Вам редко улыбаются просто так? Во всяком случае, реже, чем Вы бы этого, возможно, хотели?

А может быть, Вы вынесли память о том, что когда-то, в очень важный момент Вам не хватило чьей-то улыбки и она появилась от вручённого подарка, щедрой услуги? И теперь Вы «добираете» своё, по принципу однажды запущенного механизма?

«Я даже, можно сказать, получаю удовольствие, если в моих силах вызвать хотя бы улыбку»

Почему Вы так дорого платите за улыбку Других – Вам? Ведь чужую улыбку можно вызвать гораздо более экономичным способом. (Просто улыбнуться – первому, самому — вот и всё!) Но Вы выбираете самый сложный способ — метод добрых дел…

Возможно, взвешивая рецепт «улыбнись первым», Вы не верите в то, что Вам в ответ сочтут нужным улыбнуться?

«Подстраховываете» себя избыточным вложением в гарантированное получение ответной улыбки?

«Призыв о помощи всегда, как магнит».

В чём состоит опасность метода добрых дел?

Опять начну с аналогии. У всех нас — свои слабости. Есть женщины, чья слабость — пирожные. Чтобы «закадрить» такую девицу, её достаточно накормить пирожными. Это знает любой примитивный ловелас, это арифметика активного флирта.

Есть люди, устроенные чуть-чуть сложнее. Их слабость — чужое восторженное внимание к их персоне.

В поисках вспышек такого внимания эти сложные люди выработали безотказную модель: сделай добро чужим, соверши поступок самопожертвования и о тебе (грубо говоря) напишут статью в газете «Пионерская правда». Тебя станут хвалить. О твоём существовании вообще вспомнят.

Чтобы заставить такого человека работать на себя («закадрить»), достаточно «позволить» ему сыграть в «Героя», дать площадку для возможности раз за разом отрабатывать «безотказную модель» и время от времени — за это хвалить.

Так работают все «начальники», тонко разбирающиеся в психологии своих «кадров».

Как заставить дурака выйти на работу в выходной день на общественных началах

«Ты у нас самая ответственная, Милочка, не то, что все эти «свиристёлки», которые думают только о премии да о тряпках. Ты же выручишь меня, старика, — выйдешь работать в воскресенье? Что нам с тобой делать — едет комиссия. А я так устал, так устал…»

(Кстати говоря, вызвав к себе на ковёр «свиристёлку», старик-начальник лаконично и по-деловому предложит ей за работу в воскресенье — деньги).

Точно так же работают и очень умные ловеласы.

В общем, все манипуляторы устраивают торг-обмен: нам они дают наш «кусочек счастья», а себе от нас берут то, что нужно им. И при этом, как любой разумный покупатель, манипулятор пытается «купить больше и лучше, истратившись как можно меньше», то есть не додать нам наше «счастье», взяв себе, однако — с лихвой.

Что плохого в таком обмене?

А плохо в таком обмене то, что манипулятор всегда берёт себе реальную ценность (как вышеописанный начальник). А нам даёт взамен — химеру.

Потому что наши представления о том, что для нас есть счастье, зачастую, химеричны. Непитательны для организма.

Что это как не химера — «чужая улыбка и внимание»?

Стоят ли они той цены, которую мы за них готовы платить? Могут ли они претендовать на полноценный синоним-заменитель слову «счастье»?

Не захиреет ли наш организм, если будет кормиться только этим?

Ещё одна аналогия

Ошибка многих людей состоит в том, что они полагают будто бы чужое искреннее позитивное внимание к их персоне содержит в себе какие-то уникальные полезные «белки-жиры-углеводы-витамины-минералы-ПНЖК»…

Поэтому «покупают упаковками» (не оставляя себе даже денег на хлеб и новые туфли) и «пьют» в расчёте на сногсшибательный результат.

А правда в том, что оно (чужое внимание) — не содержит ничего из вышеперечисленного химического состава… И организм — хиреет. Невротическая филантропия не проходит даром для тела. Одинокие люди – это в первую очередь те люди, которые бросили себя сами – первыми.

Уделяйте почаще – искреннее и позитивное внимание… сами себе. И вам не придётся покупать искреннее и позитивное внимание случайных людей.

Автор: Елена Назаренко

Селфхарм — это самоповреждающее поведение: нанесение себе порезов, ожогов, удары головой или руками о стены с целью облегчить эмоциональное состояние. Самоповреждение такого рода не имеет целью убить или покалечить себя, оно лишь помогает справиться с сильными эмоциями с помощью причинения себе физической боли.

Селфхарм свойственен подросткам, в основном женского пола. Некоторые взрослые женщины также наносят себе порезы или ожоги, но начинается это обычно в подростковом возрасте.

Самоповреждающее поведение обычно сопровождается другими нарушениями поведения: булимией, злоупотреблением алкоголем и наркотиками, рискованными поступками.

Самая распространенная разновидность селфхарма — самопорезы. Они делаются бритвой или ножом на руках, бедрах, реже — на животе и груди. От самопорезов остаются шрамы или темные пятна.

Ожоги наносятся сигаретой или зажигалкой на разные участки кожи. Синяки и ссадины на костяшках пальцев и голове появляются обычно от ударов о стены.
Причины селфхарма

Самоповреждение — частое последствие сексуального насилия или пренебрежительного обращения в детстве. У жертв насилия часто развивается ненависть к себе за неспособность остановить абьюзера или за собственное возбуждение.

Другой причиной селфхарма бывают сложные отношения с матерью, к которой испытываются одновременно привязанность и сильная злость. Эта злость, из-за невозможности выразить ее в контакте с матерью, оборачивается на себя.

Именно мать обычно является источником сочувствия и понимания, и если она не может быть теплой и принимающей, то и ребенок не развивает в себе способность жалеть и утешать себя. Вместе с ненавистью к себе это выливается в желание сделать себе больно.

Когда у девушки появляется настойчивое желание нанести себе самоповреждение, она находится обычно в состоянии диссоциации, чувства переполняют ее, и она наносит себе порезы, чтобы прийти в себя, вернуться в нормальное состояние или получить облегчение.

Обычно ситуации, которые погружают девушку с такое эмоциональное состояние, связаны с тоской и отвержением другими, близкими людьми. Бессилие и ненависть также часто возникают в такие моменты.

Ненависть первоначально предназначается родителям, которые не понимают или делают больно, но поскольку родительские фигуры еще очень сильно нужны подростку, возникает страх разрушить их своей ненавистью, поэтому она обращается на себя. Безсилие вызвано ощущением невозможности получить утешение и понимание от родителей.
Виды селфхарма

Согласно опроснику Self-harm inventory авторов Sansone, Sansone, and Wiederman (1995) видами селфхарма считаются намеренно нанесенные самому себе:

— порезы;

— ожоги;

— удары;

— царапины;

Также к селфхарму относятся:

— намеренное препятствие заживлению раны;

— намеренные действия, способствующие ухудшению состояния при болезни;

— голодание с целью наказать себя;

— промискуитет (беспорядочные половые связи);

— вовлечение в эмоционально или сексуально абьюзивные отношения;

— намеренная потеря работы.
Лечение самоповреждающего поведения

Лечение самоповреждающего поведения осуществляется с помощью психотерапии. Первая задача в процессе коррекции селфхарма — выяснить его функции. Это может быть своего рода крик о помощи, который привлекает внимание окружающих к серьезности страданий подростка. В этом случае стоит разговаривать с ним о других способах просить о поддержке.

Другой функцией самоповреждения является наказание себя за ошибки. В этом случае нужно исследовать убеждения, вроде «Я заслуживаю наказания», чтобы изменить их на более адаптивные.

Когда селфхарм служит управлению эмоциональным состоянием, нужно разговаривать о чувствах, чтобы научить подростка лучше в них разбираться и, как следствие, лучше их контролировать, владеть другими способами выражать эмоции.

Если вы замечаете у своего ребенка порезы на руках или другие признаки селфхарма, или если вы сами хотите избавиться от привычки наносить себе вред, обращайтесь, я помогу вам решить эту проблему.

Автор: Елена Григорьева

«Романы на стороне могут быть построены исключительно на сексе, но такое случается редко, – уверена эксперт британского Psychologies, психолог Филиппа Пэрри (Philippa Perry). – Чаще всего они реализуют бессознательное желание партнера решить проблемы в собственной паре. Если кто-то начинает изменять, то, скорее всего, в паре что-то не так, но что? Годы работы с парами позволяют мне сделать вывод, что к изменам чаще всего приводит шесть проблем».
1. Конфликтофобия

Это когда один или оба партнера не хотят ругаться, идти на конфликт и предпочитают избегать друг друга, вместо того чтобы поговорить о своих проблемах. Из-за того что партнеры не готовы делиться друг с другом своими переживаниями, они отдаляются друг от друга, отношения превращаются в рутину. И естественно, каждый партнер начинает чувствовать себя одиноким. Но страх ссоры слишком велик, чтобы поделиться своими переживаниями.

Чтобы спасти брак, супруги начинают искать близости «на стороне». Тот, кто изменяет в таких случаях, чаще всего довольно неосторожен, потому что бессознательно хочет, чтобы его поймали, чтобы заставить партнера посмотреть на проблемы в отношениях. Шанс на примирение появляется, когда оба партнера готовы взять на себя ответственность за отсутствие искренних разговоров о проблемах в паре.

Перспективы для восстановления: Хорошие.
2. Страх уязвимости

Обратное явление. Такие пары не боятся ссор, более того, ссориться – их любимое занятие. Таким образом они сохраняют связь друг с другом. Но это не те ссоры, в которых рождается истина. Оба партнера боятся полностью раскрыться, потому что слишком уязвимы. Их главная потребность –выиграть и доказать другому, что он ошибается. Это приводит к тому, что супруги начинают играть роли, вместо того чтобы искренне и открыто делиться своими переживаниями. Это, в свою очередь, приводит к ощущению одиночества, а значит, и к измене. Чаще всего такие измены быстро раскрываются. Примирение возможно в том случае, если обе стороны признают свою вину в выстраивании игры «я прав, а ты нет».

Перспективы для восстановления: Хорошие.
3. Неспособность к серьезным отношениям

Как только пара проходит начальную стадию «идеальных отношений» и люди начинают лучше узнавать друг друга, их мир рушится. Как правило, они расходятся и тут же начинают искать новую любовь. Получается замкнутый круг: они обречены искать ее до тех пор, пока не осознают, что они не способны к долгим и серьезным отношениям.

Перспективы для восстановления: Плохие.
4. Ненастоящая любовь в семье

Такие люди влюблены в свое представление о себе как о примерном семьянине и идеальном супруге. Но они по-настоящему любят свою любовницу (любовника). К своим отношениям на стороне они даже не относятся как к измене. Они считают себя прекрасными, добрыми, ответственными, хотя им, скорее всего, не очень понятно, какие чувства они испытывают к партнеру. Такие измены очень часто остаются нераскрытыми. А если они и раскрываются, то чаще всего потому, что любовница начинает контактировать с женой.

Перспективы для восстановления: Плохие.
5. Сексуальная зависимость

Если один из партнеров помешан на сексе, это вряд ли связано с тем, какие отношения складываются в паре. С этим очень трудно бороться, и перспективы у семьи не самые радужные. Сексуальная зависимость не похожа на алкоголизм или тягу к азартным играм. Человек чувствует себя одиноким, опустошенным, исправить это он пытается, наращивая сексуальные контакты. Но эта потребность никогда не будет удовлетворена. Партнер помешанного на сексе чаще всего смотрит на измену сквозь пальцы, сознательно или нет.

Перспективы для восстановления: Все зависит от того, готов ли мириться с изменами обманутый партнер.
6. Желание порвать отношения

Чтобы спровоцировать партнера на разрыв отношений, другой решается на измену. Как правило, это происходит, если в паре давно не было честного и открытого разговора. Измена может стать причиной для расставания, но чаще всего она происходит, когда один из партнеров уже все решил, и измена становится просто поводом. Часто такие пары приходят к психотерапевту: партнер, который «все решил», рассчитывает на то, что терапия сделает разрыв менее болезненным.

Перспективы для восстановления: Безнадежно.

А с какой проблемой стокнулись вы?

Подготовил Никита Печенегин

Мальчик говорит тебе, что любит. Мужчина говорит тебе, что любит и всегда
подтверждает это делами.

Мальчик заставляет тебя чувствовать, что ты не достаточно хороша. Мужчина заставляет тебя хотеть быть лучше, потому что ты искренне его уважаешь.

Мальчик – собственник. Мужчина — защитник.

Мальчик заставляет тебя чувствовать, что тебе нужно умалить свои достижения, чтобы не смущать его. Мужчина не боится твоего успеха, а гордится им и вдохновляется.



Мальчика волнует его собственное удовольствие. Мужчина не может получить удовольствием сам, пока не удостоверится, что и тебе хорошо.

Мальчик недооценивает тебя. Мужчина не боится бросить тебе вызов, потому что знает, что ты можешь его принять.

Мальчик будет заинтересован в тебе, покуда он может что-то с этого иметь. Мужчина будет заинтересован в тебе, пока он переживает о тебе и хочет лучше разобраться в тебе как в личности.

Мальчик боится идеи феминизма, потому что думает, что феминистки злые, агрессивные и ненавидят мужчин. Мужчина понимает, что феминизм — это просто убеждение, что мужчины и женщины равны.

Мальчик думает, что он должен делать все для тебя. Мужчина знает, что отношения — это когда двое выкладываются друг для друга на равных.

Мальчик носит все в себе и взрывается от злости или накопленных эмоций. Мужчина признает, когда ты нужна ему, и когда ему нужно поговорить о чем-то, даже неприятном.

Мальчик всегда думает, а может ли у него быть что-то лучше. Мужчина знает, когда у него есть что-то хорошее, и никогда не принимает это как должное.

Мальчик ищет оправдания. Мужчина признает, когда он облажался, и всегда пытается это исправить.

Мальчик или навязывается, или ему нельзя дозвониться. Мужчина всегда находит для тебя время, хоть и не забывает про жизнь вне отношений.

Мальчику интересна только красота. Мужчина ценит твою физическую красоту, но больше ему нравится твоя личность.

Мальчик думает, что уже все знает. Мужчина живет с идеей, что ему всегда есть что узнать новое и чему поучиться у других.

Мальчик сосредоточен на том, что он хочет прямо сейчас. Мужчина живет в настоящем, но всегда планирует на будущее.

Мальчик будет проводить время с твоими друзьями, если они ему нравятся. Мужчина будет проводить с ними время, независимо от его чувств к ним, а потому что если они важны тебе,то они важны и ему.

Мальчик принимает быстрые решения, основанные на сиюминутных желаниях. Мужчина понимает, что нужно быть рациональным и расставлять приоритеты.

Мальчику ты нужна из-за его хрупкой самооценки. Мужчине ты нужна, потому что он уверен, что его жизнь лучше с тобой.

Мальчик переживает, понравишься ли ты его друзьям. Мужчине не важно, что думают другие, пока вы счастливы вместе.

Мальчик готов сделать все, чтобы получить то, что он хочет. Мужчина готов любить, не задумываясь.

Автор статьи: Уласевич Тина Васильевна. Источник

"Невольный узник собственных сомнений...или Внутренний Травмированный Ребенок" и "Все мы родом из детства" или Патологии родительской "любви"

Мне кажется, из детства я выехал, а вот до пункта назначения — «взрослости» — не добрался. Так и живу в автобусе.

(Эльчин Сафарли)

Жила-была одна принцесса, и мечтала она о том, что однажды придет прекрасный принц, который ее поцелует…

Жил-был один принц, который мечтал о том, что однажды придет прекрасная принцесса и поцелует его...

И вот эти две жабы встретились...

Вам никого не напоминают герои этого анекдота?

...

Точно никого?…
А вот мне напоминают массу людей, которые всю жизнь «в поиске»… Кого? Естественно, партнера, который предназначен специально для них…

В детстве маленькие девочки грезят о благородном, белокуром (возможны варианты), неуязвимом красавце, который спасет их «из заточения» (в родительской семье или в «серой» скучной жизни), возьмет в жены и будет заботиться до (синхронного!) окончания их дней… В мире розовых девичьих комнат, плюшевых игрушек и кукольных домиков такие мечты кажутся реальными как никогда…

Повзрослев, и совершив парочку ошибок, они начинают мечтать о «настоящем мужике», «за которым, как за каменной стеной»…Только вот и он как-то не торопится их найти…

Думаете, это только девичьи мечты? Как бы ни так. Где-то по жизни бродят и Прекрасные Принцы в поисках Принцесс, которых им предстоит спасти. Только ни одна реальная девушка не соответствует списку их требований. Все какие-то «уродины» и «стервы» попадаются…Вот, если бы точно знать, что очередная избранница является именно той идеальной партнершей, которая ему нужна. Ведь, предыдущая оказалась не такой, да и две перед ней тоже, да и первые 10 тоже были, как-то, не очень»…

Если вы назовете объект их поиска Прекрасным Принцем или Принцессой, они страшно обидятся…Что они маленькие что-ли, чтобы с ними так разговаривать? У них все серьезно. Они ищут «вторую половинку» (вы ведь читали Платона?), «родственную душу», или идеально совместимого партнера ("дуала", например)… Говорят, что если его найти (а он, видимо, хорошо прячется), то не нужно приспосабливаться друг к другу, все сразу, раз и навсегда, будет хорошо…

Ах, эта судьбоносная встреча с правильным человеком… Эта мечта манит нас с самого детства, о ней рассказывают волшебные сказки, ее активно «транслирует» киноиндустрия, литература и «сарафанное радио». Ведь где-то, когда-то, с кем-то, это точно случилось… Главное ждать и верить. Как только мы найдем идеального человека, одиночество, боль и страх закончатся навсегда. Этот правильный человек мгновенно нас поймет и полюбит, будет всегда относиться к нам с глубочайшим уважением и чувствительностью, ему не нужно ничего говорить о своих желаниях, он все понимает «без слов» и что бы мы не пожелали, того же хочет и он… Мы можем во всем на него положиться, ведь мы созданы друг для друга, и вся наша жизнь была лишь подготовкой к этой встрече…

Некоторые так и проводят жизнь в бесконечном ожидании или «тестировании» (зато какой увлекательный процесс: «нашел-потерял-снова нашел - а нет, опять ошибся…»). Пока человек не совершает выбор, он живет в мире безграничных возможностей, но, по сути, он не живет, «не проявляется», остается человеком-невидимкой.

Например, сводит всю полноту личности партнера к выполнению какой-то одной функции или предпочитает безнадежно влюбляться в «недоступные объекты»: терапевтов, людей состоящих в браке и т.д., так никогда и не решаясь на реальные отношения. Он живет в «башне из грез», даже не пытаясь узнать, насколько любимый человек соответствует его фантазиям о нем. Идеализацию любить, конечно, проще… Таких людей окружают виденья и сны, а не люди…

Другие, напротив, еще с юности одержимо стремятся к браку, страстно мечтают вступить в союз «освященный небесами» и, как только находят подходящий объект(?), тут же «кутают его в покрывало своих проекций»...

и тащат к алтарю…

А, затем, в зрелом возрасте шутят, что кольца – это начальный счет между женихом и невестой: 0:0, или чеки от гранат. То есть, свадьба, по этой версии – это начало войны, в которой каждый из супругов обязательно подложит другому гранату. Или, как вариант, кольца – это кандалы и наручники… Для кого-то кольцо всевластия, для кого-то из пары – рабства…

А чего вы хотели? Даже в сказках после свадьбы так и написано: «Конец».

А ведь все так красиво начиналось…

Невеста в воздушном белом платье, трогательно серьезный жених, цветы, свадебный вальс под звон хрустальных бокалов, смущенное «да» в ответ на вопросы о верности, обручальные кольца - символ бесконечной любви, у которой нет «начала и конца» …

В день свадьбы невеста смотрит на жениха и думает: "Вот и наступил тот день, о котором я так долго мечтала. Самый чудесный момент моей жизни. Мой жених умен, сексуален, силен...И почему это люди говорят, что брак - это нелегкое испытание? Наверное, они просто не умеют выбирать себе партнера. А вот я уверена, что выбрала того, кого нужно!".

Жених смотрит на невесту с гордостью и думает: "Она прекрасна. Я знаю - она меня понимает, любит и верит в меня. Именно о такой женщине я всегда мечтал. Не могу понять, почему другие мужчины жалуются на своих жен. Моя любимая особенная, не такая, как другие".

На свадьбе также присутствуют родители жениха и невесты. Матери плачут от радости. А может и не только от радости...Возможно, они вспоминают дни своих свадеб - ведь они тоже выглядели тогда счастливыми....Куда все ушло? Их слезы - не только проявление радости, но и след горечи, которая возникает от утраты надежд и мечты...Они молятся, чтобы у их детей все сложилось иначе...

Так почему отношения мужчины и женщины, изначально полные радужных ожиданий и обещаний, постепенно превращаются в кошмарный сон, становятся жестокой силовой борьбой или оборачиваются холодным равнодушием?

И почему мы ничему не учимся и раз за разом повторяем одни и те же мучительные сценарии?

Что разрушает отношения?

Среди множества причин, одной из главных является попытка компенсировать в отношениях с партнером недостаток родительской любви и принятия. Например, в случае отсутствия одного из родителей (многие ли сейчас воспитываются в полных семьях?), когда нет реального представления об отношениях мужчины и женщины, фантазия безгранична, и партнер должен восполнить все то, что не дал, «рассосавшийся в пространстве и времени» родитель, удовлетворить все наши детские потребности… А, возможно, родитель был, но, нам так и не удалось «дождаться» (?) его любви… («добиться» (?), «заслужить» (?))

Проблема в том, что вступая в отношения (в том числе брачные), некоторые из нас «забывают» сепарироваться от родительской семьи, и бессознательно ждут, что партнер «усыновит (удочерит) их». И, даже если родителей трудно в чем-либо упрекнуть, например, у мужчины была самая замечательная мама на свете, то, кто сможет ее превзойти?

Этот «избранный» обычно ищет женщину, которая подобно матери, будет всю жизнь не спускать с него восхищенного взгляда. От своей подруги он потребует безусловной любви, самоотречения и преданности. Он привык, что мама (читайте, женщина) всегда удовлетворяла его потребности и желания, предугадывала любой его каприз, потакала любой его прихоти… Вся ее жизнь была подчинена только сыну.

Он привык к тому, что женщина должна оберегать его от любого негатива и дискомфорта. Он не умеет терпеть, ждать, не понимает, что такое ограничения и запреты. Он вырос физически, но, психологически остался на уровне маленького ребенка.

А с чего бы его подруге проявлять «материнскую заботу»? Ведь мужчина – не ее ребенок. К тому же, она сама может иметь тот же психический статус. Это она — маленькая, это ей нужен хороший, добрый папа, поскольку в ее представлении «любовь» обещает ей исполнение всех ее мечтаний.

Ей не нужен второй ребенок в семье, ей нужен тот, кого в любой момент можно дернуть за рукав: «Мне страшно (беспокойно, тревожно)» и в ответ услышать: «Все в порядке, малыш, я с тобой. Все будет хорошо. Я прослежу…».

Я тебе — мама. Ты мне — папа.
Строим песочный дом.
Море встаёт на задние лапы.
Ветер виляет хвостом.
Солнце лижет мокрые щёки.
Папа, купим щенка?
Стены надёжны. Башни высоки.
И столько ещё песка!..(В.Павлова)

Один из классиков семейной терапии К.Витакер утверждал, что в случае брака «соответствие между партнерами абсолютно полное. Оно заключается не только в том, как супруги дополняют друг друга сейчас, но и в том, как каждый воспринимает другого с точки зрения развития их отношений.

В выборе партнера учитывается, насколько он подходит к моей депрессии или моему садизму, и это необходимо для раскачивания качелей брака. Не стоит верить тому, кто скажет, что женился ради карьеры или потому, что был пьян. Компьютер в нашей голове с биллионами клеток выбирает совершенно соответствующий себе другой компьютер, к которому можно подключиться… Даже, если «перед вами алкоголик – маленький мальчик, и вдобавок голодный. Женился на ответственной женщине, любящей и заботливой. Вы удивляетесь: как это ее угораздило связаться с таким человеком?

Он как четырехлетний со своей вечной бутылочкой, а она выглядит вполне взрослой. Побудьте рядом с ними побольше. Окажется, что и она тоже – девочка четырех лет! Мамина четырехлетняя дочка, заботящаяся о братишке. Она так и осталась функцией на всю жизнь, не став личностью. Она бесконечная череда ролей. Он ребенок, она функция, а людей нет! Чем больше работаю с супругами, тем больше убеждаюсь, что эмоциональный возраст мужа и жены одинаков» («Полночные размышления семейного терапевта»).

Можно спорить с Витакером (кстати, прожившем полвека в браке), благо теорий выбора партнера много, но, суть остается той же – иногда, взрослея, "мы перепрыгиваем некоторые ступени (развития), - этого не прощает нам ни одна ступень» (Ф.Ницше). Бегство от (из)отношений – это бегство от решения задач возраста. Попытка двух детей «слиться» в одного взрослого ни к чему хорошему не приводит.

В фантазии мы проецируем на партнера свое представление о том, каким он должен быть. Мы живем надеждами. Ровно до тех пор, пока наш Внутренний Травмированный Ребенок, не начинает требовать «свое»…

«У каждого из нас есть корзина, в которой мы храним те потребности, которые не были удовлетворены в детстве. Как правило, эта корзина остается глубоко «в подвале» нашей души, и мы о ней забываем. Фактически, мы можем даже не догадываться, в чем именно состоит потребность.

Но состояние любви как будто вытягивает воспоминания из корзины, а с этими воспоминаниями приходят все забытые и отложенные «на хранение» стремления быть любимым. И вот, бессознательно, мы совершаем небольшое путешествие к себе «в подвал» и начинаем искать корзину. Найдя ее, мы говорим:

– Так‑так, она (или он) говорит, что любит меня. Сейчас проверим. Попробуем потребность № 8 (потребность № 8 не очень большая).

Поскольку это действительно небольшая потребность, наш любимый человек, скорее всего, будет счастлив ее выполнить. В конце концов, на то и любовь, разве нет? Затем наш любимый человек, в свою очередь, протягивает руку к своей корзине и вытаскивает одну из собственных потребностей. Эта игра может продолжаться довольно долго.

Чем привычнее становится «путь» в корзину, чем более мы осваиваемся и привыкаем к партнеру, тем увереннее растут наши ожидания. В конце концов, ведь мы всю жизнь ждали, что наши потребности будут удовлетворены. И тогда мы начинаем вынимать более крупные и значимые потребности; а наш партнер в ответ делает то же самое. «Мне абсолютно необходимо, чтобы ты был(‑а) со мной все время», – требует зависимый партнер, а независимый: «Я хочу, чтобы ты дал(‑а) мне пространство, в котором я нуждаюсь, но ты не должен(‑на) уходить или встречаться с кем‑то другим».

Наступает время, когда наш Ребенок в панике накладывает на любимого человека обязательство осуществить все потребности, которые не удовлетворили родители. Тогда и начинаются трудности. Глубоко внутри мы считаем, что любовь подразумевает удовлетворение потребностей, и другой должен оградить нас от всех наших страхов и боли. Это и есть любовь, думаем мы. Два бессознательных Ребенка, каждый со своими страхами, потребностями, требованиями и ожиданиями, взаимодействуя друг с другом, создают кромешный ад. Эти два раненых, нуждающихся Ребенка сталкиваются друг с другом лицом к лицу. Они не способны ни понять, ни удовлетворить потребности друг друга. Они подходят друг к другу не в уязвимости, а с требовательностью»(Томас Троуб).

Что происходит дальше? Начинается борьба за то, кто в этой паре отвоюет себе положение ребенка, а кому будет навязано положение родителя. Нередко средством этой борьбы оказывается болезнь: партнеры соревнуются в том, кто из них «более болен», и выигравшему достается приз — желанное положение «ребенка-в-семье», а проигравшему – обязанности родителя…

В борьбе за удовлетворение своих потребностей, мы применяем все «нажитые» (разработанные) Ребенком к этому времени стратегии… «Стратегии – это образцы поведения, которым научился наш Ребенок в стремлении получить недоступное желаемое. Это наши механизмы выживания. Это модели поведения, которым мы научились в прошлом, но бессознательно применяем к настоящему». (Томас Троуб).

Рассмотрим эти стратегии, описанные Т.Троубом, подробнее:

Стратегия № 1: «Молот» – требование и обвинение

Когда мы не получаем того, чего хотим, наш Внутренний Травмированный Ребенок приходит в бешенство, обвиняет и требует. Он стремится любой ценой добиться своего: «Я этогозаслуживаю, я хочу это сейчас, и мне нет дела до твоих потребностей или оправданий».. Его агрессия питается яростью Ребенка, который подвергался насилию, которого игнорировали, в которого вторгались, которого унижали или оскорбляли. За обвинением стоит требование, чтобы другой немедленно изменился.

Когда мы используем «Молот», это вызывает в других ответную агрессию, они закрываются, устраняются от контакта, что в свою очередь, усиливает панику нашего травмированного Ребенка и «Молот» становится еще интенсивнее. Прибегая к «Молоту», мы чувствуем некоторое удовлетворение оттого, что, по крайней мере, способны выражать себя с силой. Но пока эта энергия используется не просто для выражения, но с целью повлиять на другого, это – стратегия.

Стратегия № 2: «Наживка» – манипуляция

Ребенок в панике, живущий в теле взрослого, очень изобретателен и использует все возможные способы манипуляций. Мы манипулируем посредством денег, любви, секса, ума, силы, возраста, чувства вины, углубленности в себя, признания или заботы. Мы манипулируем, обижаясь, резко отсекая контакт или притворяясь, что нам все равно или ничего не нужно. Мы учимся этому с детства, очень рано усваивая, что честность и прямота не помогают добиться желаемого.

К несчастью, со временем, наше манипулятивное поведение становится бессознательным, и мы не распознаем его. Другие видят нашу склонность манипулировать и отстраняются, чтобы защитить себя. Наш Ребенок чувствует себя еще более брошенным и испуганным...

Стратегия № 3: «Кинжал» – стратегия мести

Когда нам причиняют боль, мы можем отреагировать на это сразу. Но чаще мы слишком шокированы, «смяты» и унижены, чтобы отозваться тут же. И поэтому мы надеваем маску, которая демонстрирует, что нам все равно, и откладываем обиду «на хранение». Внутри мы не успокоимся, пока не вернем боль назад. Мы можем мстить прямо, например, путем наказания, внезапного отчуждения, унижения или сарказма. Мы можем делать это косвенно, организовывая что‑то такое, что ранит другого. На месть могут уйти годы, но, наш раненый Ребенок злопамятен, как змей.

Не всегда есть возможность отомстить обидчику напрямую, и, иногда, сами того не понимая, мы начинаем мстить близким за обиды детства, они «принимают на себя огонь» за все наши «закопанные» обиды прошлого.

Стратегия № 4: «Чаша для подаяния»

Когда мы приходим в отчаяние от невозможности получить любовь, мы отказываемся от всяких дальнейших попыток сохранить достоинство, и начинаем умолять… Чем больше мы просим подаяния, тем хуже себя чувствуем. У некоторых из нас вошло в привычку «нищенствовать»... При этом, мы все время ожидаем, что будем отвергнуты. К несчастью, это убеждение, как правило, создает именно тот отклик, которого мы боимся. Мы низводим себя до нищих, и именно из‑за этого другой отталкивает нас… Это приводит нас в еще большее отчаяние…

Стратегия № 5: «Опрокинутая чаша для подаяния» – отчуждение


Когда мы окончательно понимаем, что не сможем изменить другого, мы чувствуем глубокую безнадежность ситуации и уходим в свое «убежище» – знакомое, безопасное изолированное пространство внутри. Именно туда мы отступаем, если все стратегии терпят поражение. Мы заваливаем вход большим камнем и чувствуем, что нам одиноко. Отчуждение ничего в действительности не решает. Мы не можем жить без любви. Если мы сдаемся, это приводит нас к глубокой депрессии или цинизму. Большинство из нас некоторое время пребывает в отчуждении, но, поскольку наша потребность в любви непреодолима, в конце концов, мы выходим из убежища и совершаем следующую попытку. Она продолжается, пока мы снова не обнаруживаем, что не получаем того, что хотим. Тогда мы снова прибегаем к стратегиям. Они не работают. Мы отступаем... Довольно безрадостный порядок. И все же мы делаем именно это, потому что не знаем как поступить иначе…

Как избавиться от стратегий?

Чрезвычайно трудно увидеть собственные стратегии. Мы атакуем физической, словесной или сексуальной агрессией, но, как правило, не видим, что наше поведение поддерживается «топливом» обид за раны прошлого и паническим страхом не получить того, в чем мы отчаянно нуждаемся, поэтому считаем свое поведение совершенно оправданным, и до последнего защищаем его уместность и адекватность.

Попробуйте понять, какие у вас любимые стратегии?

К каким из них вы прибегаете, когда вам нужно удовлетворить ту или иную потребность? Взгляните внимательно: что вы делаете, когда чего‑то хотите? Что вы делаете, когда не получаете то, что хотите? Можно ли как-то иначе удовлетворить ваши потребности, не прибегая к стратегиям? Как именно?

Если мы ничего в своем поведении не меняем, наши потребности в любви хронически не удовлетворяются, и, тогда возможны несколько вариантов развития событий:

1. Разочарование в партнере, который не оправдал наших надежд. Поиск более подходящего партнера.

Как только возникают трудности и конфликты, иллюзии разрушаются, и наступает разочарование. Тогда, вместо того, чтобы увидеть, над, чем нам самим нужно работать, мы обвиняем «другого» в том, что наши ожидания не оправдались. Голос внутри нас говорит «Если возник конфликт, пришло время расставаться. Проблемы означают, что вы несовместимы друг с другом, и ты просто не с тем – правильным человеком. Спорить, ссориться и пытаться что‑то решить – просто пустая трата времени. Решать нечего; пришло время найти кого‑то другого. Отношения не должны быть трудными или превращаться в борьбу. Правильный человек удовлетворит все наши потребности».

2. Отрицание и ложная самодостаточность.

Пережив опыт разочарования в отношениях, мы делаем вывод: «Пора оставить надежды встретить кого-то, кто может тебя принять, понять и полюбить. Этого, похоже, никогда не будет. Никто не позаботится о твоих потребностях лучше тебя самого. Прими свое одиночество, потому что такова жизнь. Ты можешь сам о себе позаботиться. Нет ничего такого, что ты не можешь дать себе сам, и это оградит тебя от многих трудностей.

Если ты снова кого-то полюбишь, то, в конце концов, окажешься разочарованным и снова одиноким».

К чему такой вариант жизни, обычно, приводит? «Избегая страха открыться своим потребностям, мы отрицаем то, что они у нас вообще есть. Живя внутри кокона из образов себя, мы все силы тратим на контроль. Мы гордо называем себя Независимыми (а если точно то «Антизависимыми»). Фантазию о том, что можно прожить, полагаясь только на себя, мы, как правило, «подпираем» аддикциями. Например, нас тянет к непрерывной работе, алкоголю, наркотикам, сексу и т.п.

Иллюзия самодостаточности ограждает нас от страхов так же мощно, как и романтическая мечта. Она прячет нас в изоляции, где нам никогда не приходится признавать свой страх или сталкиваться с ним лицом к лицу. И до тех пор, пока мы не выходим из изоляции и не осмеливаемся к кому‑то приблизиться, страх не возникает. Цена, которую мы платим за эту позицию, – отсутствие контакта с собственной уязвимостью. А если мы не чувствуем себя уязвимыми, у нас в жизни не может быть любви» (Т.Тоуб).

3. Сознание обвинения.

Следующая иллюзия гласит, что во всем всегда виноват другой человек. Проблема постоянно вне нас: виновато окружение или ситуация неправильна. Так или иначе, мы не можем или не хотим видеть, за что отвечаем сами. А ведь другой человек или ситуация – это только наше зеркало. В пылу разочарования или фрустрации мы почти инстинктивно двигаемся в обвинение, вместо того чтобы оставаться с болью. Почему бы нет? Так удобно обвинять, вместо того чтобы чувствовать боль.

Наши отношения разрушает неспособность пройти через испытания и тяжелые периоды в жизни, ведь многие из нас живут в иллюзии, что совместная жизнь – это бесконечный праздник, естественное продолжение свадебного торжества… «Ах, кружите меня, кружите» – думает невеста, «Ах, целуйте меня, целуйте» - вторит жених… Вот только, неизбежно наступает момент, когда «тускнеет» первоначальная влюбленность, проходит момент очарования, и приходится спускаться с неба на землю… После медового месяца или «конфетно-букетного периода» наступает бытовая жизнь. А быт – это такая субстанция, которая часто подминает под себя романтические чувства, оставляя вам только скуку и бесконечную усталость… И тогда для молодоженов или наивных влюбленных отношения часто оборачиваются жестоким прозрением… Партнер – Прекрасный Принц? Партнерша – Прекрасная Принцесса? Как бы ни так, а граф Дракула и Ведьма не хотите? Даже, если у первого аристократизм, манеры и замок, в наличии, а с красотой второй трудно поспорить. Очнувшись от страсти, влюбленные понимают, что значит пытаться выжить рядом с человеком, который так и не повзрослел и может жить «только за счет чужих ресурсов, постепенно высасывая из тебя кровь и забирая жизненные силы»...Конечно, я преувеличиваю, но, приблизительно так некоторые клиенты описывают свой опыт совместной жизни, хотя, разумеется, отношения не обязательно должны напоминать «игры на выживание»…

На самом деле, любовь невозможно найти и сохранить, пока мы не столкнемся со своими страхами и не начнем с ними работать. До этого времени наши любовные истории остаются лишь способом избежать столкновения с ними. Мы можем годами носить на себе груз всех неудовлетворенных потребностей, отрицая их или сводя к минимуму, и продолжать бессознательно ждать, что однажды они будут осуществлены. Блаженны верующие. Как правило, жизненный путь каждого человека предполагает, что рано или поздно наступает момент, когда нужно освободиться от детских фантазий с их «сказочными богами» (родительскими фигурами, которые утешат и защитят) и пройти пустыню реальности полную скитаний, преград, разочарований, одиночества, приобретений, потерь и суровых испытаний. И здесь уже не спрятаться в воображаемых воздушных замках – нам приходится смотреть жизни в лицо, и лицо это не всегда приветливое. Может быть, кому-то и повезет найти оазис, но вокруг него — все та же суровая реальность. И вот мы идем по этой пустыне свободные от иллюзий с потерянным раем детства внутри, с обманчивой надеждой дойти, наконец, до счастья, которое, как выясняется у каждого свое…Не каждому удается пройти этот путь и встретить надежного попутчика, потому что совместная жизнь требует, прежде всего, отказа от фантазий об идеальном «индивидуальном рае», когда ты № 1 в жизни…Как и любая утрата, расставание с детскими иллюзиями (о своей исключительности и всемогуществе) – это маленькая смерть… Что-то умирает внутри тебя, когда потеря наивности и эгоизма входит в твою жизнь...

«Любовь – это состояние, в котором ты можешь в большей мере быть самим собой благодаря другому человеку, тоже являющемуся самим собой» (К.Витакер).

Настоящая близость означает, что партнеры не стремятся улучшить друг друга, а учатся одобрять и поддерживать, стараются избавиться от проекций, далеко идущих ожиданий и расчетов, и ценят то, что есть. Настоящая близость заключается в том, чтобы не только радоваться, но, и быть готовым разделить ощущение неудачи, страха и надежды…

Отношения, и, особенно «брак — это длительный разговор, диалог» (Ницше). Чем дольше ты в нем остаешься, тем больше меняешься. Ради того, чтобы быть с кем-то, ради чего-то большего, чем ты сам …приходится учиться, иногда, жертвовать личными интересами…

Выбор есть всегда. Если вы все еще в поисках идеального партнера (-ши), а лет вам этак за тридцать, то я думаю, самое время понять, что дело не в мужчинах (женщинах), которых вы встречаете на жизненном пути, дело в ваших ожиданиях, страхах и сомнениях. Самое время разобраться в себе, и, наконец осознать, что у каждого из нас есть Внутренний Травмированный Ребенок (иногда, даже целый детский сад), но, мы не дети. Мы – взрослые.

Это ребенок в нас всеми силами стремиться получить то, чего так и не получил или защититься от воображаемых угроз. Это ребенок в нас чувствует себя неуверенным, зависит от оценок других людей - а на самом деле сам себя не ценит. Потому что его не замечают. Вы не замечаете его в себе. Наш Ребенок в панике всецело сосредоточен на получении того, в чем он (или она) нуждается. Боль от унизительного обращения в детстве становится разрушительным поведением во взрослой жизни, мы чувствуем в глубине души себя потерянными в этом большом мире, пытаясь по-прежнему соответствовать ожиданиям окружающих. Мы хотим любить, доверять, но, из раза в раз оказываемся разочарованными…

"Одна из причин нашей «несчастливой» судьбы как раз и состоит в том, что мы позволили определять какой она будет нашему Травмированному Внутреннему Ребенку. Но, Ребенок просто не в состоянии справиться с жизненными трудностями. Именно он часто заставляет нас действовать глупо и неэффективно, обрекая на существование в сценарии Проигрывающего. Так может быть, проще и умнее вылечить нашего Внутреннего Ребенка, чтобы он не только не мешал, но даже помогал нам на жизненном маршруте, который, конечно же, можно пройти и без помощи нашего Дитя — с холодной рациональностью взрослого или с занудливым морализаторством родителя. Вот только ни в том, ни в другом случае путешествие длиною в жизнь не доставит нам никакой радости, ибо она — в нашем Внутреннем Ребенке..." (С.Ковалев).

До тех пор, пока мы держимся за фантазию о встрече с уникальным избранником, нам не приходится сталкиваться с разочарованием от того, что нам необходимо работать над собой и взрослеть. Романтическая фантазия ограждает нас от чувства страха, потому что не позволяет нам видеть и проживать жизнь такой, какая она есть. Мы редко осознаем, что наши любовные драмы и погони представляют собой паническое бегство от самих себя. Значительная часть работы по освобождению от страха взросления состоит в том, чтобы увидеть это бегство, понять, что мы давно не живем в ситуации, в которой ничем не можем себе помочь…

Список литературы, использованной при написании статьи:

1. Троуб Т. Лицом к лицу со страхом.Путеводитель на пути к близости.

2. Витакер К. Полночные размышления семейного терапевта. – М.: «Класс», 1998.

3. Ковалев С.В. Мы родом из страшного детства или Как стать хозяином своего прошлого, настоящего и будущего, — Ростов н/Д: Феникс, 2006. — 224 с.

Автор: Нестерова Лариса Васильевна

Сколько же «хороших девочек» побывало у психологов…
И знаете, что их объединяет?
Практически все они не могут похвастаться тем, что счастливы.
Если вы отметите, что редкий человек, пребывающий в состоянии счастья, идёт на приём к психологу, будете правы. Соглашусь. Однако все «хорошие девочки» вне зависимости от возраста (будь им 17 или, допустим, 60) несчастливы по примерно одинаковым причинам. Они страдают от своей «хорошести».
Можно выделить ряд особенностей, свойственных «хорошим девочкам». Перечислю некоторые:
желание нравиться окружающим;
не слишком высокая самооценка;
непринятие многих своих качеств;
большая старательность;
ожидание позитивной оценки стараний;
излишняя совестливость;
сверхготовность помочь;
покорность;
страх быть корыстной;
страх не оправдать ожиданий;
трудности с принятием решений;
терпеливость;
зависимость от других;
игнорирование собственных потребностей;
склонность быстро прощать обидчиков;
жизнь по принципу «общественное важнее личного»;
жертвенность;
тревожность.
Как вы понимаете, список создан по принципу «усреднённости» и не претендует на полноту.
Для многих малышек, находящихся под влиянием родителей, быть хорошей девочкой – значит жить в относительном спокойствии, не вызывать гнева на себя. С течением лет маска «хорошей девочки» закрепляется и прирастает. У некоторых она остаётся навсегда.
Девочка становится старше и, не понимая, где маска «хорошей девочки», а где она сама, становится удобной. Удобной для всех, но не для себя. И несчастливой, как правило.
«Где же выход из столь неприятного положения?»,
спросит, наверное, читательница, узнавшая в себе «хорошую» девочку.
Отвечу. Выход находится во взрослении. Во взрослении и понимании, что по-настоящему взрослые люди имеют роскошь быть разными. Быть разными и не ждать одобрения со стороны. Быть разными и «плохими» в том числе.
Когда на приём приходит барышня с комплексом «хорошести» и по поводу него, ей в течение определённого срока приходится учиться слушать себя, свои желания и потребности, принимать себя со всеми имеющимися качествами, выражать чувства, отстаивать личные границы, учиться говорить «нет».
Словом, если есть желание избавиться от маски хорошей девочки (и хорошего мальчика, кстати, тоже), возможности найти можно. Тому есть немало примеров. Такая работа вполне удаётся в сотрудничестве с психологом.

Совместно с издательством «Синдбад» мы публикуем отрывок из недавно изданной книги «Я больше не курю» профессора психологии здоровья Университетского колледжа Лондона Роберта Уэста. Автор рассказывает о том, как различать желания, связанные с приятными ощущениями, и потребности, вызываемые стремлением избежать неприятных ощущений.

Может сложиться впечатление, что я считаю, будто единственная причина ваших бед — никотин и что мы, люди, мало чем отличаемся от лабораторных крыс. Позвольте объясниться. Без никотина вы, конечно, не курили бы. Но дело не только в никотине. Воспринимайте его как желудь, из которого вырастает дерево зависимости. Нет желудя — нет дерева. Однако чтобы выросло дерево, одного желудя недостаточно.

Почему мы поступаем так, как поступаем

Давайте начнем с самого главного вопроса: почему мы делаем то, что делаем?

Например, почему вы читаете эту книгу? И наоборот, что не менее важно: почему мы что-либо не делаем? Например, почему вы не носите балетную пачку? (Хотя если эта книга продается хорошо, то кто-то из ее читателей иногда надевает балетную пачку — просто по закону больших чисел.) В каком-то смысле ответы на оба вопроса очень просты: наши поступки — это то, что получается при столкновении побуждения и торможения.

Побуждение заставляет нас действовать, а торможение — прекращать действие.
Например, вы видите, как кто-то курит, и у вас возникает побуждение взяться за сигарету, но вы в этот момент сидите в зале для некурящих ресторана и потому сдерживаетесь.

Некоторые побуждающие и тормозящие сигналы не регистрируются нашим сознанием: например те, что заставляют нас совершать дыхательные движения или замирать при испуге. Побуждение возникает, когда наш мозг расценивает некое действие как приносящее приятный результат, например при мысли о том, чтобы пойти в кино. Иногда такую деятельность мозга называют эмоциональной, иногда — непроизвольной.

Не подумайте, что побуждение не подразумевает работы мысли — по сути, всеми нашими поступками руководит побуждение. Частично оно зависит от инстинктов и потребностей, но во многом проистекает из наших сознательных убеждений и представлений о том, что правильно или неправильно, хорошо или плохо, полезно или вредно, уместно или неуместно. От наших убеждений зависит, совершим мы какой-то определенный поступок или нет. Когда мы сдерживаемся, чтобы не съесть пирожное с кремом или не выкурить сигарету, мы делаем это сознательно. Такую деятельность мозга иногда принято называть рациональной.

Все это можно образно описать как борьбу сердца и разума, но, мне кажется, более точно будет говорить о «животной» и «человеческой» частях нашего мозга. Вся наша жизнь зависит от взаимодействия двух сил: с одной стороны, это бессознательные процессы, обслуживающие наши желания и потребности, а с другой — сознательные решения, принимаемые нами на основании предварительной оценки. Иногда эти силы работают однонаправленно, иногда выступают как антагонисты. Дыхание происходит инстинктивно — обычно мы не замечаем, как дышим. Но если вы решите задержать или, наоборот, ускорить дыхание, вы способны это сделать. Если я подую вам в глаза, вы моргнете — так проявляется инстинкт.

Даже если вы очень постараетесь, удержаться не сможете (если только специально не тренировались). Но можно без труда моргнуть намеренно, а во время игры в гляделки можно заставить себя не моргать — по крайней мере какое-то время.

Перед вами на столе аппетитный торт, но вы на диете и, кроме того, только что сытно пообедали, поэтому вы отказываетесь от торта. Вы выпили пару бутылок пива или бокалов вина на вечеринке, и вам предлагают еще. Вам уже достаточно, но вы игнорируете это обстоятельство и выпиваете еще. Обычно утром в субботу вы ходите в спортзал, но сегодня проснулись без настроения и остаетесь в постели.

Вы бросили курить, потому что не хотите заболеть раком легких и умереть, но вас мучает «никотиновый голод», и вы начинаете думать о сигарете. Вы только что поужинали — это та ситуация, в которой вы обычно курите, так что сейчас потребность в курении сильнее. К тому же у вас выдался тяжелый день, так что ваши дела совсем плохи, но… вы решили не курить и не курите.

Такая игра в перетягивание каната идет в нашем мозгу постоянно, как на сознательном, так и на бессознательном уровне. Пока вы читали, в вас боролись два желания — продолжать чтение и заняться чем-то еще. Если зазвонит телефон, вы, вероятно, отложите книгу, чтобы ответить. Но если чтение вас захватило, вы, пожалуй, проигнорируете звонок.

Смещенная активность: трехиглая колюшка

Моим любимым предметом в школе была биология. У нас был замечательный учитель, Хэнк Робинсон. Один из его уроков я запомнил навсегда. Он рассказывал нам увлекательную историю о трехиглой колюшке.

Представьте себе, как трехиглая колюшка спокойно плывет куда-то по своим делам. Вдруг она видит, что навстречу ей плывет другая трехиглая колюшка, и в растерянности останавливается. С одной стороны, можно напасть на другую рыбу и показать, кто тут главный. С другой стороны, та рыба может оказаться сильнее, и тогда придется удирать. Времени на принятие решения остается меньше и меньше, ведь та рыба все ближе и ближе. И что же делает наша колюшка? Она роет ямку! Рытье ямы — это так называемая смещенная активность. Она возникает, когда «перетягивание каната» между разными побуждениями вызывает мощную волну энергии, которая должна немедленно выплеснуться. И энергия выплескивается в виде действий, совершенно не связанных с изначальными побуждениями. Точно так поступают люди, испытывая противоречивые эмоции. Например, мы чешем затылок, потираем руки, ерзаем на стуле, прочищаем горло, поправляем прическу, поглаживаем подбородок, стискиваем зубы…

Сидя за книгой, вы то и дело меняете позу, чтобы было удобнее. Вы, наверное, кашляли несколько раз, почесывали нос… и так далее. Присмотритесь к людям в автобусе, в кафе. Они почти никогда не сидят спокойно. «Перетягивание каната» происходит с участием или без участия сознания, но постоянно: мы все время оглядываемся, ерзаем, шмыгаем носом, приглаживаем волосы, зеваем…

А теперь давайте подробнее рассмотрим силы, побуждающие нас к действиям. Так будет легче понять, откуда у человека возникает желание курить и что нужно делать, чтобы ему сопротивляться.

Инстинкт

Когда мы делаем что-то не задумываясь, мы чаще всего реагируем на основе эмоций. Мы действуем рефлекторно или имитируем поведение других людей. Это инстинктивные реакции, которым не нужно обучаться. Они «встроены» в наш мозг: происходит что-то очень плохое — мы плачем, кто-то заносит над нами кулак — мы отшатываемся в сторону, нам не хватает кислорода — мы дышим чаще, нам щекочут нос — мы чихаем. Часто мы способны удержаться от инстинктивных действий. В приобретении этой способности — суть взросления. Мы учимся не хватать вещь, которая нам понравилась, не плакать, когда нам больно, не кричать, когда мы рассержены. Но не менее часто мы не можем или не хотим сдерживаться. Мы реагируем инстинктивно, о чем иногда горько сожалеем.

Привычка

Инстинкты «встроены» в наш мозг — в отличие от привычек, которые мы приобретаем в процессе обучения. С самого рождения мы осваиваем привычки, необходимые для выживания. На них основано большинство наших действий. Мы не можем отслеживать каждое свое движение, потому что нам нужно сосредоточиться на делах, которые действительно требуют внимания. Привычка формируется, когда за нашим действием следует вознаграждение, пусть небольшое, или наказание. Ребенок тянется за понравившейся ему вещью. Схватив ее, он испытывает удовлетворение и таким образом приобретает навык непроизвольного контроля над своими движениями. Мы привыкаем к тому, что выключатель света в ванной расположен справа от двери, и тянемся к нему не задумываясь.

Привычки — это кирпичики, из которых строится наше поведение. Обычно мы даже не задумываемся о них. Мы испытываем желание что-то сделать, и наш мозг отдает приказ выполнить ряд привычных действий. Чем чаще мы выполняем какое-то действие и получаем за него вознаграждение, тем сильнее привычка… Что-то в этом есть знакомое, не правда ли? Никотин обеспечивает вознаграждение именно такого рода. Люди называют курение «дурной привычкой», и в этом смысле они совершенно правы. Это привычка, которую вы усваиваете, когда никотин заставляет ваш мозг поверить, что вы, куря, делаете нечто полезное.

Если привычка не поощряется вознаграждением, то она «затухает»: если вы щелкаете выключателем и ничего не происходит, то рано или поздно вы перестанете им щелкать (или вызовете электрика). Соответственно если никотин не обеспечивает вознаграждение, то у вас произойдет затухание привычки курить. На этом принципе основан новый метод отказа от курения, о котором я расскажу позже, в Приложении, — никотиновая вакцина. Она не включена в список компонентов, потому что до сих пор проходит испытания. Тем не менее фармакологические компании вкладывают сотни миллионов фунтов в разработку препарата, который «помешает» никотину добираться до мозга. Когда и если он будет создан, с курением будет покончено навсегда. Но пока особенно рассчитывать на это не приходится…

Желания

Мы не отслеживаем те действия, которые являются частью наших инстинктов и привычек, но, разумеется, в своем поведении часто руководствуемся желанием чего-то достичь или чего-то избежать. При слове «шоколад» в вашей памяти всплывают воспоминания о том, как он выглядит и каков на вкус. Не исключено, что вам уже захотелось испытать приятное ощущение и съесть хотя бы небольшой кусочек шоколада. Возможно, в данный момент у вас нет под рукой шоколада, а поскольку вы поглощены моей лекцией по психологии, вставать и отправляться в магазин вам не хочется… если только вы не голодны и мысль о шоколаде не засела прочно у вас в голове.

Всю жизнь мы имеем дело с образами вещей, приходящими в наше сознание из внешнего мира и вызываемыми из нашей памяти. Если эти вещи теоретически нам доступны, то мы испытываем желание.

Что может порождать желание? Многое, от физиологических потребностей в еде и воде до стремления к признанию, самоуважению, комфорту, любви и так далее. Фактически испытывать желание можно ко всему, обеспечивающему нам радость, ощущение уверенности или чувство удовлетворения. Большинство из нас не тратит время на размышления о том, что же именно доставляет нам удовольствие. Мы плывем по течению, делаем то, что от нас ожидают, и не думаем о том, нравится нам это или нет. Когда я учился в университете, мне потребовался год, чтобы понять: мне совсем не нравятся шумные вечеринки до утра и я предпочитаю сидеть дома, смотреть телевизор, болтать с приятелем, но особенно — спать! Научиться понимать, что вам нравится на самом деле, — это урок, который должен усвоить каждый.

Иногда бывает трудно отделить удовольствие от неприязни и отвращения. В детстве я увлекался конструкторами — собирал модели кораблей, самолетов, автомобилей, танков и тому подобное. Каждую неделю мне давали деньги на карманные расходы, и я до сих пор помню радость предвкушения, которая охватывала меня, когда я отправлялся в магазин за очередной моделью. Я приносил покупку домой, сгорая от желания как можно скорее начать ее собирать. Но сборка редко шла гладко. Детали отказывались соединяться как надо, я терял терпение, разбрасывал их и порой приходил в ярость, в отчаянии ронял голову на кухонный стол, усыпанный непослушными кусочками пластмассы, и ругался. Мама удивлялась: «Зачем ты покупаешь эти модели, если потом так расстраиваешься?» Но что-то заставляло меня продолжать. Наверное, мне все-таки удавалось справиться с унынием и собрать нечто приемлемое. И вот тогда меня заполняло чувство радости от достигнутого успеха.

К чему я веду? Желания не всегда просты и понятны. Иногда нам кажется, что мы хотим чего-то, но это что-то не приносит нам настоящего удовольствия. Иногда мы желаем того, что причиняет нам боль. Вам это, должно быть, знакомо.

Потребности

Желания связаны со стремлением получить удовольствие и ощущение комфорта. В свою очередь потребности связаны со стремлением избавиться от боли, психологического или физического дискомфорта.

Привязанность к сигаретам и чувство утраты

Мы привязываемся к вещам и к людям, которые много для нас значат: к родителям, друзьям, родственникам. Они обеспечивают нам психологическое вознаграждение, дают то, в чем мы нуждаемся. С ними нам хорошо и приятно. Они часть нашей жизни. Мы не можем представить себе жизнь без своих близких.

Для многих курильщиков сигареты — такие же «близкие». Вы привязываетесь к ним. Они часть вашей жизни. Я часто слышал от тех, кто бросил курить, что они испытывают чувство утраты, как будто потеряли друга. Для тех, кто никогда не курил, это признание звучит откровенной глупостью. Как можно испытывать привязанность к мелко порубленному табаку, завернутому в клочок бумаги, который ты суешь в рот и поджигаешь?

Дело в том, что для «животной» части мозга разницы между никотином в сигарете и улыбкой любимого человека не существует — для нее это примерно одно и то же. Вполне естественно, что «животная» часть мозга привязывается к постоянному источнику вознаграждения. Когда вы не курите, «животной» части мозга плохо — она скучает по никотину. Ей кажется, что ее покинул кто-то очень близкий. А когда вы говорите ей, что этот друг навсегда отправился в рай для табачных изделий, она, само собой, испытывает чувство утраты.

Допустим, во время чтения этой книги вы почувствовали, что вам надо в туалет. В какой-то момент потребность станет настолько сильной, что вы отложите книгу и поспешите в уборную. Или, допустим, у вас зачесалась рука или нога — вы почешете это место. Заболела голова — примете аспирин. Вспомнили, что, кажется, забыли выключить на кухне газ, — идете и проверяете. Или, например, вы лежите в постели на спине, и вам становится неудобно — тогда вы меняете позу. Надеюсь, вы уловили главное: необходимо различать желания, связанные с приятными ощущениями, и потребности, вызываемые стремлением избежать неприятных ощущений или от них избавиться.

Конечно, они тесно переплетены между собой. Ребенок видит лоток с мороженым, и ему хочется мороженого, причем до того сильно, что мысль о том, что мороженого он не получит, для него невыносима, и он заливается слезами. Не зная, в чем дело, трудно сказать, почему ребенок рыдает: потому, что ему не купили мороженое, или потому, что с его родителями случилось несчастье. Для «животной» части мозга существенных различий между описанными событиями нет. Только взрослея, мы начинаем усваивать, что одни желания и потребности важнее других. Мы начинаем отличать пустяки от серьезных вещей.

Читайте продолжение в мсточнике: http://postnauka.ru/longreads/26591

Текст: ПостНаука