То, что кожа является важным органом выражения эмоций, хорошо известно. Самые известные примеры этого — покраснение при стыде и зуд как признак нетерпения. Кожа, составляющая поверхность тела, является участком сомы, непосредственно связанным с эксгибиционизмом.

Определенные рефлекторные изменения в коже, такие, как бледность, внезапное покраснение и потоотделение, являются составными частями эмоциональных состояний ярости и страха. Пиломоторная реакция на тревогу особенно хорошо проявляется у кошек, но имеет место также у людей, о чем свидетельствуют такие выражения, как «волосы встали дыбом». Кожа также является важным органом чувств, и как таковая подвержена конверсионным симптомам — например, анестезии, парестезии и гиперестезии. И, наконец, центральное место в психологии кожи занимает восприятие боли.

Поэтому с кожей могут быть тесно связаны мазохистские наклонности. Согласно Джозефу В. Клаудеру, «психика оказывает на кожу большее влияние, чем на любой другой орган... Кожа — важный орган выражения эмоций, который можно сравнить только с глазом».

Наиболее изученными клиническими проявлениями кожных расстройств как части невротической симптоматологии являются такие состояния, как нейродерматит, экзема, ангионевротический отек, крапивница и зуд.

Заболевания кожи служат своего рода защитной маской, служащей тому, чтобы защитить человека от прикосновений других людей. Т.е. происходит такой психологический разворот: первоначально, будучи сам отвергаемым, теперь человек отвергает других. Т.о. психологическая причина кожных заболеваний представляет собой бессознательное желание оградить себя от прикосновений, особенно в тех местах, которые непосредственно связаны с проблемой. Чувствуя себя беззащитным, человек стремится оградить себя от внешних воздействий, а кожные высыпания — прекрасной средство отбить у других всякое желание прикасаться к человеку.

При этом, выбор такого специфического средства защиты происходит абсолютно неосознанно. Сознательно же человек может желать и стремиться к контактам и видеть причину своего неуспеха в реализации своих желаний именно в своих кожных высыпаниях. Но они не причина, а следствие. До тех пор, пока человек будет бессознательно ожидать от окружающих, что они его не примут и сделают ему больно, до тех пор заболевания кожи будут ограждать его от этих потенциально опасных контактов.

Нейродермит

Нейродермит — заболевание, развитие которого обусловлено сложным сочетанием аллергологических и психологических факторов. Не касаясь вопроса аллергии, психологические истоки этого страдания можно в самом общем виде свести к трём случаям: в первом имеет место заострённая детская потребность в матери; во втором — искажённая половая роль; в третьем — использование болезни в качестве психологической защиты.

Что касается заострения детской потребности в матери, то оно может иметь различную природу. Вот, для примера, пара распространённых вариантов.

Вариант №1: «Ma!..», или Призыв к материнской сердечности.
— Подобная история обычно обнаруживает сочувствующую мать, старавшуюся в детстве всячески обласкать ребёнка, у которого были проявления экссудативного диатеза. К сожалению, очень часто именно такая заботливая мать является реальной причиной превращения детского диатеза в нейродермит. Дело же в следующем: не только ребёнок испытывает потребность в матери, но и мать испытывает не меньшую потребность в нём. Ребёнок и мать взаимно стремятся друг к другу... Потом, когда в связи с развитием ребёнка он постепенно начинает отдаляться от матери, она инстинктивно обнаруживает возможность удерживать его рядом, «лелея болезнь»... Стремление же к ласке, вниманию и заботе у человека неизживно, поэтому не странно, что бессознательно «ребёнок» начинает «подыгрывать» матери, дабы и далее оставаться рядом с ней, в её нежных родительских объятиях... Так закрепляется, внушается болезненное состояние, а больной застревает в роли «ребёнка». К сожалению, это очень частая история, и почеловечески она хорошо понятна: в ней нейродермит выражает сильный интерес сохранения близких отношений между заботливой «матерью» и «ребёнком». Почему эти слова взяты в кавычки? — Потому что для взрослого человека такие отношения могут быть уже вполне символическими, внутренними... Тогда даже смерть матери не изменяет положения вещей: во-первых, в роли «матери» могут выступать другие близкие люди; во-вторых, «мать» может быть мнимым партнёром по «внутреннему диалогу».

Вариант №2: Когда мать «одна на всех». — В этом случае формирование нейродермита и застревание человека в роли «ребёнка» связаны с относительным дефицитом материнской любви, когда мать не может всё своё внимание уделять одному ребёнку. Конкурентами же являются братья и сестры. Имея проявления экссудативного диатеза, ребёнок невольно использует своё страдание для привлечения материнского внимания.

Поскольку проявления нейродермита это не только зуд, но ещё и портящие внешний вид кожные изменения, в ряде случаев больной бессознательно использует их для «оправдания» в собственных глазах той или иной своей недееспособности... Например, так дело обстоит, если человек не может наладить нормальное общение. «На помощь» такому «некоммуникабельному» человеку приходит его собственный нейродермит, который может так разукрасить и физиономию, и другие видные места, что действительно показываться на глаза кому бы то ни было будет стыдно... Аналогичное положение складывается также тогда, когда человек боится половой близости или плохо относится к ней. В этом случае проявления нейродермита, располагаясь в районе половых органов, призваны оправдывать страх или недееспособность.

Лечение нейродермита (иллюстрация).

Татьяна О. (23 года) страдает диффузным нейродермитом всю жизнь. Он развился из детского экссудативного диатеза. Сейчас, несмотря на то что из рациона исключено большинство непереносимых продуктов (цитрусовые, шоколад, яйца и т. д.), состояние периодически резко ухудшается, так что девушка вынуждена ложиться в больницу.

Татьяна является студенткой медицинского вуза и поэтому понимает, что болезнь может быть связана с особенностями психологического строя. В ходе мотивационного анализа выяснилось следующее. — Проживая с родителями, она психологически сильно связана с матерью, фактически застревая при ней в роли ребёнка. Такое застревание обусловлено, с одной стороны, её привязанностью к матери, которую она считает своей лучшей подругой, с другой — застреванием матери в роли «мать». Не вдаваясь в детали происхождения такого сращения ролей, надо указать на то, что Татьяне удалось практически избавиться от нейродермита путём освоения дефицитарных ролей взрослой женщины и матери. Стойкое улучшение она получила уже тогда, когда стала сознательно нарабатывать роль взрослой сексапильной женщины. До того она сильно стеснялась своего вида. Возникла хорошая влюблённость в сокурсника. Он ответил взрослым взаимным чувством. К окончанию института они сыграли свадьбу. Через год родился сын. Татьяна сознательно осваивала роль матери, несмотря на то, что её мать активно пыталась взять воспитание внука на себя.

Источник: switching

Навыки управления эмоциями позволяют нам эффективно справляться с нашими эмоциональными реакциями. Хотя мы не можем всегда проконтролировать свои чувства, мы можем проконтролировать то, что мы делаем в ответ на эти чувства. Первый шаг к тому, чтобы научиться лучше контролировать свои эмоции, начинается с обучения распознаванию эмоций и их влияния на вашу жизнь. Ниже даны прекрасные методы управления эмоциями. Данные методы были рецензированы доктором Маршей Линехан, директором научной и лечебной клиники, изучающей поведение и психологию человека.

1. Выявление и обозначения эмоциональной реакции

Первым шагом к управлению эмоциями является обучение распознаванию и обозначению текущих эмоций. Комплексность, присущая эмоциональным процессам, делает этот шаг обманчиво сложным. Процесс выявления эмоций требует от вас в одинаковой мере и способность замечать свои реакции/наблюдать за ними, и способность описывать эмоциональные проявления.

Попытайтесь сосредоточиться на наблюдении и описании: (1) события, которое породило эмоцию; (2) значения, которое придаётся этому событию; (3) ощущений от этой эмоции – телесные ощущения и т.д.; (4) выраженного в движениях поведения, которое возникло благодаря этой эмоции; (5) влияния этой эмоции на ваш личный функциональный статус.

2. Выявление барьеров, мешающих изменить эмоции.

Изменить наши глубоко укоренившиеся эмоциональные реакции может быть очень непросто, поскольку мы со временем привыкли реагировать на определённые события определённым предсказуемым образом. Бывает особенно сложно изменить эмоциональные реакции, которые не приносят нам пользы, но для оправдания которых всегда находятся аргументы (например, «Я знаю, что мне не следует принимать успокоительные таблетки, но, когда я их принимаю, я чувствую себя лучше»).

Обычно у эмоций есть две функции: уведомление окружающих и оправдание собственного поведения. Мы часто пользуемся эмоциональными реакциями, пытаясь (даже неосознанно) влиять на поведение других людей или управлять их поведением, а также для того, чтобы объяснить наше восприятие/интерпретацию каких-то событий. Для управления эмоциями крайне важным является умение распознавать функцию той или иной эмоциональной реакции и понимание того, для чего вы выражаете эти эмоции именно так.

3. Техника уменьшения психологической вовлеченности в эмоциональное состояние

Доктор Линехан объясняет, что «показывая свою боль и муки, но не относя эту демонстрацию к негативным эмоциям, человек перестаёт побуждать вторичные негативные эмоции». Активно рассуждая, что та или иная эмоция «плохая», вследствие этого мы впадаем в «плохое» эмоциональное состояние и чувствуем вину, тоску, печаль или гнев. Добавляя эти вредные чувства к уже отрицательной ситуации, мы только усиливаем вред и делаем и усложняем ситуацию, которую вызвало отрицательное событие.

Научившись понимать своё эмоциональное состояние (например, не пытаясь изменить свои эмоции или воспрепятствовать им), вы сможете перенести стрессовую ситуацию не добавляя масла в огонь (т.е. не увеличивая количество отрицательных эмоций). Это не значит, что вам не следует воспринимать событие как такое, которое причиняет боль и относиться к нему соответствующим образом, это просто значит, что вам следует помнить, что нельзя позволять эмоциям, которые вы выражаете, мешать вашей способности реагировать на окружающий мир должным образом.

Выводы

Подумайте над тем, как вы можете применить эти методы управления эмоциями в своей повседневной жизни. Процесс обучения управлению эмоциями требует практики. Это новое умение нужно осознать, его нужно научиться применять и всё время практиковать. Каждый раз, когда вы сталкиваетесь с ситуацией, которая, как вы знаете, будет источником сильных эмоций, постарайтесь воспринять её как возможность для практики эти методов управления эмоциями. Вы заметили, что, когда вы внимательнее относитесь к своим эмоциями и отдаёте себе в них отчёт, ваши ощущения изменяются?

Источник: bigideas

Темперамент — это совокупность особенностей личности, индивидуальных особенностей личности, определяемых способом, силой, ритмом, скоростью и характером протекания психических процессов и состояний. В то время как различия в темпераменте не имеют этического значения, различия в характере образуют реальную проблему этики; они свидетельствуют об уровне, достигнутом индивидом в искусстве жить. Чтобы избежать путаницы, распространенной при употреблении терминов «темперамент» и «характер», мы начнем с краткого рассмотрения темперамента.

Темперамент — это аспект человеческого характера, склонность к специфическим реакциям и настроениям. Принято считать, что темперамент человека в значительной мере имеет генетическую природу, что новорожденные младенцы от нескольких матерей по-разному реагируют на одинаковые стимулы.

Гиппократ выделил четыре темперамента: холерический, сангвинический, меланхолический и флегматический. Сангвинический и холерический темпераменты — это виды реакций, характеризующиеся легкой возбудимостью и быстрой сменой интереса; интересы слабы у первого и сильны у второго. Флегматический и меланхолический темпераменты, напротив, характеризуются стойкой, но низкой возбудимостью интереса; у флегматиков интересы слабы, а у меланхоликов сильны. По мнению Гиппократа, эти различные виды реакций были связаны с различными соматическими источниками. (Интересно отметить, что в обычном употреблении упоминаются только негативные стороны этих темпераментов. Холерический ныне означает легко гневающийся; меланхолический — подавленный; сангвинический — сверхоптимистичный; флегматический — слишком медлительный.)

Эти категории темпераментов употреблялись большинством ученых, изучающих темперамент, вплоть до времени Вундта. Наиболее современные концепции типов темпераментов — это концепции Юнга, Кречмера и Шелдона.

Характер

В течение первых двух десятилетий жизни у человека складывается характер. У него формируется определенный тип мышления, чувствования и поведения. Но тут обнаруживается, что основные черты имеют своим истоком раннее детство. Именно тогда закладывается определенная структура эмоциональных реакций индивида. Он воспринимает реальность по неким шаблонам. Его поведение в известной степени предсказуемо. Каков характер, таковы и поступки.

Однако само понятие характера в психоанализе отличается от бытового употребления этого слова. В повседневности мы относим к характеру некие свойства человека, которые выражают его личность. Он капризный или целеустремленный, щедрый или скупой, компанейский или замкнутый. В психоанализе специалисты фиксируют постоянные, стойкие формы реагирования. Можно сказать примерно так: в психике каждого человека есть зона спонтанности. В этой сфере он непредсказуем, стихиен, демонстрирует живую, непосредственную экспрессию. Чем обширнее область спонтанности, тем лучше.

Но, к сожалению, зона спонтанности ограничена. За ней проступает жесткий каркас, называемый характером. Это более масштабное образование, нежели защитные механизмы. В него включа¬ются положительные организующие функции сознания и личности. Относительное постоянство характера обусловлено тремя факторами: унаследованной составляющей "Я", природой инстинктов, против которой направлены защитные механизмы, но главным образом основывается на особой установке личности, которая возникает под давлением внешнего мира.

Как складывается характер?

Фрейд считал, что сексуальность оказывает столь сильное воздействие на психическую жизнь, что через нее можно истолковать такие человеческие качества, как, например, жадность, скупость, строптивость, художественные стремления, иррациональную враждебность и страхи. Однако между сексуальным влечением и чертой характера обнаруживаются непростые, а опосредованные связи. Например, Фрейд описал особенности истерического, мазохистского характера.

Но настоящим открывателем типологии характеров стал ученик и последователь Фрейда Вильгельм Райх (1897—1957). Он ввел в психоанализ новое слово "характероанализ". Так он обозначил метод лечения сексуальных неврозов, который во многом отличался от метода Фрейда. До Райха в основном изучались проблемы различных патологических невротических симптомов, исследовались болезненные состояния психики человека. Разумеется, сложились первые попытки своеобразной типологии характеров.

Становление характера со временем обусловлено, конечно, и тем, каким он был раньше. Даже при самых крутых изменениях в жизни характер обычно все же сохраняет известное единство в основных наиболее общих его чертах. Но характер не является фатально предопределенным, хотя он и обусловлен объективными обстоятельствами жизненного пути человека, но сами эти обстоятельства изменяются под влиянием поступков человека. Человек сам является творцом своего характера, поскольку характер складывается в зависимости от мировоззрения, от убеждений и привычек нравственного поведения, которые он у себя вырабатывает, от дел и поступков, которые он совершает, в зависимости от всей его сознательной деятельности.

Самовоспитание характера предполагает, что человек способен освободиться от излишнего самомнения, может критически посмотреть на себя, увидеть свои недостатки. Это позволит ему определить цель работы над собой, т.е. те черты характера, от которых бы он хотел избавиться или, наоборот, выработать у себя.

80% проблем взрослой жизни – имеют корни в травмирующих ситуациях нашего детства.То, как мы относимся к себе, к людям, как реагируем на ситуации окружающего мира, как мы чувствуем себя в коллективе, в близких отношениях, как переживаем болезненные ситуации, как выражаем себя в них – в первую очередь приобретено в
детстве.

Эти болезненные ситуации и детские формы реагирования на них – записаны в нашем подсознании.Чтобы осмыслить, как же всё это приобретается, и насколько сильно влияет на нас - мы вкратце пройдёмся по периодам, когда у человека вырабатывается ощущения себя.

В самом начале ребенок только учится познавать мир, сознание – логическая часть ума и другие постепенно формируют самоидентификацию – «Кто я такой». И сперва ребенок самоиндентифицирует себя со своими желаниями, ощущениями тела, потребностями, действиями, своим ближайшим внешним миром.То есть в буквальном смысле ребенок пока еще не отделяет себя от своих поступков. Не отделяет себя от груди мамы, своей одежды и так далее. И поэтому то, что для взрослого вполне нормально (например, что какая-то вещь потерялась), для ребенка – травма. Эго любимая игрушка – это он сам. Он переживает утрату части самого себя.
Развитие его чувственной части, той части, которая отвечает за ощущения тела, логической части, части осознающей себя как личность и всех остальных – происходит постепенно. И от того как ребенок пройдет эти детские годы жизни – зависит его взрослая жизнь. Именно в детстве закладывается наша самоидентификация.

Рассмотрим периоды, как формируется самоидентификация ребенка.

Первый период: От зачатия – до рождения и 3 месяца после рождения.

Ребенок полностью слит с телесными ощущениями и эмоциональными переживаниями матери. В утробе весь он – это он сам вместе с плацентой, пуповиной, околоплодными водами, болями и переживаниями матери. Далее после рождения, хотя внешние условия меняются, есть свет, он дышит, теперь он получает питание от груди матери – процесс самоидентификации еще не происходит. В этот период жизни формируется наше бессознательное ощущение безопасности, доверие к окружающему миру.

Травмы возникают при ситуациях когда:
- Мало телесного контакта с мамой, ласки, нежности;
- Мама очень длительное время отсутствует;
- Отсутствует питание (мама заболела или переволновалась и «молоко пропало»);
- Когда мама подстраивает своё взаимодействие с ребенком под какой-то график, под свои желания (хочешь есть – ну ничего, я сначала отдохну 15-ть минут, потом покормлю тебя);
- Когда мама переживает сильные эмоции, связанные с угрозой жизни (глобальный страх расправы, смерти, утраты себя, ребенка), а так же эмоции связанные с ощущениями брошенности, одиночества, никому не нужности.

Если ребенок получал травмы в этот период, то он в целом бессознательно смотрит на мир со страхом. Окружающий мир полон опасностей. Впереди ожидает непонятное будущее и оно вызывает опаску. Если случаются крупные неприятности в жизни, то он сильно потрясают такого человека, могут выбить его из колеи на несколько дней, или даже недель.

Второй период: От 3-х месяцев до 1,5 года. Формируется осознавание своих потребностей.

Третий период: От 8-ми месяцев до 2,5 года – опознавание границ и автономии.

Ребенок учится осознавать свои физические ощущения, свои желания, свои эмоции, свои потребности в познании мира, интересе к объектам окружающего мира. Сначала ребенок ползает и познает мир через руки, ноги и рот – всё трогает, щупает и берет в рот – пытаясь ощутить вкус, твердость, консистенцию. Он учится осознавать телесные ощущения – «Хочу какать? Хочу есть? Мне холодно?» и так далее. Позже - учится осознавать свои эмоции.

В этом периоде мама уже может приучать ребенка к тому, что его основные потребности и желания (есть, пить, обниматься …) могут удовлетворяться не сиюминутно. И если предыдущий период ребенок прожил хорошо – то он склонен доверять вселенной (маме), и он вполне готов терпеть и ждать какое-то время, что его потребности будут удовлетворены. Он голодный, но мама прямо сейчас занята – ничего, он сообщает о своей потребности и ждет пока она освободиться, и к нему подойдёт.

Если же в первом периоде он получил травмы, то тогда он своим плачем и другими движениями будет показывать о своей потребности – желать чтобы их удовлетворяли сразу же. Будет злиться, когда не получает сиюминутного отклика от мамы на свой плачь. Сперва он будет требовать это – выражая внешне свои требования. Требовать потому что боится, что возможно если его сейчас не покормят, то могут не кормить долгое время (когда-то мама его оставила на пол дня одного). И хорошо если мама сначала максимально быстро удовлетворяет потребности ребенка. А потом постепенно приручает его ждать.
Но так бывает далеко не всегда. Родителей часто раздражает плачь ребенка. И они посылают на него гнев, выражая в криках.И если такое постоянно повторяется, у ребенка, возможно, возникнет травма связанная с выражением своих потребностей. «Мне нельзя выражать свои потребности. Нужно ждать пока на меня обратят внимание».

Все это ложится в стереотип поведения на бессознательном уровне. Получив такую травму – у взрослого человека будут проблемы с выражением своих потребностей и желаний. Сам того не осознавая, человек ждет, что окружающими люди сами (какими-то сверхчувствительными способностями) догадаются о том, что он хочет.

Четвертый период: от 2-х до 4х лет. Формируется воля, контроль и сила.

В этом периоде формируется способность делать выбор. Действовать и иметь силы на реализацию своего выбора.Травмы возникают, когда родители мешают ребенку делать выбор. И тогда ребенок отказывается от опознавания своих импульсов – своих желаний.В зависимости от временного периода взросления и формы полученной травмы, у взрослого человека будут РАЗНЫЕ проблемы с выбором и реализацией своих настоящих потребностей, желаний. То есть одна и та же внешняя форма родительского подавления (на слова, плачь, другие способы коммуникации и сообщения о своих желаниях ребенок в ответ получал или крик, или игнорирование, или наказание, или побои), в разные периоды развития ребенка - дает разные следствия для него.

Например, травмы, полученные в результате угнетения родителями в одном возрастном периоде, дают следствие, что человек на бессознательном уровне считает себя не вправе «иметь» желания.
И тогда у такого человека, как правило, мало чего имеется в жизни материального. Он как бы сбегает из реального мира. На уровне подсознания он просто не имеет право много «иметь».

Травмы полученные в другом возрастном периоде, дают следствие, что человек на бессознательном уровне чувствует своё право ИМЕТЬ желания, но не чувствует права их ВЫРАЖАТЬ – сообщать другим людям. И он или выражает их тихо, малозаметно, или один раз, или общими фразами, не конкретно, или не настойчиво.

Например. Жена ждёт, что муж на 8-е марта будет дарить ей охапку красных чайно-гибридных роз. Всплывает обида и злость. Жена каждый раз злится на мужа, что он дарит охапку обычных красных роз. При этом сам факт злобы настолько неосознан, что идет как бы фоном.
Злюсь… Что злюсь – не вполне понимаю. На что – тоже. И соответственно, нет действия – чтобы сообщить мужу, какие именно розы она хочет видеть себе в подарок. А мужу естественно и в голову не придет, что когда ему жена когда-то сказала, ей нравится “красные розы” – то речь шла о конкретном виде роз, а именно о чайно-гибридных.

Еще один способ получения травмы – мнимый выбор. Когда родители предоставляют «выбор без выбора». У ребенка иногда спрашивается, что он хочет, но после всегда ребенок получает в ответ сообщения вида: «Рано тебе ещё!», «Ничего, мы жили без этого!», «Это пустое!», «Обещания 3 года ждут», «Мало ли чего ты хочешь, я тоже много чего хочу», «Это нам не по карману».

Так же травмы в этом периоде могут возникать из-за ситуаций, когда родители предоставляют варианты выбора ребенку, не интересуясь, понимает ли он, что именно он выбирает, или вообще – способен ли ребенок в этом возрасте осознавать варианты выбора. Например. Девочке 2 года. Одна гуляет с папой по городу. И просит его – давай поедим мороженого. Они подходят к незнакомому ларьку, в котором раньше ни разу не покупали мороженного. Там 9 видов мороженого – с разной начинкой. Пап спрашивает: «Ты какое хочешь? С фисташковой начинкой, или с апельсиновым джемом, или вот это фиолетовое?»В это время девочка замирает и стоит с напряженным выражением лица. Отец, не заметив реакций дочки и постояв минуту, говорит: «Не можешь выбрать – значит пойдём дальше». И уводит дочку от ларька с мороженым.

Отец рассудил ситуацию со своей взрослой части: «Если хочешь, то знаешь чего. А если не можешь выбрать – значит этого и не хотелось».Для 2-х летней дочки этот процесс выбора крайне сложен. Она никогда не пробовала ни фисташкового мороженного, ни с апельсиновым джемом, ни того фиолетового, ни остальных 6 видов мороженного. Если я выберу первый вариант, то откажусь от остальных 8-ми вариантов. А вдруг это первый вариант будет не таким вкусным, как что-то среди тех оставшихся. Как я могу оценить, что первый вариант лучше, чем другие варианты?

Вырастая такой человек – будет склонен прежде чем сделать какой-то выбор – многократно его обдумывать, потом еще раз обдумывать, и еще раз, и так много раз. Если предмет выбора – существенный, то такой человек может зависать в форме выбора неделями и даже месяцами. Возможность проиграть: выбрать НЕ ТОТ вариант, из-за того, что сделав выбор в пользу одного варианта – МОЖНО ПОТЕРЯТЬ гораздо лучший.

Пятый период: От 3-х до 6-ти лет. Период формирования понятия отношений и любви.

В этом возрасте ребенок влюбляется в родителей противоположного ему пола. Девочка – в папу. Мальчик – в маму. Дети даже могут представлять себя мужем/женой своего мамы/папы.

Травмы этого возраста возникают тогда, когда родители не понимают этого процесса в развитии ребенка.
Например, мама начинает чувствовать эту влюбленность и видя, что ее муж к дочке испытывает в каком-то роде больше положительных чувств, чем к ней – начинает ревновать дочку к мужу.

Ревность может приводить к серьезному соперничеству – за отношение к ним мужчины.
Это потом ложится в подсознании в стереотип понимания любви – что за любовь нужно бороться, что любовь можно получить только в процессе выигрыша у другого человека. Если травма серьезная, то такая девушка в подростковом возрасте, сама того не осознавая, будет стремиться к тому чтобы отбивать парней и подруг, потом их бросая. Повторяя ситуацию вновь и вновь.

Или же, может и быть такой вариант, что мама, чувствуя себя несчастной, и видя, что дочка конкурирует с ней за отношения к ее мужу – может в порыве ревности физически и/или эмоционально наказывать дочку.

Тогда ребенок получает другую травму: «Выражать свою любовь опасно!». А если травма серьезная, то такая девушка, когда вырастет, видя понравившегося мужчину – никак не будет выражать ему свою симпатию, или будет выражать ее очень мало. Что будет приводить к тому, что мужчина будет думать, что он не интересен такой женщине.Или же будет другая ситуация, например, девушка всегда будет ждать что другой человек сам должен в первую очередь проявлять себя, свою любовь по отношению к ней на протяжении долгого времени, и лишь тогда, и только тогда она будет что-то давать в ответ.В различных формах проявления травм этого периода (формирования понятия любви), будут проявляться детские формы этой не до конца прожитой любви. Детская форма – когда в отношениях человек бессознательно ждет от партнера родительский вид проявления любви, всё ждёт, и никак не получает. Потому что партнёр – не родитель.

В этом периоде хорошо, если родители:
- Замечают влюбленность ребенка;
- И направляют свои усилия не на то, чтобы подавлять эти первые формы выражения детской любви - а перенаправляют их на сверстников.
Тогда ребенок находит форму проявления своей любви в отношениях «Равный-равный».

Задача взрослого человека, если он хочет жить полной, радостной и свободной жизнью: осознать, принять и освободиться от этих травм – на уровне подсознания и на сознательном уровне.

Автор: Стеценко Святослав

Страдание – душевное состояние, противоположное наслаждению. Оно вызывается многими причинами – физической болью, горем, страхом, тревогой, тоской, раскаянием.

Страдание как феномен открыто обсуждалось на протяжении всей человеческой истории. И в то же время причинение страданий игнорировалось и не замечалось. Какую же роль играет страдание в жизни человека?

Христианская теология считает страдание расплатой за грехи. В то же время именно через страдание можно добиться искупления. Сострадание в этом смысле оказывается универсальным, поскольку любовь к ближнему постоянно вызывает жалость и сочувствие.
Страдание – вечная неудовлетворенность воли временным и промежуточным целям на пути её бесконечного стремления. Шопенгауэр писал: «Мы давно уже признали, что это стремление, составляющее ядро и в себе бытие каждой вещи, есть то, что в нас, где оно открывется яснее всего при свете полного сознания, называется волей. И тогда мы называем препятствие, которое стоит между ней и её временной целью, страданием, напротив, достижение цели – удовольствием, благополучием, счастьем».

Страдание и мазохизм

Тайна мазохизма состоит в том что она парадоксально соединяет боль и наслаждение. Разве можно получить блаженство от страданий? Оказывается, можно, и это сочетание оказывается довольно расхожим. Пирсинг, татуировки, разнообразное членовредительство и стиль молодежи.

У мазохизма – древние корни. Людей всегда пленяло и подавляло своё и чужое страдание. Не только Эдип, но и другие мифолог персонажи: Дионис, Прометей, Сатурн – участвовали в психологическом наполнении идей мазохизма.

Причинение страданий оказывается одним из наиболее распространенных средств для достижения личных и общественных целей. Оно приносит и всё ещё приносит людям власть, славу, удач, почёт. Многие люди предумышленно придумывают способы, которые позволяют вызывать страх, беспокойство и боль, чтобы реализовать собственные замыслы.

Шопенгауэр о страдании

Мрачную оценку страдания и его роли в жизни людей находим у Шопенгаура. Он писал: «если ближайшая и непосредственная цель нашей жизни не есть страдание, то наше существование представляет собой самое бестолковое и нецелесообразное явление. Ибо нелепо допустить, чтобы бесконечное, истекающее из существененных нужд жизни страдание, которым переполнен мир, было бесцельно и чисто случайно».

Немецкий философ называет большой нелепостью стремление большинства философских систем представить зло, как нечто негативное, тогда как, по его мнению, оно есть как раз нечто позитивное, дающее само себя чувствовать. Говоря о пользе страданий он пишет: «работа беспокойство труд и нужда есть во всяком случае доля почти всех людей в течение всей жизни. Но если бы все желания исполнялись, едва успев возникнуть, чем бы тогда наполнить человеческую жизнь, чему убить время?»

Животные гораздо больше, чем люди, считает Шопенгуаэр, удовлетворяются простым существованием; растения – вполне, человек – по мере своей тупости. Вот почему жизнь животного заключает в себе меньше страданий, а также и меньше радостей, чем человеческая. У человека же есть воображение – источник величайших наших радостей и наслаждений.

Экзистенциальная версия страдания

Страдание – основной факт человеческого существования. каждый человек приговорен к страданию. Даже любовь сопряжена с болью. Почему же человек вынужден страдать? Как опрвдать Бога, когда вокруг столько страданий? Эти вопросы задавал себе Достоевский. А ответить на них попытался Бердяев: «мучительное, причиняющее страдание противоречие человека заключается в том, что он есть существо в нераскрытой глубине своей бесконечное и устремленное к бесконечности, существо, ищущее вечности и предназначенное к ней и вместе с тем, по условиям своего существования, конечное и ограниченное, временное и смертное. В глубине человеческого страдания есть переживание неопреодолимости, неотвратимости, безвозвратности».

Человек по самой своей природе не может переживать целостность. Это и есть, по мнению Бердяева, источник страданий. Люди чаще всего имеют дело с миром вещей, объектов. Они крайне редко прорываются к космосу других существ. В самом человеке много чуждого ему самому. Оно тоже порождает страдание. Личность пытается реализовать себя. Она борется против всего, что порабощает её.

Русский философ был убежден в том, что большая часть страданий человека связано с тем, что личность поглощена собой. Поглощенность собой, неспособность выйти из собственных состояний мешает реализации личности. Всё это – разобщенность человека с первоисточником жизни, с другими людьми, с космической жизнью – и порождает страдание.

Павел Гуревич. Психоанализ. Том 2. Современная глубинная психология

К.Хорни говорит о том, что тревога может быть определяющим фактором нашей жизни, оставаясь в то же время неосознанной нами. В действительности мы, по-видимому, делаем всё возможное для того, чтобы избежать тревоги. Для этого имеется много причин, и самой общей из них оказывается та, что интенсивная тревога – чрезвычайно мучительный аффект. Пациенты, которые прошли через сильные приступы тревоги, нередко говорят, что лучше умереть, чем пережить это заново. В состоянии тревоги человек чувствует себя беспомощным.

Однако чем безнадежнее ощущает себя человек, пишет К.Хорни, опутанный паутиной своего страха и защитного механизма, и чем сильнее ему приходится цепляться за иллюзию, что он во всем прав и совершенен – даже самый отдаленный и глухой – намек на то, что с ним что-то не так и необходимо что-то изменить.

Если рассуждать последовательно, то можно прийти к мысли, что необоснованной тревоги нет вообще. То, что человек впал в невротизм, имеет некую причину. Допустим, девочка в детстве пережила сильный стресс. Из-за того что ее родители были репрессированы, в один миг жизнь изменилась, семье пришлось оставить родные края и уехать в ссылку.

Разумеется, все это оставляет страшный след в психике. Появляется бессознательное ощущение хрупкости бытия, которое может быть разрушено в одночасье.

Теперь представим себе, что эта девочка уже взрослая женщина. Жизнь ее сложилась в целом благополучно. Семья была реабилитирована. Сама она вышла замуж, сделала карьеру, у нее прочная семья. Но достаточно одного маленького потрясения, чтобы эта женщина быстро впала в невротическое состояние тревоги. Ведь у нее есть опыт, как может неожиданно обрушиться жизнь. Аналитику будет казаться, что страхи этой женщины преувеличенны: никакой объективной опасности нет. Повод, вызвавший тревогу, недостаточно основателен. Но так ли это на самом деле?

Подчас наши чувства привязанности, гнева, подозрительности столь мимолетны, что едва достигают сознания, и столь преходящи, что мы забываем о них. Однако за ними также может скрываться громадная динамическая сила. Степень осознания чувства абсолютно ничего не говорит ни о его силе, ни о его значении. Тревога, замечает К. Хорни, может быть определяющим фактором нашей жизни, оставаясь в то же самое время неосознанной нами.

В действительности мы, по-видимому, делаем все возможное для того, чтобы избежать тревоги. Для этого имеется много причин, и самой общей из них оказывается та, что интенсивная тревога — чрезвычайно мучительный аффект. Пациенты, которые прошли через сильные приступы тревоги, нередко говорят, что лучше умереть, чем пережить это заново. В состоянии тревоги человек чувствует себя беспомощным.
Однако чем безнадежнее ощущает себя человек, пишет Хорни, опутанный паутиной своего страха и защитного механизма, и чем сильнее ему приходится цепляться за иллюзию, что он во всем прав и совершенен, тем сильнее он инстинктивно отвергает всякий — даже самый отдаленный и глухой — намек на то, что с ним что-то не так и необходимо что-то изменить.

Хорни называет четыре основных способа избежать тревоги, которые существуют в нашей культуре. Первый способ — рационализация, наилучший способ оправдать свое уклонение от ответственности. Он заключается в превращение тревоги в рациональный страх. Скрытую тревогу рацио будет мотивировать реальными причинами. Аналитик будет изо всех сил доказывать, к примеру, матери, что ее тревожность не имеет фактических оснований. Но мама в ответ выставит батарею аргументов. Разве вы не слышали, что в одном из районов Москвы объявился сексуальный маньяк? Нужно ли доказывать, что среди учителей много людей с различными отклонениями? Почему этот человек угощает детей сладостями? Какие у него намерения?

Мы постоянно сталкиваемся с яростной защитой иррациональных установок. Вместо того чтобы чувствовать себя беспомощной жертвой своих эмоций, такая мать считает, что она может активно действовать в данной ситуации. Она никогда не признается в иррациональности собственных настроений. Напротив, она будет считать их абсолютно рациональными и обоснованными.

Вместо того чтобы изменить себя, невротик будет продолжать переносить ответственность на внешний мир и таким образом уходить от сознания собственных мотивов тревоги.

Второй способ избежать тревоги состоит в отрицании ее существования, в устранении ее из сознания. Оказывается, можно сознательно отрицать тревогу, пытаться умышленно ее преодолеть. Хорни иллюстрирует это таким примером. Скажем, девушка, которую вплоть до наступления полового созревания мучила тревога (она особенно боялась грабителей), приняла сознательное решение не обращать на эту тревогу внимания. Первое сновидение, которое она предложила аналитику, открыло различные варианты такого отношения. Оно содержало в себе различные ситуации, которые в действительности ее пугали, но на которые она всякий раз храбро реагировала. В одной из них она услышала ночью шаги в саду, вышла на балкон и спросила: «Кто там?» Ей удалось избавиться от своего страха грабителей, но, так как ничего не изменилось в факторах, вызывающих ее страх, остались другие проявления все еще сохраняющейся тревожности. Она оставалась робкой, продолжала жить обособленно, чувствовала себя лишней и не могла приняться ни за какую полезную работу.

Одна из пациенток рассказывала, что, стремясь преодолеть чувство страха, которое ее томит, она летом приступила к его «изживанию». Так, она заставила себя прыгнуть в речку с обрыва, хотя ей было страшно, пройти по карнизу дома. Она искренне считала, что эти меры помогут найти путь к исцелению. Броситься с обрыва ей удалось, но глубинные истоки тревожности остались и мы еще долго боролись с их искоренением, пишет Хорни.

Очень часто у невротиков нет такого сознательного решения. Нередко этот процесс протекает непроизвольно. Однако отличие от нормы лежит не в степени осознания такого решения, а в достигаемом результате. Все, чего может достичь невротик, «беря себя в руки», — это устранять явные проявления тревожности, как в случае с девушкой, переставшей испытывать страх перед грабителями. По мнению Хорни, такой результат может иметь практическую ценность и может также обладать психологическим значением для повышения своей самооценки. Но — это очень важно — при этом остаются без изменения основные движущие силы личности и утрачивается действительный стимул для их проработки.

Третий путь избавления от тревоги Хорни связывает с наркотизацией. К ней могут прибегать сознательно, в буквальном смысле, принимая алкоголь или наркотики. Однако имеется множество путей и не столь очевидных. Одним из них является погружение в социальную деятельность под влиянием страха одиночества. Ситуация не меняется от того, осознается этот страх как таковой или предстает лишь как смутное беспокойство. Чрезмерная погруженность в работу, преувеличенная потребность в сне, сексуальная активность — вот формы такой наркотизации.

Четвертый способ уйти от тревоги наиболее радикален: он заключается в том, чтобы избегать всех ситуаций, мыслей и чувств, которые могут ее пробудить. Это может быть сознательный процесс. Человек, который боится плавать, не лезет в море. Боящийся гор не занимается альпинизмом. Точнее говоря, человек может осознавать наличие тревоги и даже то, что он ее избегает.

"Никакая внешняя прелесть не может быть полной, если она не оживлена внутренней красотой. Красота души разливается подобно таинственному свету по телесной красоте" Гюго В.

Внутренняя красота – одно из внешних проявлений счастья. И это подтверждается тем, что в момент счастья человек всегда красив, вне зависимости от внешности, которой наделила его природа.

Во всяком случае, начав работать в этом направлении, мы очень скоро выясним, что внешность человека теснейшим образом связана с его внутренним миром.

Поэтому сами по себе правильная осанка, стройная фигура и гладкая кожа не сделают человека по-настоящему красивым, если он не обладает столь же привлекательными внутренними качествами. Эти, казалось бы, скрытые от глаз окружающих качества непременно проявят себя в выражении лица, в походке и осанке, в интонациях голоса…

Сколько раз я сталкивался с ситуациями, когда правильные черты лица, не освещенные блеском глаз и не смягченные улыбкой, вызывали отторжение окружающих, тяжелый напряженный шаг сводил на нет привлекательность фигуры, а скрипучие, ворчливые интонации делали нелепыми самые замечательные высказывания!

Сделать фигуру стройно несложно. А можно ли научить человека обаятельно улыбаться? Нет, если у него не будет соответствующего состояния души. И точно так же самая отработанная походка может предательски выдать чью-то неизящную суть.

Поэтому, пытаясь улучшить свою внешность, кое-кто сталкивается с противником в собственном лице. Или, точнее, со свои негаромоничным внутренним состоянием.

Женщина с нежной душой в действительности прекрасна, независимо от того, насколько стройна её фигура. Потому что прекрасная душа непременно проявится в чудесной улыбке, в блеске глаз, в грации движений. И уверяю вас, в этом случае не один мужчина не останется равнодушным. Но если вы кажетесь непривлекательной всем окружающим, значит, здесь что-то не так. По-настоящему некрасив только тот, чьей душе чуждо прекрасное.

Чтобы знать, над чем вам предстоит работать, чтобы стать красивым человеком, обратите внимание, прежде всего на подходу, мимику и осанку. Именно они фиксируют внешние проявления ваших внутренних качеств.

О чем, скажем, говорит разболтанная походка? Скорее всего, о легкомыслии и небрежности к жизни. Напряженный и неуверенный шаг свидетельствует о затянувшихся страхах, о вечной готовности занять оборону. А можно ещё ходить кряжисто и вразвалку, провоцируя на схватку, можно идти упруго и легко, можно шаркать ногами по земле, спотыкаться и петлять. Походка – точнейший индикатор нашей энергетики, свидетельствующий о ведущих качествах нашего характера.

Улыбка и глаза, как и мимика, отражают состояние души, характеризуя доминирующие эмоции, степень открытости и внутренней щедрости.

Осанка, в отличие от походки, от выражения глаз и улыбки, является более устойчивыми показателем внутреннего состояния. Она складывается на протяжении лет, отражая наше общее отношение к жизни, выдавая покорность и сдачу позиций или, напротив, упрямство, граничащее с вызовом. Именно осанка показывает, какое место мы отводим себе в этой жизни.

Проведите следующий эксперимент. Подойдите к зеркалу и поочередно взгляните на свой фас и профиль. Вполне возможно, что, изучая контуры профиля, вы увидите свою мечту, фас же явит вам действительную реальность.

Павел Артемьев «Психология самопознания»

Владелец зоомагазина вывесил на двери объявление: "Продаются щенки". Подобные объявления обычно привлекают детей, и действительно, вскоре около объявления остановился маленький мальчик.
— Почем вы собираетесь продавать ваших щенков? — поинтересовался он.
— От тридцати до пятидесяти долларов, — ответил владелец магазина.
Малыш полез в карман и вынул какую-то мелочь.
— У меня два доллара тридцать семь центов, — заявил он. — Можно мне посмотреть на них? Пожалуйста!

Мужчина улыбнулся, свистнул, и из будки вышла Леди, которая побежала по проходу в магазине,а за ней помчались пять крошечных комочков меха. Один значительно отставал от своих сестер и
братьев. Малыш немедленно выделил отстающего прихрамывающего щенка и спросил:
— А что случилось с этой маленькой собачкой?

Владелец магазина объяснил, что ветеринар осмотрел щенка и обнаружил у него искривлениетазобедренной кости, так что он навсегда останется хромым. Мальчик оживился.
— Я хочу купить именно этого щенка. Владелец магазина ответил:
— Нет, тебе не нужно покупать эту зверюшку. Если ты действительно хочешь забрать его, я
отдам тебе бесплатно.

Маленький мальчик был явно огорчен. Он посмотрел прямо в глаза мужчины и сказал:
— Я не хочу, чтобы вы отдавали мне его просто так. Эта собачка стоит столько же, сколько и
остальные щенки, и я заплачу полностью. Сейчас я отдам вам два доллара тридцать семь центов, а
потом каждый месяц буду приносить по пятьдесят центов, пока не уплачу за него.

Владелец магазина возразил:
— Не говори, что ты хочешь купить этого щенка. Он никогда не сможет бегать и прыгать и играть
с тобой, как другие щенки.

В ответ на это малыш нагнулся и закатал штанину, под которой мужчина увидел сильноизуродованную ногу, поддерживаемую металлической скобой. Он взглянул на владельца магазина и
тихо сказал:
— Я и сам плохо бегаю, а собачка нуждается в том, кто ее поймет.

Дэн Кларк "Переживая шторм"

Нас спрашивают, счастливы ли мы, и мы задумываемся. А вот спроси нас, обижены ли мы, - абсолютное большинство ответит не мешкая и утвердительно. Так что же это за страшный зверь – обида? Неужели жизнь без обид невозможна? Вовсе нет. Обидны вредны и нелепы.

Для начала определим обиду как внутреннее неприятие того или иного прошедшего события. Другими словами – это момент, принадлежащий прошлому.

Обида является достаточно сильным переживанием, чем и притягивает к себе людей. Всё вокруг течёт, всё изменяется, и только мы стоим на месте. Нас держит вязкая обида. А всего-то и нужно понять, что причина кроется в нашей эмоциональной ненасыщенности. Страдая от событийного и эмоционального дефицита, мы цепляемся за обиду, как за спасительную соломинку.

Зловредная обида клейкой маской застывает на нашем лице, своевольно изменяет черты. Обиженных людей видно издалека, и, увы, роль симпатичных им не очень удается. Само собой, это существенно влияет на отношение окружающих. Уже само наличие обиды свидетельствует о заниженной самооценке. Я хуже – и потому имею право завидовать. Я слабее – и потому обижаюсь на тех, кто сильнее. Но разве кто-нибудь хочет в действительности быть плохим и слабым? Конечно же нет! Значит, этот порочный круг следует во что бы то ни стало разорвать. Вы можете быть сильными и привлекательными! Примите это, и у вас исчезнет повод обижаться.

Давайте задумаемся, чем же мы недовольны? Фантомами прошлого, которых уже нет? Собой? Сделали что-то не так, вам сказал друг что-то не то? Но ведь этого всего уже нет! Страдать по поводу того, что уже случилось, что невозможно изменить, - немного глупо. А потому не позволяйте прошлому довлеть над вами!

Помните, что в настоящем хозяин положения – вы, и только вы! Если вас гложет обида, нанесенная вами кому-то в прошлом, исправьте её сегодня! Пойдите и извинитесь. Или подарите этому человеку какой-нибудь пустячок, напишите письмо, позвоните. Одного такого поступка хватит, чтобы покончить с обидой. Если же обидели вас, то раз и навсегда поймите: обижают лишь тех, кто внутренне готов обидеться. Если упрек заслуженный, его следует принять не как обиду, а как урок. Если же упрек незаслуженный, его просо не следует воспринимать всерьез.

Негодовать по поводу прошлого – величайшая нелепость, ибо наши запоздавшие негативные эмоции не находят выхода и возвращаются к вам же. Либо исправляйте шибки в настоящем, либо делайте вывод на будущее.

Учитесь прощать тех, кто досадил вам, умейте прощать и себя, поскольку носить обиду можно бесконечно долго – и процесс этот не только бессмысленный, но и болезненный. В конечном счёте, обида всегда наносит вред исключительно и только лишь обиженному. Это чувство - большой стресс для организма и психики, так что необходимо отказаться от всех выгод и иллюзий обиды

Один из порочных кругов нашего сознания и общества - это страх-контроль-недоверие. По кругу, мертвая петля. Жизнь уроков надавала поколений этак на тысячу, очень сложно по-иному.

Совершенно нет доверия, что ребенок вырастет и с ним все хорошо. Что он будет держать голову, поползет, сядет, пойдет, привыкнет к горшку, научится говорить "спасибо", чистить зубы, читать, играть на скрипке, просить шапку, начнет убираться в комнате, собирать портфель, помнить об обещаниях, поступит в институт, выйдет замуж за хорошего человека, сможет не угробить собственного ребенка...

Раз мы не доверяем - мы боимся. Мы боимся, что он будет запущенный, неразвитый, остающий, грязный, неуспешный, глупый, несобранный, тупой, и не умеющий разбираться в людях. Нет, на самом деле именно так никто не чувствует, в этом и фишка страха, о нем нельзя говорить, иначе он перестает быть страхом, а становится глупостью. Поэтому мы ничего такого не говорим, а боимся и переживаем, ну надо же привить-воспитать-приучить-заставить, а то... Что то, непонятно, поэтому страшно.

Чтобы справиться со страхом, мы контролируем. Учим ползать (!), водим за ручки, нанимаем массажистов, чтобы сел, развивашки-логопеды-терапевты-психологи, кружки-секции-преподаватели-репетиторы, и тотальный контроль: ты собрал портфель? Уберись в комнате. Тебе нужен спорт. Без языка никуда. Сделай уроки. Вымой руки. Ложись спать. Надень шапку, тебе холодно.

Дети от этого всего впадают в совершенно нормальный человеческий ступор, переходящий в пассивную агрессию: прокрастинацию, забывчивость, рассеянность, лень. Нельзя не впасть, когда тебя гонят кнутом и пряником к светлым целям других людей.

Мы смотрим на них, таких ленивых, несобранных, рассеянных - и разве можно им доверять? Мы, чертыхаясь, собираем их портфели, проверяем дневники, лазим в телефоны, напоминаем по сто раз на дню...
И круг замкнулся.

Ближе к подростковому возрасту мы открываем для себя новый виток страха: он не повзрослеет. Он так и останется забывчивым, рассеянным, ленивым. Поэтому, дабы встряхнуть эту ленивую тушку мы выходим на тропу войны и говорим: "ты сел на шею. Я больше помогать тебе не буду. Справляйся, как хочешь (но чтобы по математике в четверти была четверка)." То есть мы сначала отбили у него всякое желание и возможность любить и понимать математику, заменили собой, а теперь решаем его наказать за это отьемом помощи, пусть мол, выплывает. Надо же "приучить" к самостоятельности.

А он, может, вообще не хотел туда плыть.
Он, может, уже и не знает, куда он хочет плыть, ведь на его робкое "динозавры" мы посмеялись и отправили заниматься французским и таэквондо.

Все с ног на голову.
Это мне очень напоминает, как у нас принимают роды.
Сначала максимальным контролем и вмешательством максимально испортить и замедлить процесс, а потом героически спасать мать и дитя.

Недоверие, контроль и отказ в помощи не создают самостоятельных людей. Они создают одиноких людей.

Плавный переход ребенка к самостоятельности происходит не за счет отказа в помощи, а за счет снятия контроля и роста доверия.

Меня, помнится, недавно спросили, мол почему я улыбаюсь, что в комнате у дочери у меня бардак. Потому что я доверяю. Не ей - она все-таки 7 летний ребенок, хотя ей во многом уже можно доверять. Я доверяю законам природы, логике роста, развития. Тем же самым законам, благодаря которым я была уверена, что она рано или поздно начнет писать в горшок, научится есть ложкой, читать и жарить яичницу. А я буду рядом, чтобы помогать столько, сколько она будет просить.

Ведь в конце концов мне хотелось бы, чтобы вырос человек, который доверял себе, мог контролировать себя и умел просить помощи. А не наоборот.

PS: данный пост не содержит призыва рожать в поле, не заниматься музыкой и отпускать 3 летку гулять одного - ну для тех, кто пожелает это в тексте найти.

Ольга Нечаева
https://www.facebook.com/olga.nechaeva.7/posts/10205776862322043?fref=nf

«Разве ты можешь заиграть на скрипке, взяв ее в руки в первый раз в жизни? Почему ты уверен, что способен любить? Если ты купил кисти и краски, ты еще не художник. Но люди, влюбившись, странное дело, словно красками, начинают увлеченно расписывать друг друга, подправлять. Начинают писать картину своей любви. Итог печален – два размалеванных глупца с нелепой кучей взаимных претензий…И знаешь, сынок, любовь не сорняк, она – цветок иного мира. Она требует ежедневной заботы, ухода и вашей обоюдной осознанности. И очень желательно узнать заранее, как ее выращивать…Тогда любовь расцветет». Суфийская мудрость

Так бывает досадно – люди любят друг друга или когда-то любили и поженились, а вот конфликт и нет тогда большего врага, чем твоя же «половинка», самый близкий и дорогой в жизни человек.

Почему мы ссоримся?

Во-первых – по незнанию. Все мы, и мужчины и женщины просто не знаем самых необходимых вещей о психологии наших различий. Часто пребываем в иллюзии, что «другой» думает, как я (или «должен бы думать так же, как я»).

Мы считаем свои ценности истиной в последней инстанции, свои потребности – естественными и общечеловеческими: «Ну неужели ему/ей непонятно чего я хочу?! ведь все люди этого хотят!» Ну и наш партнер считает примерно так же, но набор «общечеловеческих» понятий у него свой. Между тем, потребности мужчин и женщин в отношениях различны.

Мы стараемся дать другому то, что на самом деле хотим получать сами. Мы уверены, что та поддержка, которую оказываем и есть самое то, что нужно в конкретной ситуации и очень обижаемся, если другой человек реагирует на нее не благодарностью, а раздражением или еще больше замыкается в себе. Между тем, мужчины и женщины по-разному нуждаются в поддержке и по-разному воспринимают ее. Один партнер легко может обойтись без какого-то аспекта отношений, например, без регулярных глубоких задушевных бесед, а для другого – отношения, лишенные этого типа близости совершенно теряют смысл.

Во-вторых – мы ссоримся по необходимости. Необходимыми в психологическом смысле я называю конфликты, через которые мы проживаем важные для себя и отношений опыты – принятие, а иногда отстаивание своих границ, опыт прощения, опыт понимания другого человека. Если понимать конфликт, как возможность глубже раскрыть свою способность к любви, свои новые грани, возможность лучше понимать другого, то на выходе у нас всегда – углубление близости и взаимопонимания.

В третьих – мы ссоримся, желая переделать другого.

А почему собственно мы этого так хотим – чтобы он/она в чем-то изменились? Дело в том, что мы, как живой организм всегда реагируем на присутствие «Другого» в нашем «поле», в нашем физическом и эмоциональном пространстве. «Другой» (любой другой) всегда вызывает в нас самих реакции. Часть из них приятные, а часть неприятные. Не желая испытывать «неприятные» и считая Другого их причиной (автором, стимулом), мы стремимся его изменить в том направлении, чтобы у нас остались только «приятные», только комфорт или позитив. Так начинается битва, причем сила взаимной любви никак не влияет на возникновение и развитие этого процесса.

Для всех конфликтов характерен эгоцентризм каждой из сторон, в этот момент желания другого, его взгляды, надежды, предпочтения, особенности не учитываются или даже расцениваются как вредные и враждебные. А собственные, соответственно наоборот – ставим во главу угла.

Часто люди, стремясь сохранить отношения или оградить их от конфликтов, сами стремятся уничтожить часть себя или спрятать, или нивелировать. К чему это приводит – понятно – вытесненная часть либо будет искать реализации в «другом месте», либо «пойдет в тело» - начнутся психосоматические проблемы со здоровьем, либо человек начинает замечать, что что-то важное внутри него самого пропадает. Чаще всего индикатором последнего процесса является потеря чувства радости жизни. Может появиться как бы беспричинная печаль или усталость, раздражение; трудоголизм, алкоголь или другие формы зависимостей.

В любом случае, избегая внешнего дискомфорта в отношениях, человек обретет его внутри себя уже, в виде внутреннего конфликта. Для партнера, к слову, такой ставший во всем «удобным» Другой быстро теряет свою привлекательность, а вместо желанного мира приходит скука или отторжение. Пиррова победа.

И, наконец – о самой глубинной «кухне», где заваривается каша конфликта – внешние конфликты являются отражением внутренних. Как говорится в шутку-в всерьез в психологии «Взаимная любовь – это идеальное сочетание двух неврозов». А если неврозы не сошлись? Если они различные друг другу? То происходит то, что формально называется «не сошлись характерами», а по сути – не сошлись неврозами.

В Другом мы стараемся переделать то, чего не принимаем в себе. У нас есть такая неосознанная надежда, что решив проблему на внешнем плане, мы и внутри себя почувствуем себя лучше.Через Другого мы стараемся исцелить свои внутренние травмы, полученные в предыдущих опытах или в детстве.

Кстати о детстве. Как ни заезжена эта пластинка, а все ж звучит. Ирония «взрослой» жизни состоит в том, что мы практически не ссоримся с реальными партнерами по актуальным на данный момент темам. Мы реагируем на них, во многом, исходя из своего детского травматического опыта. Конфликт возникает как стремление изжить травму, отреагировать ее, исцелить ее. Если, например, для женщины, по ее детскому опыту, мужчина изначально существо опасное, боль приносящее, то она взрослая будет защищаться от него бегством или гневом. Если для мужчины, по детскому опыту, женщина существо предающее или покидающее – он будет защищаться от реальной партнерши так же дистанцированием, гневом или будет стремиться ее контролировать.

Действиями на внешнем плане – контролем ли, манипулированием, угрозами, слезами, шантажом, запугиванием ли и т.д. внутренней боли исцелить нельзя. Можно менять партнеров, но к новым приходим мы прежние, со всем своим набором травм и паттернов (повторяющихся реакций). На нового партнера в нас актуализируются как базовые, основные, так и другие реакции и травмы, наработанные уже в подростковом и взрослом возрасте.

Почему люди, имея чувства друг к другу и в принципе желание быть вместе все-таки расстаются? Расстаются люди, когда не могут больше выносить собственных! трудных, негативных эмоций-реакций на присутствие в жизни значимого Другого. Не человека не могу выносить как такового, а своих реакций на него. Своей злости, собственного страха, своей обиды, своей ревности, своей боли и так далее.

Пока как-то их терпели, надеялись, что другой изменится, подавляли в себе и делали другие априори неэффективные в случае переживания травмы вещи, страдала любовь. В качестве наказания за «причиненный ущерб» мы начинаем лишать другого нашей любви и закрываем сердце. А одного ума для примирения не достаточно, да и он под влиянием сильных эмоций, функционирует уже не очень надежно.

Не открою сейчас Америки, в отношениях с Другим нужно уметь простить. Совсем. Очистив душу от всего яда своей обиды. И дать себе время на осознание своей реакции – на какую больную мозоль Другой нам помог внимание обратить. Где корни нашей реакции, почему было так больно, страшно или гневно.

Без обращения к этим причинам и истокам, без понимания и принятия, «прощение» может стать бесконечным процессом – обиделись-простили-обиделись-простили и т.д. В конце концов, такая «прощалка» все-таки заканчивается и чаша переполняется.

Личность наша – структура динамическая, она живет, включая в себя противоречия, боли, радости, травмы, открытия, весь спектр эмоций, убеждений, ценностей. Такая вожделенная людьми гармония, будь она достигнута, означала бы остановку в развитии, энтропию и …все, собственно. Но, видя в себе все это, мы можем относиться к себе с симпатией, с интересом, с пониманием, с принятием своих ограничений, своего такого разного опыта, с юмором.

Вот лишь малая часть благотворных последствий такого отношения к себе и проблеме: Мы тогда можем говорить с Другим о происходящем, о своих переживаниях, мыслях не обвиняя его/ее. Вы понимаете, как это отражается на диалоге, на отношениях. Это кардинально меняет и направление конфликта. Мы можем увидеть в Другом не «маму», «папу», «сестру», «бывшего» и т.д. из своего прежнего опыта, а реального человека, с кем на данный момент вы в отношениях. Возможно, вам искренне захочется узнать этого Другого, его идеи, мечты, надежды, видение мира. Это может стать началом любви двух людей, а не двух «неврозов».

Мы можем видеть, осознавать, что поведение другого нас не разрушает. Мы можем лучше понять Другого, в чем он исходит из своих эмоциональных травм и меньше принимать это на свой счет; больше выражать готовность выслушать, поддержать, пройти через этот конфликтный опыт и сохранить любовь

Если эта статья пришлась вам сейчас в тему, есть конфликт или угроза разрыва значимых и дорогих отношений, вот несколько советов, которые, надеюсь, смогут вам помочь:

1. Удалитесь на время территориально. Если уйти на диван в гостиной для вас достаточно, чтобы «в уме просветлело», хорошо, если нужно дальше, удалитесь дальше. Реакция на присутствие Другого – это и психология и биология, уважайте свою природу.

2. Нет ничего зазорного в том, чтобы сходиться и расходиться и снова сходиться. Это не признак вашей несостоятельности в общении, а нормальное движение по шкале «близость-автономия». Как говорится, беседа без пауз не может ничего родить, для созревания плода требуется время. Небольшой тайм-аут никому не повредит. Используйте это время на то, чтобы лучше понять себя, свои реакции, их причины и истоки в своем личном опыте.

3. Поговорите о своем, о том, что происходит с вами, какой конфликт вы пытаетесь решить в себе в первую очередь. Самое сложное, но и самое главное тут - поговорить без обвинений и требований.
Если помириться уже хочется, но не знаете как начать, запишите 3-5 вещей, за которые вы благодарны своему мужчине (для женщин), 3-5 качеств, которые вы любите в своей женщине (для мужчин) и, возможно, именно с них вы пожелаете начать разговор и примирение

4. Станьте зрелым. Зрелый человек не тащит за собой из прошлого свои старые игры и модели поведения. Ваш партнер – не застывшая статуя, и любые шаблонные, механические реакции – становятся прокрустовым ложем, в которое мы подгоняем других людей своими убеждениями. Механические реакции, принципы и правила без учета реальных людей убивают отношения. Живые отношения требуют индивидуального подхода, чуткости и осознанности. Новые отношения всегда строятся заново. И если эта «постройка» оказалась неустойчивой, иногда проще с тем же человеком, или без него, — воздвигнуть новую постройку, основанную на новых принципах, нежели пытаться воскресить априори мертвые отношения.

Настоящая искренность, открытость и уважение в любви и отношениях возможны, когда мы способны оставаться целостными, когда мы умеем выдерживать необходимую дистанцию, чтобы после уединения, снова сблизиться на новом уровне, обогатив отношения новым опытом.

Автор: Екатерина Кабанова
Источник: liaa.ru

В воскресенье вечером звонок. Женщина:
— Извините, что в выходной, но просто не знаю, что делать. Она не хочет идти завтра в школу и вообще ничего не хочет и, кажется, опять плакала. Я очень боюсь.

Рассказывает: она опекун своей племянницы, 11 лет. Полтора года назад мама девочки очень быстро умерла от рецидива вроде бы вылеченного раньше рака, буквально за пару месяцев. Папы не было, взяла ребенка тетя. Причем тетя не родная, а двоюродная, так что прежде они близко не общались, так, виделись на семейных торжествах. Сначала было тяжко, потом привыкли, все вошло в колею. Девочка учится, занимается гимнастикой. Сначала сильно тосковала по маме, потом вроде развеселилась, подружки, тренировки, летом на море ездили.

— В пятницу прихожу вечером: она какая-то не такая. Говорит, телефон потерялв в школе. И вдруг так стала плакать, всю трясет... Я ее не ругала, ничего, ну, бывает, да и телефон-то уже старенький, скоро Новый год, говорю, купим тебе новый. А она только сильнее рыдает. Кое-как уснула, и вот все выходные ходит сама не своя, пропустила тренировку, сейчас спрашиваю: ты портфель собрала?, а она: я не пойду никуда, не хочу. Уходит к себе в комнату, дверь закрыла и все. Не ела ничего. Это что, подростковое началось? Это из-за телефона? У меня детей своих не было, я даже не знаю, чего ждать-то? Может, мальчик какой должен был позвонить? Или боится, что мне в тягость, что в траты ввела? Я уж не знаю, что думать. И как быть со школой-то?

Почему-то я сразу поняла. Старенький телефон, полтора года назад. То есть я знаю, почему, у меня тоже мама вот так же три года назад... Говорю:
— У нее там смски были мамины, в телефоне. Спросите осторожно. И не трогайте, пусть погорюет. Укройте, обнимите, чаю сделайте и не дергайте, никуда школа не денется. Если через два-три дня лучше не станет, звоните, будем думать.
Тетя ошарашенно поблагодарила и отключилась.

Через два дня звонит:
— Как вы узнали? Я как сказала про смски, ее прорвало. Оказывается, она каждый вечер их перед сном читала. Наизусть помнит: "Ленчик, парадная форма к 1 сентября в шкафу, в глубине. Проверь, не помялась ли юбка, может, подгладить". Это сестра из больницы уже писала. Ну, и просто: "Целую, зайчик мой, спокойной ночи". Мы проплакали весь вечер в обнимку. Я ей говорю: раз ты помнишь все, то они и не делись никуда, можешь всегда снова как будто перечитывать. Потом она спала полдня, потом поела наконец. Бледная, тихая, но получше.
А сегодня, представляете, — пошла в школу, а телефон нашелся! Охранник ей отдал! Но мы уж решили — купим новый, а этот пусть дома лежит, чтоб надежнее. На память.

Я предупредила, что девочку может еще временами накрывать, ничего страшного, просто быть рядом, на всякий случай дала телефон детского психолога, если что, и мы попрощались.

И хорошо, что такая тетя чудесная. Не начала ругать или "развеселивать", не потащила сразу в магазин за другим телефоном, не требовала "прекратить" и ничего такого. Почувствовала, что дело серьезно и была к ребенку очень бережна. Думаю, если б я и не сказала, девочка сама бы ей про смски призналась, не в этот день, так на следующий.

Важно знать, что взрослые часто детское горе не распознают, потому что оно бывает отсроченным, и вообще кажется, что "он уже успокоился и все забыл", особенно если ребенок еще младше. Дети часто переживают горе "по частям", осиливая за раз столько, сколько могут. И мы можем годами не знать, что он каждый вечер смски перечитывает. Или еще что. И если ребенок пережил потерю, в случае любой явно странной, неадекватно острой реакции надо как минимум создать условия для контакта и доверия, тогда он сможет пережить еще кусочек своего горя и двинуться дальше, к восстановлению. Если в этот момент начать воспитывать или обесценивать его чувства "подумаешь, было бы из-з-а чего так растраиваться", доверие и привязанность будут нарушены, а горе "застрянет". Это касается не только случаев смерти близкого, но и вынужденной разлуки: развод родителей, отобрание ребенка и т. п.

Людмила Петрановская
http://ludmilapsyholog.livejournal.com/131705.html

В большинстве случаев люди начинают и продолжают употреблять алкоголь ради его воздействия на эмоции. Алкоголь в силу своего химического действия является мощным эмоциональным регулятором. Вот только несколько из «эмоциональных эффектов», которые он может приносить: повышение настроения, расслабление, снятие стресса и эмоционального напряжения, повышение эмоционального тонуса, усиление позитивных эмоций, снятие эмоциональных блоков и комплексов.

В то же время, в психике человеку существует собственная внутренняя система регуляции эмоциональных состояний. Эта система не появляется у человека с рождения (вернее она присутствует с самого рождения в примитивном, неразвитом виде), а развивается в процессе взросления личности человека. Причем развивается эта система не в пассивном развитии (не сама собой), а в активном (при активном ее использовании и тренировке). То есть чувствовать в этом мире себя хорошо – это способность, которой необходимо активно учиться в процессе жизни, она сама собой не возникает.

Понятно, что чем меньше человек занимался своим эмоциональным развитием и чем больше эмоциональных травм у него присутствует, тем в большей степени он будет склонен искать какие-то внешние «костыли» для помощи своей системе регуляции. Чуть ли не идеальный такой «костыль» – алкоголь. А что же будет происходить, когда вместо развития внутренней системы регуляции человек будет использовать алкоголь? Ответ очевиден – внутренняя система регуляции эмоций при этом будет разрушаться. Причем будет разрушаться не только сама система регуляции эмоций, но и вся эмоциональная сфера человека.

Вот некоторые из долговременных и стабильных негативных последствий в эмоциональной сфере, которыми человек платит за кратковременные «положительные» эффекты алкогольного опьянения:

1. Эмоциональное огрубление (уплощение) – уменьшается разнообразие эмоций, эмоции становятся более грубыми, примитивными (постепенно исчезают «высшие» эмоции, такие как любовь, интерес, близость, эстетические эмоции), увеличивается эмоциональная холодность, равнодушие бесчувствие, остается небольшое количество примитивных эмоциональных состояний – тревоги, раздражения, депрессии, эйфории, апатии.

2. Нарушение регуляции эмоций – эмоции становятся трудноуправляемыми, эмоциональные состояния начинают управлять мышлением, поведением. В конце концов, становится невозможным избавится, или даже уменьшить нежелательные эмоциональные состояния, негативные эмоции начинают руководить всей жизнью человека.

3. Алекситимия (эмоциональная слепота) – трудности с распознаванием и различением эмоций. Человек перестает понимать, что он чувствует, и чувствует ли вообще.

4. Эмоциональная возбудимость – импульсивность, неожиданные неконтролируемые вспышки эмоций на, казалось бы, незначительные события.

5. Эмоциональная ригидность – «зависание» в неприятных эмоциях, эмоциональная реакция на единичное событие перерастает в эмоциональное состояние (к примеру, злость на какое-то мелкое событие утром перерастает в раздражение на весь день).

6. Эмоциональная нестабильность – эмоции самопроизвольно меняются, происходят беспричинные перепады настроения.

7. Преобладание негативного спектра эмоций – начинают постепенно преобладать негативные эмоции (раздражение, тревога, вина, стыд, депрессия, апатия), положительные эмоции постепенно уходят.

В общем, регулярное употребление алкоголя приводит к очень болезненному состоянию эмоциональной сферы, с которым (из-за разрушения системы эмоциональной регуляции), человек самостоятельно сделать ничего не может. Так как такое эмоционально состояние становится непереносимым, такому человеку приходится прибегать к внешнему регулятору (употреблению алкоголя). Употребление алкоголя приносит временное облегчение, но еще больше разрушает эмоциональную сферу и т.д. Так образуется замкнутый круг развития эмоциональной зависимости от употребления алкоголя (положительная обратная связь между разрушением эмоциональной сферы и необходимостью в употреблении алкоголя).

Таким образом, алкоголизм с полным на то основанием можно назвать болезнью эмоций. И, как следствие, лечение алкоголизма без «лечения» эмоций будет просто невозможным. Любой подход к лечению алкоголизма должен включать в себя восстановление эмоциональной сферы. Если просто ориентироваться на прекращение употребления, то: а.) это окажется малоэффективным (человек все равно будет возвращаться к употреблению для облегчения своего эмоционального состояния); б.) это будет в чем-то даже изощренно-садистический подход – забрать у человека единственный инструмент снятия эмоциональной боли, не дав ничего ему взамен.

Какие тогда этапы такого «эмоционального лечения алкоголизма»?

1. Остановка употребления. Без остановки употребления (причем любых психоактивных веществ) о никаком восстановлении эмоциональной сферы речи идти просто не может.

2. Нахождение альтернативных внешних эмоциональных ресурсов. Человеку нужна на первое время замена алкоголя, то, что может принести эмоциональное облегчение. Таким хорошим ресурсом могут стать общества взаимопомощи (самое известное и наиболее распространенное – Анонимные Алкоголики). Может быть совмещена (а может происходить отдельно) работа с психологом (по эмоционально-поддерживающему принципу). Еще один путь - реабилитационные программы.

3. Обучение управление эмоциональными состояниями. Способы – дневники эмоций, дневники самоанализа, работа над автоматическими мыслями, обучение релаксациям и др.

4. Решение внутренних конфликтов, приводящих к болезненным эмоциям.

5. Решения травм детского развития.

Этот процесс длительный, занимающий годы, требующий вклада собственных усилий и помощи профессионалов в восстановлении эмоциональной сферы (психологов).

При таком подходе целью «лечения алкоголизма» является не прекращение употребления, а восстановление способностей человека полноценно эмоционально жить, испытывать радость от жизни и интерес к ней, чувствовать себя гармонично и наполнено, быть довольным собой и своей жизнью, уметь любить, надеяться и верить. В общем, целью «эмоционального лечения алкоголизма» является то эмоциональное состояние, при котором человеку не будет хотеться употреблять. Прекращение употребления при этом не является самоцелью, а только вынужденной мерой.

Данный подход действителен не только для алкогольной зависимости, но и для любых других, как химических так и нехимических. Необходимо не просто избавиться от своего зависимого поведения, но и научиться чувствовать себя без него хорошо.

Автор: Старков Денис

Амир Тагиев, специалист по работе с подростками, со-организатор лагеря «Кавардак», бизнес-тренер, эксперт по переговорам и коммуникациям и просто папа, рассказал о том, что нужно современным детям, и какова роль отца в их воспитании.

Какие они, современные дети?

Такие же, как и были! Во-первых, дети – это прямое отражение родителей. И мы достаточно смело можем сказать, что то поколение, которое есть, оно такое же во многом, как и предыдущее. Меняются только формы проявления человека.

Например, если человек раньше боялся общения, сидел дома или общался с какой-то очень маленькой группкой людей, то сейчас он сидит в интернете. Если не знать подростков, то складывается глубочайшее заблуждение, что им сейчас проще: они же могут сесть в интернет и чувствовать себя там очень открыто, могут писать, что хотят. Да нифига!

У них столько правил общения, столько правил комментариев! Ты не так пошутил – тебя отфрендживают сразу. На самом деле, там все жестче на данный момент, чем в реальном мире. И поэтому часто подростки только охотно читают и делают перепосты – картинку, либо чужую мысль.

И даже комментариев стараются особо не оставлять. Но если вы посмотрите, что делают 90% взрослых в социальных сетях, которые все отчетливо понимают про своих детей, - ровно то же самое. Единственное что, они могут перепостить открытку и написать : «Ну я всегда так думала! Или «Я всегда об этом мечтал».

А какие они – современные родители?

Все зависит от того, родителей каких детей мы имеем в виду. Если мы говорим про родителей новорожденных, то я смотрю на них, и у меня душа радуется. Они все читают, делают осознанный выбор. Они из двухтысячных, поколения интернета. Это абсолютно другая формация родителей. Она классная, и я очень верю в них. Они заложат очень много мощного потенциала в общество.

Старшее поколение я бы поделил на две части. Первые – это те, кто со времен своей юности остался в бесконечном внутреннем конфликте с собой: что же я должен делать в этой жизни? Как же я должен жить? У этих людей ребенок появился, когда они только-только начали набирать обороты. А тут бац – надо менять свою жизнь. И это родители, которые тотально недовольны своей жизнью.

Сначала после распада Советского Союза они ждали, что кто-то придет и их жизнь изменится. Придет Ельцин, и они станут жить лучше. Не стали. Придет Путин, и они станут жить лучше. Не стали. Они как поймали еще в советские времена эту фишку, что за тебя должен большой дядя все сделать. И все время ждут, что кто-то придет и изменит их жизнь.

Другие, оказавшись на улице, не в смысле того, что без родителей, а оказавшись сами с собой, видя, что их родители не в состоянии сейчас оказать мощную поддержку, начинали рвать пространство: что-то делать, менять. И это взрослые, которые абсолютно довольны своей жизнью. К моменту родительства они успели как-то отрефлексировать, прийти к тому, что на самом деле нужно жить себе в удовольствие и радость.

Как этого добиться? Это искать самого себя, мне кажется. Всегда. Какой я? Какое мне нужно окружение? Какие мне нужны люди вокруг? И эти люди начинали расти, придумывать свои бизнесы и так далее и тому подобное. Эти ребята до сих пор в таком режиме: высокий уровень энергии, высокий уровень ответственности за самого себя, и как следствие, за своего ребенка. Не страха, а именно ответственности. Они очень дружественно относятся к своим детям, и очень дружественно с ними строят отношения.

Какие различия в подходах, основанных на страхе и на чувстве ответственности?

Страх и ответственность - это два принципиально разных момента, которые все время подменяют. Говорят «ответственность», а на самом деле это дикий страх за своего ребенка. Но там, где страх, там недоверие. Где недоверие, там нет любви.

Ответственность за своего ребенка – это осознание того, что я обязан ему дать, что я могу ему дать, что я хочу ему дать. Ответственность - это понимание собственных границ во влезании в чужую жизнь. А жизнь ребенка – это чужая жизнь. Это не твоя жизнь. Это суперважно. Страх и недоверие – это состояния, в которых родителям на самом деле все равно. Тут им только важно, чтобы ты был живой. И такие родители даже так говорят – мне важно, чтобы ты был живой. А в таком состоянии не передается знание, о том, как быть живым, как быть здоровым и т.д. Потому что в этом состоянии такая гиперопека - унижающая и уничтожающая любое достоинство. Либо ребенок ломается под этим и становится инфантильным, либо ему рвет башню, и он начинается требовать абсолютно права на собственную жизнь. И тогда никто уже не может это нормально остановить.

Что такое осознанное родительство?

Я бы сказал так – неосознанный родитель находится в постоянном контакте С СОБОЙ. Если я нахожусь в постоянном контакте с собой, то мне важно, нравится ли мне сейчас то, что происходит с моим ребенком: что он ходит туда-то, занимается там-то и тем-то. Это стратегия: «Я хочу, чтобы ты был счастлив». И дальше: «Я хочу, чтобы ты был счастлив через 10 лет, когда позврослеешь. Тебе нужно, чтобы у тебя была хорошая работа, хорошее окружение, чтобы ты знал английский. Ты будешь счастлив. А сейчас – потерпи.» По мне, это дико смешно. Человек хочет быть «здесь и сейчас «счастливым». Он СЕЙЧАС хочет сейчас чувствовать это счастье.

Осознанный же родитель находится в постоянном контакте С РЕБЕНКОМ. Для осознанного родителя важно спросить своего ребенка, нравится ли ему этим заниматься, хочет он этим заниматься или не хочет. Это стратегия «Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты счастлив?». И далее: «Вот сейчас ты счастлив?»

При этом надо учесть, что ребенок где-то что-то может недопонимать. У него могут быть какие-то другие приоритеты. И где-то нужно поддавить. Это нормальная история. И здесь только осознанность нужна. Конечно, если я понимаю своего ребенка, наблюдаю за ним, я вижу, что с ним происходит – он просто ленится или у него расписан график так, что он не может никуда вставить прогулку со своими друзьями. Я бы тут периодически спрашивал, не хочешь ли ты от каких-то занятий отказаться, а действительно ли все это сейчас должно быть?

Для мам сейчас очень много ресурсов, которые пишут о том, какими мамами надо быть, что делать, как делать, специальные группы, в которых можно обсудить что-то, задать вопросы. Есть ли нужда в чем-то подобном для пап?

Здесь есть два важных момента. Первый момент: в 90% случаев все эти материалы написаны не для мам, а для родителей вообще. Но мы настолько все привыкли – и в России это очень сильно видно, что когда мы говорим «родители», мы подразумеваем «мама».

Мама - это такой главный родитель. Так сложилось исторически, и сейчас это так выглядит, потому что нередко папы бросают семьи, уходят и создают новые. В реальности же, если мы еще раз пересмотрим эту массу материалов, то заметим, что зачастую написано слово «родители», но мы за этим не слышим, не видим слова «отец». И вторая фишка в том, что чтобы начать видеть, НУЖНО, чтобы появлялось слово «отец». А этого практически нет. У женщины есть материнский инстинкт, заложенный природой, и она знает, КАК. А я папа – у меня такого инстинкта нет. И мне, по-честному, нужна такая же поддержка, а может, даже и большая, потому что я тоже хочу понимать, правильно ли я делаю.

Конечно, если отец хочет, по-настоящему хочет, то он все найдет и прочтет, и поймет, как и что. Но с точки зрения того, как информационное поле общества взаимодействует с отцом, я бы сказал, на сегодняшний день в Москве уж точно посыл такой - ты можешь быть, а можешь не быть.

Какова роль отца в воспитании вообще?

На самом деле, с того момента как мама перестает кормить грудью, роль отца становится стопроцентной. До этого момента роль папы действительно не очень значение имеет. Мама вскармливает, ребенок привязан к ней, но как только он отцепился от груди, скажем, от года, то здесь важен отец. Даже хотя бы потому, что маме чисто физически уже тяжело таскать на руках годовалого ребенка. Хорошо, если это делает папа. В этом случае ребенок чувствует, что он не обуза, не тяжесть.

Что современный отец должен в семье делать обязательно, какими качествами обладать?

Ровно то, что и мама. Должен уметь общаться со своим ребенком, взаимодействовать, говорить. Здесь очень многое будет связано с возрастом. Если мы говорим про маленьких детей, то там очень важно, чтобы папа поборолся, пободался. Мальчикам это очень важно! Они себя так лучше чувствуют. Это где-то в 2,5 года. Что такое папы мальчиков? Неважно, в каком возрасте, но здесь принципиально важно совместное рукоделие. Потому что мы начинаем вместе создавать. Что-то делаем. И здесь может быть две стратегии. Первая - я знаю как, и я тебя научу. И вторая - я тоже не знаю, но это будет весело. И тогда мы вместе узнаем. Тут еще можно сказать, что я точно так же, как и он, не знаю, и он может предлагать классные идеи. Тут папа должен уходить от мысли, что вот велосипед выглядит так. И если мы решили с сыном сделать велосипед, пусть это будет самый сумасшедший велосипед на свете. Второй вариант: я говорю: «Сынок, я знаю, как делать велосипед. Сейчас мы сделаем с тобой лучший велосипед на свете». И тогда я передаю знания. И это рукоделие, оно может в разных вещах проявляться. Особенно эта совместная деятельность важна лет в 8-9. Чем больше в этом возрасте вы этого закладываете, уход от каких-то правил, стандартов, норм, тем больше это становится нормой. И как раз папам это просто.

А если это папа девочек?

С девочками - это другая история. Папа для них всегда - это такой принц. И здесь очень важно девочку поддерживать в том, какая она прекрасная, какая она восхитительная. Также очень важно для папы одинаково поддерживать и маму в ее красоте. Иными словами, поддерживать их обеих. Чем больше папа будет себя проявлять как принц, тем больше у него шансов, что его дочь не выйдет замуж за плохого человека. Вот принцип таков. Чем больше он сам себя ведет плохо, тем больше шансов, что завтра он будет ломать копья и слушать истории из разряда «блин, мой муж дебил» и т.п.

Какие вопросы с детьми лучше, чтобы обсуждал папа?

Это касается и папы, и мамы. Тут надо раз и навсегда зарубить, что ребенок – это отдельный человек, способный на свои эмоциональные реакции. Это значит, что у моего ребенка может быть сформирована какая-то большая близость с мамой, а не со мной. Это означает, что, например, такие вопросы, как жизнь и смерть, я бы предложил маме обсудить. То есть тому, с кем больше контакт. Если мы сами чувствуем, или я понимаю, что у ребенка контакт ближе со мной, то, конечно, я возьмусь обсудить с ним такие важные вещи. Есть три важные темы, которые будут возникать всегда. Во всех кризисных периодах жизни они всплывут так или иначе, и про них придется говорить. Это рождение само по себе. Под ним мы будем подразумевать жизнь, смерть и секс. И здесь очень важно, особенно для мальчика, как отец не испугается говорить, например, про секс. Насколько он способен сам без невроза говорить о сексе. И о том, что это нормально.

С девочкой, соотвенственно, папа может поговорить о мальчиках. Очень важны истории пап, как он ухаживал за мамой до замужества. Очень важно показывать какие-то фотографии, обсуждать их.

В каких случаях роль отца в семье может оказаться особенно важной?

Есть в развитии ребенка определенные фазы. Не просто так это все природой предусмотрено. Если у ребенка один родитель, то вероятно, что ребенок через эти этапы проходит каким-то другим путем. Это не значит, что плохо. Просто другим. Самый яркий пример, когда в 4 года начинается такой момент, когда все мальчики женятся на мамах, а все девочки выходят замуж за папу, хотят они того или нет. Так заложено, что они начинают взрослеть и играть в эту игру. Если отец есть, и его функция здоровая - то есть он сам никак и ничем не травмирован, то в этом случае ребенок пройдет эту стадию очень хорошо и спокойно. Открепится от мамы, спокойно будет искать свое развитие.

Если отца нет или он травмирован как-то, то тут все по-разному очень. Приведу пример. У меня был клиент, которого я персонально вел. Мальчик, 13 лет. Его колбасило во все стороны, он убегал из дома. При этом семья очень хорошая. Оказалось, что мальчик был второй ребенок в семье. А вот у папы была такая история. Он встретил маму, был в нее дико влюблен. Ему очень нравился секс. Они оба были очень молодые. Все классно. И тут она взяла и забеременела. И секс на этом закончился. Она родила ребенка, и только-только у них, казалось бы, все вернулось, появился второй малыш. И неожиданным образом это вывело на такую вот жесткую конкуренцию между отцом и сыном. Потому что в тот момент, когда ребенок в 4 года стал говорить о том, что он женится на маме, для папы это вызывало дикую совершенно реакцию. И вот они в такой борьбе и пребывали.

Часто папы много работают. И как в таких условиях тотальной нехватки времени не потерять связь с детьми, поддерживать близкие, доверительные отношения?

Меня вот честно всегда пугает фраза – много работает. Я вот всегда смотрю и пытаюсь понять – а ты зачем это делаешь? Чтобы что? Что ты хотел? Ты хочешь машину большую, квартиру? И, как правило, я слышу - я хочу, чтобы у моего ребенка было все! Образование и т.д. – А ты хочешь, чтобы ребенок был счастлив? Спроси его, он счастлив? Если ему не хватает общения с тобой, все это никому не нужно. Потом ты эти деньги будешь тратить на психологов, которые будут заниматься твоим ребенком. Или откупаться от милиции, или платить, чтобы вытащить его от наркологов. У этого нет цены! Если я сам понимаю и оцениваю, что моему ребенку не хватает моего общения, если я не дебил, то обязательно перестрою свою жизнь. И я могу перестроить. Нет такой работы, которую невозможно было бы перестроить. Одно время выходило много американских фильмов, продвигающих эту идею, потому что у них это была проблема. Теперь у нас это все пришло. Я вот знаю, что вполне могу взять Орана (сына Амира – прим.ред.) на переговоры. И он мне никак не помешает. На самом деле он будет нормально сидеть, ползать под столом. Мы видим границу только там, где мы хотим. Если человек чувствует, что ему не хватает общения с ребенком, ничего не должно ему препятствовать. Потому что у этого зашкаливающая цена.

Есть ли какой-то секрет воспитания ребенка?

Да нет никакого секрета. Во-первых, надо просто говорить с ребенком. А очень многие родители все свое общение сводят к: «Ты уроки сделал?» И это дико неинтересно. Это большая проблема, если родители начинают терять себя как личности.

Страшно, если ребенок становится предметом самовыражения личности родителя. Ребенок от этого всегда будет пытаться уйти. Тут только один выход - быстро начать заниматься собой, перебирать собственные ценности. А что для меня, как для личности, важно? Не ребенок. А именно для меня. Что мне интересно, что нравится? Лепить из глины? Отлично. Значит надо идти и лепить. И не ждать со стороны ребенка: «О, мама ты так круто слепила». Делать это надо для себя. Исключительно для себя и получать удовольствие. В определенный момент ребенок сам скажет: «О, откуда у нас такая чашка? – Это я слепила». И он пропрется от того, какая у него мама крутая.

Во-вторых, развлекаться надо вместе с ребенком, что-то вместе делать. И, в-третьих, касаться чего-то живого, общаться с живым. Не зоопарк, а открытая ферма, лес. Город захлестывает, и здесь сложно уловить вот эту энергию жизни. А в лесу она есть, там ею можно наполняться. Мы с детьми в лагере медитируем, например. Задача простая – дать ребенку собраться в одну точку. Мы приходим в лес, и я говорю, что сначала надо найти свое место, где будет прям кайфово. И дети ходят по лесу, чувствуют. Потом задание номер один – мы максимально закрываем глаза и собираем все звуки, которые там есть. Затем задача переместить фокус на самых дальних птиц, которые далеко-далеко где-то поют. Вы не представляете, какие лица у детей становятся, какая фокусировка! (с восхищением). И круто приезжать и делать это с родителями. Приехали в лес, устроили соревнование, кто больше услышит. Пусть это будет как игра. И это классно.

http://ezhikezhik.ru/reviews/amir-tagiev-esli-rebenku-ne