Автор: Наталия Кедрова

НОВИЗНА, ИСПУГ И ЛЮБОПЫТСТВО

Не очень-то я понимаю, зачем мне было писать сейчас этот текст. Наверное, из вредности к компьютеру, который взял и стер все мои мысли, как нечто совершенно не имеющее ценности. Да и какой вообще может быть смысл в этих заметках? Только то, что можно рассмотреть происходящее рядом немного более детально, увидеть яснее.

Идея сопоставления любопытства и испуга вышла из размышлений о психологической природе детства. Как не верти, дети и взрослые все же чем-то отличаются друг от друга.

Если посмотреть на всю жизнь человека в целом, как на один долгий цикл опыта, сильно растянутый во времени, от рождения до смерти. Из фона, хаоса случайностей возникает новая жизнь, в течение которой человек соприкасаясь с доставшимся ему миром сотворяет уникальную форму для этой жизни – себя. Потом эта форма разрушается и переходит в фон, передавая ему новую энергию. Возникает из ничего и возвращается в ничто. В этом длинном цикле опыта время детства – это период предконтакта, ориентации в мире, время постоянного знакомства с новым в себе и в окружающих. Новым оказывается тело, (меняющимся и обновляющимся оказывается тело) его ощущения и меняющиеся возможности, новым оказываются восприятие мира и предметов и отношений в нем, меняются способы обращения с предметами, меняются средства взаимодействия с людьми. Полученный опыт обогащает (формирует расширяющийся фон) фон, дает пространство для возникновения новых фигур. В этом проявляется одно из основных различий ситуации детства от ситуации взрослости: «взрослый» скорее склонен узнавать старые, знакомые формы, поддерживает таким образом стабильность восприятия мира, ребенку часто приходится создавать свои формы. (Константность восприятия является важной характеристикой познавательных процессов условно здорового взрослого). Взрослые предлагают ребенку много готовых культурных форм для переживаний и действий, общения и размышлений. Но при этом ребенок постоянно создает собственные формы, много примеров можно вычитать у Чуковского «от 2 до 5», можно и просто понаблюдать, как это происходит. Если под рукой есть подходящий ребенок. Например, слушая какую-нибудь песенку, взрослый легко узнает слова, а для ребенка это могут оказаться совсем неожиданные сюжеты, которые взрослому и в голову-то не придут.

Так что суть детства – это длящаяся ситуация встречи с новизной, ситуация ориентации (и распознавания) в окружающем мире, ситуация постоянного переживания новизны ребенком.

Теперь давайте посмотрим, как происходит это переживание новизны в опыте ребенка. Среди известных нам способов встречи с новизной я бы выделила два основных: первый – это любопытство, а второй – испуг, одно – притягивает к новизне, другое – отодвигает, одно способствует росту, другое – остановке.

Первый шаг – это заметить, что что-то отлично от известного, что-то новое появилось и удивиться. Удивление вызывает фиксацию внимания на новом, кратковременное замирание для аккумулирования возбуждения.

Второй шаг – это обращение с возникшим возбуждением, трансформировать возбуждение в любопытство или в испуг, т.е. или приближаться и изучать, или прятаться, убегать.

Испуг или любопытство определяется:

· степенью предполагаемой опасности,

· дистанцией до нового и соответственно временем сближения,

· доступностью ресурсов, например в виде родителей,

· реакцией родителей на это новое,

· складывающимся опытом встречи с новым.

При этом любопытство может идти параллельно испугу – чуть приблизился, испугался и замер, переждал, сориентировался и снова немного приблизился, испугался и отодвинулся обратно, т.е. в режиме качелей, балансируя между любопытством и испугом.

Испуг может быть вызван и появлением нового, и излишней агрессией окружения на ребенка, которого это окружение заставляет определенным образом реагировать на новизну, например, пугаться.

Любопытство (хотя в психологии существуют такие понятия как ориентировочная реакция и познавательная активность, любопытство в большей степени передает субъектный характер, особенности переживания человека при встрече новизной) – переживание возбуждения, интереса к некоторому внешнему или внутреннему объекту, стремление приблизиться, завладеть объектом, чтобы его рассмотреть, прочувствовать, понять, освоить, разместить в картине мира, непонятное сделать понятным, чужое – своим – идентифицировать то есть. Любопытство опережает оценку значимости предмета для человека. Еще не важно, полезно это или нет, вкусно или противно, удобно или тесно, но оно уже ужасно интересно.

Интерес при любопытстве (т.е. Любопытство больше интереса?) вызывает не жизненная необходимость определить ситуацию как опасную или безопасную, или необходимость решить насколько съедобен или полезен попавшийся на глаза предмет. Напротив, любопытство – и не случайно его часто называют пустым, праздным, бесцельным – направлено только на исследование свойств, особенностей предмета, и это возбуждение, эта активность определяются в большей степени эффектом новизны, чем витальными потребностями организма. Любопытный слоненок, не был голоден, когда спрашивал, что ест на обед Крокодил, а Пятачок с Винни-Пухом не собрались устраивать ферму для Слонопотамов, им просто это было любопытно…

По мере развития ребенка любопытство приобретает различные формы. По-видимому, первичная врожденная форма реакции организма на новизну – это простое сосредоточение на телесных ощущениях внутри и на том, что снаружи – звуке, свете, движении.

(Может, при появлении нового происходит сканирование своего тела для мобилизации сил на случай опасности? Мне не нравится слово сосредоточение, сосредоточение это фокусирование внимания, удержание внимания на чем-то, увеличение энергетического тонуса. А ты используешь в расшифровке сосредоточения термин замирание активности, а активность замирает только внешняя – внимание и восприятие очень активны. Может, тогда написать – замирание внешней активности и т.д.) Сосредоточение включает в себя замирание активности и яркое выделение фигуры на остальном фоне – сосредоточенное внимание. Затем ребенок включает все больше двигательной активности, все дольше удерживать внимание на предмете, следует за ним, приближается к предмету руками, телом, взглядом. Включаются рот (все тянет в рот, не если не отнимать, то многое и выплевывает), руки, (все хватает руками, все разбирает, бросает, засовывает), глаза и уши, речь (обо всем спрашивает).

Все новое – более привлекательное, притягивающее, его хочется удержать, поисследовать его свойства, наконец, поэкспериментировать с его возможностями. Новое надо попробовать на вкус, на ощупь, попробовать разгрызть или разобрать на кусочки, рассмотреть со всех сторон и заглянуть внутрь. С новым надо поэкспериментировать, потыкать им в разные места, и посмотреть, что получится. В таком случае проявления любопытства могут быть достаточно активны, агрессивны по отношению к объекту изучения, разрушать границы и нарушать целостность. Происходит разжевывание реальности при помощи вопросов, экспериментов, анализа. Это заставляет взрослых стараться ограничивать детское любопытство, стараться управлять возбуждением новизны, предлагая уже готовые ответы, способы действий еще до возникновения вопросов, или просто пресекая эти бессмысленные вопросы и действия.

И правда, детское любопытство нецеленаправленно, не ограничено конкретной задачей, часто случайно и не утилитарно, бесполезно с точки зрения непосредственного практического результата. Оно во многом является откликом, реакцией на ситуацию, носит полевой характер. Что-то неопределенное, незавершенное создает напряжение и стремится к разрядке. Непонятно, зачем тут эта кнопка – надо на нее нажать. На столе среди ручек и бумажек выделяется колокольчик – хочется позвонить. Это так же раздражает взрослых, и они стараются ограничить детское любопытство (подобно тете Страусихе и дяде Павиану, которые дубасили любопытного Слоненка).

Во многих культурах любопытство расценивается как неприличное действие, нарушающие чужие границы, проявлять излишнее любопытство к чужому человеку, чужой жизни несолидно, недостойно, а иногда и опасно. История про жен Синей Бороды служит тому примером, а любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

В результате проживания любопытства, переживания возбуждения от появления нового, приближения к неизвестному, иному, проживания опыта собственной активности экспериментирования и исследования, создается новое представление о мире, в котором существует знаемое и незнаемое, близкое и иное, переживание «я знаю» и «я не знаю».

Для гештальт-терапии тема любопытства очень важна еще и тем, что именно любопытство является содержанием предконтакта, а не тревога, как говорят некоторые. Думаю, что содержанием предконтака является рост энергии, и появляется неструктурированное возбуждение, которое легко облечь в форму тревоги или любопытства. Любопытство развивает контакт, а тревога его притормаживает. Именно благодаря любопытству возможно удерживать внимание к новому и сосредоточение на ощущениях, экспериментирование и готовность встретиться с неожиданным результатом, большим, чем удовлетворение непосредственной потребности, находиться в состоянии творческого предразличия, так важного для терапевтической работы.

Остановленное любопытство становится скукой, застоем, повторением старых стереотипов. Мы всегда отмечаем скуку как признак интроецирования, отказа от собственного агрессивного интереса. Не говорите мне, что там, за этой дверью, я хочу сам это узнать. Наличие любопытства свидетельствует о том, что мы имеем дело с ситуацией новизны и нам есть, чем заняться в терапии.

Исследования полевого поведения в школе Левина, непроизвольного внимания могут добавить новые краски к любопытству. Последовательность проживания любопытства: сосредоточение, приближение, исследование, эксперимент, идентификация, удовлетворение, переживание «я знаю!» (обнаружение, фиксация, замирание, сосредоточение, изучение издалека, приближение и изучение вблизи действуя с объектом, исчерпывание взаимодействия, идентификация и записывание в память, удовлетворение переживание «я знаю!»)

Первый шаг, безусловно, телесный и предметный, сосредоточение предполагает концентрацию органов восприятия на определенном объекте, а вот остальные могут быть прожиты и в воображении.

(Еще интересно было б рассмотреть голод и агрессию любопытства – ведь любопытство это голод до нового, жадность до впечатлений, информации. Именно так это понимается в психоаналитическом подходе, если мне не изменяет память.)

Новизна может вызывать у человека не только ориентировочную реакцию, сосредоточение и дальнейшее любопытство. Ситуация может измениться слишком неожиданно, непредвиденно, и тогда реакция человека окажется противоположной – возникнет испуг. Непредвиденное появление чего-либо в поле зрения, резкий звук или резкое изменение, неожиданная потеря опоры тела вызывают непроизвольную реакцию: тело замирает, дыхание приостанавливается. Уотсон в свое время исследовал и описал два врожденных видов страха у детей: младенцы пугались громкого звука и потери опоры. Затем появляется испуг при резком появлении темного объекта в поле зрения.

Думаю, что точнее всего эти реакции описаны детскими невропатологами, так они регулярно используют это на практике. Проверяя здоровье новорожденного, врач поднимает младенца вверх и затем резко опускает его вниз. Если при этом ребенок задерживает дыхание, растопыривает руки и пальцы, таращит глаза, а потом наоборот, закрывает глаза, пронзительно вопит и зажимает кулачки – то считается, что такой младенец обладает здоровыми рефлексами, здоровой психикой: он пугается. Такая же врожденная реакция наблюдается у младенца на резкий громкий звук: он тоже пугается. После переживания испуга – реакции на резкое изменение стабильности ситуации – происходит восстановление потерянной стабильности и безопасности. У ребенка выравнивается дыхание, именно поэтому он, чаще всего, испугавшись громко вопит, восстанавливая задержанное дыхание. Ребенок вновь находит опору и защиту для своего тела, он цепляется руками за что-нибудь более устойчивое и крепкое, чем он сам, иногда повисает, иногда обнимает всем телом. Уже после того, как вернулись дыхание и опора для тела, ребенок начинает ориентироваться в ситуации: что же происходит? За что уцепился? Где оказался? Что новое появилось? Таким образом, переживание испуга состоит из двух этапов: переживания самого испуга и восстановления стабильности, безопасности, и возвращения к любопытству

Это особенно важно для терапии, так как часто терапевт имеет дело именно с тем, что человек не может самостоятельно вернуться к безопасности и стабильности, не может использовать свое любопытство для ориентации в изменяющемся мире.

Реакция испуга является непосредственной и непроизвольной, ее невозможно избежать не только ребенку, но и взрослому. Испугавшись, человек вздрагивает, замирает, не дышит, не видит, не понимает, что происходит. И с этим невозможно ничего сделать по своей воле, испугался – все. Но дальнейшее течение событий может пройти естественным путем, а может быть прервано в силу разных обстоятельств. Если человек не начнет сразу плакать, кричать, звать на помощь или браниться и ругаться, дрожать, если не сможет вернуть себе дыхание и чувствительность, то он рискует так и остаться застывшим в вечном испуге, оцепеневшим, бесчувственным, не осознающим своего испуга.

С ребенком так может случиться, например, если окружающие взрослые просто не заметят затянувшийся испуг ребенка, не дадут необходимой поддержки, спокойствия, понимания того, что происходит, не прикоснуться, не возьмут за руку, чтобы вернуться к жизни, или остановят крик и движения, или сами испугаются или пристыдят или еще что-нибудь устроят. В этом состоянии практически невозможно сосредоточиться на своих ощущениях, невозможно исследовать и экспериментировать, можно только спасать свою жизнь. Но из-за ограниченности возможностей восприятия это может оказаться затруднено.

В замечательном рассказе Эдгара По «Низвержение в Мальстрем» описано, как два брата-моряка оказались в смертельном водовороте. Один из них был в страхе, озабочен только спасением своей жизни и переживал ужас из-за невозможности противостоять бедствию. А другой, несмотря на смертельную опасность и безнадежность положения, оказался заинтересован происходящим, обратил внимание на закономерность движения предметов в водовороте и спасся.

Чтобы как-то справиться с возникшим напряжением, восстановиться от испуга, необходимо как-то разрядить возникшую агрессию словами, голосом, движениями: вскрикнуть, заплакать, выругаться, махнуть рукой, как-то рассердиться на возникшую ситуацию. Маленький ребенок просто громко плачет, ребенок постарше сердится, может отталкивать и напугавший его предмет и пытающихся помочь взрослых, взрослые люди тоже сердятся, бранятся, даже иногда дерутся. Это очень заметно, например, в ситуации дорожного движения. Даже милейшие люди начинают браниться и сердиться, совсем не потому что проявляется их агрессивность, а потому что на дороге очень много разных неожиданностей. Отреагирование напряжения позволяет восстановить дыхание, движение, вернуться к телесным ощущениям, к собственной жизненности. Недаром во многих технологиях работы с психической травмой, с тяжелыми переживаниями уделяют так много внимания отреагированию. Как указал в этом месте Лев Черняев – не пустому отреагированию, а направленному отреагированию, направление на восстановление внутренних сил, бегство и защиту.

Однако это еще не весь путь, который необходимо пройти для завершения переживания испуга.

В момент испуга, неожиданности человек воспринимает ситуацию целиком, не очень различая детали. То, что воспринимается – запоминается ярко и надолго. Огонь, шум, слово, взгляд, пространство – любая деталь может остаться как сигнал опасности и угрозы, который останавливает активность.

Происходящее воспринимается враждебным и опасным и требуется активная защита от непонятной угрозы. Все враги, все опасно, ничего не надежно, собственные границы хрупки, тело уязвимо. Как говорил Пятачок: Ой-ой, спасите-помогите! Необходима надежная поддержка от других людей, от внешних обстоятельств, нужна твердая почва под ногами или крепкая опора в руках. Тогда можно восстановить чувство надежности собственных границ, безопасность присутствия в данный момент ситуации. Нужны силы, чтобы во что-нибудь вцепиться или на что-нибудь опереться, надежное, устойчивое и бесстрашное. Напуганные обезьянки в опытах Харлоу вцепляются в проволочную или шерстяную маму-обезьяну, напуганные дети забираются на руки или хватают за руку, взрослые тоже находят что-то стабильное: компьютер, молитву, бутылку, музыку, друга.

Чем сильнее испуг, тем крепче и надежнее нужна опора, тем сильнее ребенок готов в нее вцепиться, и дольше держаться, не разжимать рук или чем там удалось прицепиться. И не всегда человек осознает, в чем именно он нашел себе опору и защиту, когда падаешь – нет времени выбирать, какая веревка самая прекрасная, тут вообще не до выбора. Когда напряжение испуга уменьшается, можно ослабить цепляние и вернуть себе подвижность в пространстве, отпустить надувной круг, мамину руку, палку, идею и опереться собственным телом на собственную землю, а руки и мысли освободить для новых действий. И здесь тоже могут происходить прерывания естественного хода переживания испуга. Можно из гордости запретить себе искать и просить чужой помощи, не позволять себе удерживать спасительную руку, можно даже сердиться и наказывать себя за непроизвольные цепляния. Тогда ребенок остается без опоры и без необходимых ресурсов для ориентировки в ситуации, она так и остается для него враждебной и непредсказуемой.

То, за что человек хватается в минуту испуга, то, что воспринимается как необходимая опора, дает возможность вновь обрести стабильность и способность ориентироваться, но эта опора может оказаться случайным, вредным, даже опасным. И тогда приходится разжимать руки и отпускать спасительный предмет или опору. И признавать, что привело к ним не любовь, а только испуг. Разжать руку, рискнуть отпустить поддержку, вернуться к своей целостности и отдельности и вернуться к первичному любопытству, оценить возникшую новую ситуацию как угрожающую или как стабильную и безопасную – следующий шаг в переживании испуга. И он тоже может оказаться затруднен самыми разными переживаниями. Неловко признать собственно само переживание испуга и беспомощности, страшно отцепиться от опоры. И в этот момент именно энергия любопытства может оказаться тем ресурсом, тем возбуждением, которое может перевесить страх и стыд.

Возвращение к реальности происходит благодаря возвращению любопытства. Где это я? Что у меня в руках? За что я держусь? Что происходит? Что изменилось? Так ли все ужасно или я просто испугался? Где мои силы? Ответы на эти вопросы – и есть завершение переживания ситуации испуга.

Итог размышлений таков: любопытство и испуг – два альтернативных естественных способа проживания ситуации новизны.

Ситуация новизны может вызвать как любопытство, так и испуг. Возбуждение любопытства заставляет приближаться к новому в ситуации, возбуждение испуга, наоборот, вынуждает отдаляться, отодвигаться от нового, любопытство актуализирует конструктивную агрессию, направленную на то, чтобы непонятное стало понятным, а неизвестное – известным, а испуг дает энергию анигилляционной агрессии. Прерывание переживания новизны в большей степени со стыдом и страхом, с недостатком необходимой поддержки поля. Завершение переживания испуга и любопытства – новый опыт присутствия в данный момент ситуации, новое представление о себе и о мире. Детство всегда присутствует в жизни человека как открытость новому, как вероятность любопытства и испуга. В обоих этих переживаниях человек целостен и непосредственно доступен миру.

Постскриптум.

Любопытство, конечно, очень неприлично. Однако какой это прекрасный ресурс для терапевта, позволяющий ему сохранять чувствительность незавершенности, нелогичности, неопределенности переживаний клиента, его ситуации, позволяющий отвлекаться на несущественное, чтобы обнаружить новое. Спасибо за внимание.

Автор: Наталия Кедрова

В англоязычных текстах, которые мне приходилось переводить, редактировать или просто читать, часто встречается выражение -встретиться со своей потребностью – to meet one`s need.. Как жизнь показывает, осознавание своей потребности - это совсем не такое простое дело. И если взрослый, когда ему чего-то хочется, но не понятно, чего же именно, может обратиться к своему опыту, к различным воспоминаниям, проанализировать свои чувства, то что с ним происходит, или осознанно воспользоваться методом "проб и ошибок", то для ребенка все значительно сложнее.

2-3 летний ребенок говорит "Я хочу", и родители воспринимают их с радостью или тревогой, предполагая за этим некоторый сознательный, взрослый выбор. Часто же эти слова оказываются всего лишь словами, обозначающими наличие желания, в не само его содержание. Надо в скобках отметить, что взрослые очень по-разному встречают желания ребенка. У одних родителей слова малыша "Я хочу" вызывают гордость и радость, вот, мол, какой взрослый стал человек, сам знает чего хочет. У Других родителей это может вызвать напряжение, испуг, даже панику: смогут ли они удовлетворить эти желания, хватит ли сил и денег, чтобы достать желанную луну? Вот для примера несколько возможных реакций родителей на слова ребенка "Я хочу":

- Я горжусь своим сыном, потому что он сам решает, что ему делать, и с ним можно договориться (сыну 2,5 года)

- Мне становится страшно, когда дочка начинает говорить о своих желаниях: детские аттракционы, игрушки, я боюсь, что у меня не будет возможности ей купить то, о чем она попросит, я чувствую себя никчемной, неудачной, стараюсь как можно быстрее пробежать мимо киосков, витрин...Ее желания становятся опасными для меня (девочке 4года).

- Меня только раздражает, когда ребенок, и не только мой, начинает ныть и требовать: хочу то, хочу это. У ребенка еще нет и не может быть никаких прав чего-то хотеть. У него есть кому решать его проблемы (мальчику 6 лет).

То, какие чувства, какие реакции вызывают у окружающих желания ребенка - то есть его прямое заявление о своих потребностях -во многом определяет способ обращения ребенка со своими желаниями. Он может их увидеть или спрятать, проигнорировать, испугаться, застыдиться.

Ребенок не в состоянии узнать содержание своей потребности, до той поры, пока он не встретится с ней, пока не испытает удовлетворение, пока не узнает ситуацию, в которой ему хорошо, не выделит в своем сознании предмет, человека или отношение, которое приносит удовольствие, и не познакомится, таким образом со своим желанием. Его чувства говорят ему о том, что чего-то ему хочется, чего то не хватает. В теле возникает напряжение, дискомфорт, беспокойство. Ребенок выхватывает взглядом какой-то предмет - ага, вот это мне и нужно, вот этого мне и не хватало, без этой машинки, куклы, конфеты, бабушки, мальчика, собачки мне так плохо! Или вспоминает какую-то прошлую ситуацию, когда было хорошо, и пытается вернуться в нее или воспроизвести ее в текущий момент. Хорошо, если это совпадает с реальным желанием ребенка, тогда действительно наступает удовлетворение и встреча со своей потребностью, узнавание и присвоение полученного опыта. Куда как хуже, если на самом деле желание было другим. Тогда ребенок получает желанную собачку, бабушку, конфету, но остается неудовлетворение. остается напряжение и раздражение, которое прорывается через благополучие слезами, криком, обидой или другими способами. И тогда взрослые начинают жаловаться на капризы. Интересно рассмотреть эту ситуацию с точки зрения нарушения контакта между ребенком и окружающим миром.

Когда взрослые вспоминают какие-то эпизоды своего детства, на группах или в индивидуальной терапии, связанные с капризами, то часто говорят о том, что само желание что-то получить или куда-то попасть было очень сильным, ясным, четким. В сознании была очень яркая фигура - хотелось именно этого и только этого, все остальное было блеклым и размытым фоном. Взрослые вспоминали еще одну общую черту: в этой ситуации дать желанную вещь мог только другой сильный и могущественный человек, вроде волшебника или великана. Конечно, если увидеть ситуацию с точки зрения ребенка, то в его жизни действительно есть такой момент, когда ребенок только чего-то хочет, показывает это знаком, жестом, голосом, иногда словами, а его всемогущий помощник или покровитель угадывает и выполняет это желание. Стоит только захотеть есть- и во рту уже сладко, захотеть игрушку - и она уже в руках. Почти как в сказке - потер лампу и джин принес дворец и все что пожелаешь. Или палочкой волшебной взмахнешь, скатерть-самобранку разложишь - и сыт и доволен. А потом вдруг что-то портится в волшебной лампе, говоришь ей - хочу, а джин, то есть родитель, в ответ - сам, пожалуйста. Обидно становится до слез, что делать - не понятно, как объяснить неизвестно, и приходится бывшему повелителю джинов и волшебников знакомится с прозаической реальность. Так что неслучайно люди вспоминали возникающее в подобных ситуациях очень сильное чувство обиды на взрослых, которые "подсовывали" что-то незначимое, только чтобы успокоить ребенка или отвязаться от него. Встреча со своими потребностями в таком случае так и не происходило, а у ребенка складывался опыт, что говорить "я хочу это" неприлично, стыдно, бессмысленно или опасно. Если такой опыт приходил достаточно рано, то потом взрослые с трудом могли вспомнить свои детские желания, а говорили:

- Я была очень удобным ребенком. Я не помню, чтобы я чего-нибудь такого особого просила, я хотела только то, что надо.

Узнавания потребности не было и в этих случаях, на место желаний становились более или менее жесткие интроекты. Однако подлинные неузнанные желания, с которыми ребенок разминулся, остаются и дают о себе знать чувством неудовлетворения, обиды, разочарования, раздражения или злости. У детей складывается определенный способ обхождения со своими желания и избегания встречи с ними, что нередко приводит к ситуациям, требующим специальных усилий, например вмешательства психолога или психотерапевта.

В терапии и при консультировании приходится встречаться с случаями, когда ребенок испытывает желания, но не осознает их, не владеет эффективными способами обращения со своими желаниями. В этом случае необходимым, а иногда основным, содержанием работы становится работа с выявлением подлинного желания ребенка, спрятанного за послушанием, безразличием или бурным капризом. Наша работа была похожа на перевод крика "Хочу луну" с детского языка на родительский. И хорошим методом работы оказалась "игра в принцессу".

Мама привела 5-летнюю девочку Олю с жалобами на ее неуправляемость, истерики, капризы "на пустом месте". В результате взаимодействие с дочкой превратилось в мучение и мама уже всячески избегала таких моментов, отправляя дочку к бабушке, старалась общаться с девочкой в присутствии посторонних людей. В этом настроении маме не хотелось включаться в занятия, она приводила девочку и ждала в соседней комнате или уходила по своим делам.

На одной из сессий я предложила Оле поиграть "в принцессу". Она согласилась. Мы выбрали волшебный камешек, который мог выполнять все желания. Она называла сладости, потом игрушки, перечисляя их довольно монотонным скучным тоном. Когда я рисовала их на бумаге, она смотрела без особенного интереса, и один раз снисходительно заметила:

- Все равно, ничего этого нет на самом деле. Потом девочка вдруг сказала:

- А еще хочу пусть будет лошадка.

Я рисую такую же условную лошадку, как и все предыдущие предметы. Но вдруг к этому рисунку Оля отнеслась более заинтересовано, внимательно посмотрела и уточнила:

- У нее должны быть крепкие ножки, чтобы можно было быстро бегать и прыгать.

Я начинаю уточнять рисунок, Оля придвигается ближе и уточняет, где и что еще надо дорисовать с явным интересом. Потом мы пририсовываем травку, дорогу, потом Оля говорит, что вообще-то нужны и другие лошадки. Настроение у нее улучшается, привычную унылую гримасу сменяет улыбка. Я спрашиваю:

- А ты что будешь тут делать?

- Я тоже буду бегать, прыгать, скакать и кувыркаться. *

- Тебе это нравится?

-Ага.

- А где ты можешь побегать?

- Дома нельзя - голос опять становится скучным и безнадежным. В этот момент происходит встреча желания с реальностью, которая делает ею невозможным. И переживание, возникающее в этот момент может быть достаточно острым, в нем может быть и печаль и злость. Для ребенка важно встретиться с искренним и честным присутствием взрослого.

- Действительно, бывает противно и обидно, когда хочется попрыгать, побегать и никак нельзя.

Оля произносит взрослым "не своим" голосом:

- Приличные девочки не скачут - И опять своим голосом - Мама сердится, когда я дома балуюсь.

- Где можно найти такое место, чтобы можно было попрыгать и чтобы мама не сердилась?

Мы начинаем перебирать такие места, и так как перед нами лежит рисунок, на котором лошади скачут по траве и дорогам, то Оля быстро предлагает детскую площадку перед домом. Здесь важно то, что у ребенка уже есть необходимые знания о тех местах, тех условиях, где его потребность может быть удовлетворена-. Поддержка терапевта необходима для актуализации этого знания и преодоления ощущения безнадежности и невозможности удовлетворить свои желания.

В оставшееся время мы обсуждаем, как это здорово и важно бегать и прыгать вместе с другими детьми, даже если ты девочка, и как можно поговорить с мамой, чтобы она это поняла и разрешила побегать.

У ребенка 5 лет бывает достаточно опыта, когда ему чего-то хочется, он говорит об этом, и ничего не получает. Действительность представлена для него довольно безнадежной. Иногда это бывает вызвано реальными обстоятельствами, когда ребенок хочет луну с неба или купаться в речке сейчас немедленно зимой, и даже самый любящий родитель не в состоянии вернуть лето, искренне чувствуя себя виноватыми в этом. Иногда это результат взаимодействия с близкими взрослыми, которые не могут по той или иной причине вникать в состояние ребенка, они говорят "нет, не положено" и на этом разговор заканчивается. Поэтому ребенку требуется определенный положительный опыт признания и возможности удовлетворения его желаний.

Последовательность шагов игры "В принцессу" могут быть следующими:

1. Введение в игру. Прогаваривание условий игры, подчеркивание важности слов "Я хочу". Начало игры: обсуждение замка или дворца, окружения и т.д. - создание игровой атмосферы.

2. Введение "волшебного друга" - посредника, выполняющего желания ребенка. Это особенно важно при участии в игре родителей. Волшебный посредник позволяет родителям преодолеть сопротивление приказам ребенка. Это волшебный посредник подчиняется ребенку и выполняет его желания, а не родитель, который может легко оказаться втянут в борьбу за власть с ребенком.

Эти два шага соответствуют стадии предконтакта и позволяют создать пространство для возникновения последующей фигуры потребности.

3. Высказывание ребенком желаний и рисование желанных предметов схематично. На этом этапе важно дать место для высказывания любых желаний ребенка и не проявлять никаких чувств, чтобы не повторить травмирующую ребенка реакцию взрослых на его

желания. Любые самые фантастические желания принимаются и исполняются на листе бумаги. Гора сникерсов - рисуем гору сникерсов. Лошадка - рисуем лошадку. Чтобы все умерли в один день - рисуем ряд могилок. Другой важный момент - это точность, рисуем только то, что было названо, не привнося своего видения и дополнительного взрослого опыта.

4. Уточнение ребенком деталей желанного объекта. Важный момент в работе, который позволяет определить, какие именно характеристики желанного предмета оказываются значимы, актуальны для ребенка, какое качество предмета делает его нужным, привлекательным для ребенка, с чем его актуальная потребность может быть связана. Так, ребенок говорит, что он хочет собаку. Я рисую нечто с хвостом на четырех ногах с ушами и черным носом, такую собаку вообще, и тогда оказывается, что собака должна быть БОЛЬШОЙ, СИЛЬНОЙ и СТРАШНОЙ, или ПУШИСТОЙ, МЯГКОЙ и ДОБРОЙ, или ВЕСЕЛОЙ и ПРИВЕТЛИВОЙ, потому что собака нужна, чтобы ПУГАТЬ или ЗАЩИЩАТЬ, чтобы ЛАСКАТЬ или ИГРАТЬ. Если это действительно то, что хочется, то для ребенка важны именно определенные качества и определенные действия, и он вмешивается в процесс рисования и начинает поправлять, уточнять или возражать, и таким образом ведет нас к более точному пониманию его потребности.

Эти шаги позволяют исследовать окружающую действительность и построить фигуру объекта потребности.

5. Выяснение действий, которые хочется делать ребенок в названной им ситуации или с названным предметом. Если это гора сникерсов, то может быть ее хочется съесть, может быть угостить друзей, может быть восхитить их своим богатством, а может быть -построить домик как из кубиков.

Важный шаг, приближающий к реальной жизненной ситуации и к действиям, которые ребенок может осуществить.

6. Переход к реальности - где это желание может осуществиться в реальной жизненной ситуации ребенка и как этого можно добиться.

Желания, которые возникали у детей, и как они трансформировались в процессе игры, иногда были совершенно неожиданными. Та же лошадка в другом случае была средством добраться до бабушки и в конце работы оказалось, что вполне можно бабушке позвонить, потому что мама не может к ней отвезти, а вот набрать номер телефона мама, как сам ребенок вспомнил, умеет. Желание уехать в Африку, как хорошо понимал 10-летний мальчик, совершенно безнадежное, скрывало за собой желание сходить в соседний двор и страх делать это одному и желание завести друзей в новом незнакомом месте, куда недавно переехала семья. В игре оказалось, что для того, чтобы сходить в соседний* двор, вполне подходит старший брат, а подружиться можно и с малышами, которым очень интересно послушать истории, которые мальчик умел здорово сочинять и рассказывать. Достаточно подробное обсуждение различных объектов и ситуаций прокладывает новый путь к исследованию окружающей среды и дает ребенку подходящий способ взаимодействия с действительностью

Интересным кажется еще один вариант применения этой игры. В этом случае основная работа проводилась мамой, у которой оказалось достаточно воображения и чуткости, чтобы провести эту игру самостоятельно. Мама обратилась за консультацией по поводу капризов своей 5-летней дочери и рекомендаций "правильных" методов воспитания скромности и порядочности. Нескромность и капризность девочки проявлялась в ее постоянных попытках нарядиться, украсить себя, привлечь внимание взрослых к своему внешнему виду, обидчивости и вспыльчивости. Мама девочки переживала, что таким образом не будет развиваться духовность ребенка и реагировала на это поведение, строго осаживая девочку, объясняя ей недостойность такого поведения. В момент нашей встречи девочка не просила новых нарядов или украшений, но не могла удержаться, чтобы не покрасоваться. Во время беседы оказалось, что по ночам девочку мучает сильный кашель, который мешает ей спать и который, по мнению педиатра не был вызван простудой или аллергической реакцией организма. В этом ночном кашле было ретрофлексированное заявление о своих желаниях, которое слишком опасно было проявить напрямую, потому что мамино неприятие этих желаний было слишком очевидно.

Вот что происходило во время игры "В принцессу". Мама предлагает девочке поиграть в принцессу:

- Ты будешь маленькой принцессой, это будет твой дворец, тут твои друзья.

Девочка соглашается играть с большим интересом. Они обсуждают, какой у нее дворец, где комната принцессы, кто еще живет во дворце. Потом мама говорит, что кроме обычных людей во дворце живет еще волшебный баран (это была детская пластмассовая игрушка, попавшаяся маме на глаза случайно). Этот баран умеет выполнять любые твои желания, надо только сказать: "Я хочу" - и все исполнится.

Девочка начинает играть с удовольствием, все больше увлекаясь. Вначале она перечисляет те вещи, которые были для нее желанны, но мама, помня об условиях игры, соглашалась и только спрашивала, что еще. С каждым новым "я хочу" голос девочки звучал увереннее, энергичнее, лицо становилось расслабленнее, веселее. И к большому удивлению мамы ужу через несколько минут девочка предложила, что бы баран делал не только для нее, но и для друзей, для бабушки. Через некоторое время очень насыщенной игры девочка сказала, что баран устал, уложила его под одеяло и продолжала играть и обсуждать с мамой, что еще хотелось бы сделать. Еще в течение трех-четырех дней она ходила в обнимку с этим бараном, укладывала его с собой спать, но ночной кашель после этого сильно уменьшился и напряжение между дочкой и мамой стало снижаться.

Первые желания, которые прозвучали, были уже знаемыми ребенком, знакомыми, привычными. Те, которые возникли потом, были новыми, неожиданными как для дочки, так и для мамы, в них было много энергии, они вызывали интерес, давали энергию для развития действия.

После того, как были предъявлены "запретные" желания иметь что-то для себя, напряжение, связанное с остановкой высказывания этих желаний, снизилось и освободилось пространство для других желаний, которые оказались принимаемы мамой. Мышцам гортани не надо было больше сжиматься, чтобы удержать слова "я хочу", и ушло напряжение, проявляющееся в ночном неконтролируемом кашле. Было восстановлено естественное развитие цикла контакта, девочка смогла ассимилировать этот новый опыт и перенести его в другие, неигровые ситуации общения с мамой. Прошло чувство обиды, появилось спокойное удовольствие от игры и от общения.

В заключение приведем основные этапы работы с желаниями:

Разговор о желаниях, о важности выскывания своих желаний.
Исследование окружающей среды, выделение предметов желаний
Узнавание предмета потребности, осознавание потребности
Встреча с реальностью, переживание возможности или невозможности осуществления желания.
Выбор и обсуждение реального способа действия, адекватного ситуации.
Психотерапевтическое содержание работы с капризами и желаниями невозможного заключается в поиске актуально значимой потребности ребенка, встречи с потребностью, принятии своей потребности, поиске способа удовлетворения этой потребности и исследовании окружающей среды, ее ресурсов для удовлетворения этой потребности.

Цикл контакта прерывается на уровне осознавания желания. В сеансе терапии ребенок получает важный для себя новый эмоцинальный опыт безопасного предъявления своих желаний в общении с взрослым, принятия своих желаний и благодаря этому может перейти к этапу сканирования - исследования окружающей среды с целью поиска необходимого объекта и развертывания ретрофлексированных действий: обращения к кому-то за помощью, некоторые самостоятельные движения или действия. Таким образом ребенок совершает творческое приспособление и не только знакомится со своей потребностью, но и вырабатывает новый способ удовлетворения своей потребности. В результате ребенок приобретает позитивный опыт встречи со своей потребностью, чувствует себя уверенным и компетентным в контакте с окружающей действительностью.

Тут и там можно услышать: «у меня такааая депрессия», потому что «осень», «не высыпаюсь», «на работе проблемы» или, например, «с бойфрендом все сложно». Именно из-за такого употребления термина сложился стереотип, что депрессия — это вовсе не болезнь, а удобное оправдание для ленивых и нытиков, или, на крайний случай, временный упадок, который рано или поздно пройдет. К сожалению, это вовсе не уловка, а абсолютно реальная и по-настоящему серьезная болезнь. Но в силу сложившихся стереотипов порой нелегко понять, где же проходит эта грань между здоровьем и болезнью и до какого момента можно пытаться собраться и справляться самому, а в какой момент — честно сдаться и попросить о помощи?

Как отличить клиническую депрессию от хандры?. Изображение №2.

ОЛЬГА МИЛОРАДОВА психотерапевт

Многие термины, пришедшие в наш обиход из «большой» психиатрии, имеют тенденцию закреплять за собой новое, чаще всего негативное значение и в итоге портить людям, и без того страдающим каким-либо психическим заболеванием, жизнь. Например, слова, ранее определявшие степень умственной отсталости (идиотия, имбецильность, дебильность), в итоге стали ругательствами, и для заболеваний пришлось придумывать другие, корректные и не имеющие негативной истории определения. А вот депрессию постигла диаметрально противоположная участь. Она как болезнь в общественном представлении более благородная также превратилась в понятие нарицательное — но людям, на самом деле страдающим депрессией, это сослужило плохую службу.

Для начала разберемся с причинами, которые приводят к развитию депрессии. Во-первых, важно понимать, что постоянно испытывать счастье и радость невозможно, и такие эмоции, как грусть, тоска или тревога, абсолютно нормальны. Конечно, грустно, если есть неприятности на работе; печально, если вы с кем-то поссорились; очень тяжело и мрачно переносить разрыв или развод; невыносимо больно переживать смерть близкого, но все это — ваши нормальные, естественные эмоции, какими бы невыносимыми и разрушительными они ни казались.

Другой вопрос, если проходит время: месяц, за ним еще один — а боль вовсе не утихает, и совладать ни с нею, ни с собой невозможно. Тогда уже можно говорить о том, что у вас развилась реактивная депрессия, то есть депрессия, возникшая не на ровном месте иллюзорного благополучия, а по каким-то реальным, выбивающим из колеи причинам. Впрочем, такой вид депрессии никто сомнениям не подвергает, так как в данной ситуации всем более-менее понятно, отчего человек страдает. Хотя даже тут порой окружающим начинает казаться, что он страдает слишком долго и пора бы уже взять себя в руки.

При хандре вы можете посмеяться внезапной шутке, при депрессии вас не рассмешит даже Луи Си Кей





Бывает депрессия и вовсе без видимых причин, отчего человеку, в ней пребывающему, ничуть не легче, а порой даже и наоборот — тяжелее, так как он сам начинает в себе видеть никчемного слабого неудачника и с головой уходит в самобичевание, что настроение отнюдь не повышает. Такая депрессия считается эндогенной, то есть вызванной внутренними, биохимическими причинами. По наиболее популярной теории, этими причинами является дефицит биогенных аминов (серотонина, дофамина, норадреналина), предрасположенность к которому можно унаследовать генетически. Упомянуть о данных веществах важно еще потому, что их дефицит может возникнуть из-за внешних воздействий, например, такой эффект часто возникает при употреблении психостимуляторов (например, амфетамина и кокаина). Также к дефициту биогенных аминов может привести длительное употребление алкоголя.

Каковы же признаки депрессии? Почти все знают про снижение настроения. Менее известный факт — человек в депрессии как бы замедляется, такое явление носит название психомоторной заторможенности. Замедляется как сознание человека (ощущение отупения, сложно формулировать мысли, принимать решения), так и движения. Зачастую человек в депрессии залеживается в кровати не только потому, что вставать незачем/ не хочется/ все бессмысленно, но также ему попросту тяжело сделать это физически. Ощущается постоянное утомление, отсутствие энергии, утрачивается способность получать удовольствие от чего-либо, снижается самооценка, появляется убежденность в своей ненужности, ощущение себя неудачником и обузой. Часто нарушается сон (ранние пробуждения или, напротив, невозможность подняться с утра), аппетит (кто-то перестает есть вовсе, кто-то, наоборот, «заедает» тоску), снижается половое влечение, часто появляются запоры, возможно физическое ощущение боли в груди. Иногда вообще депрессия выражается скорее общим плохим самочувствием и всевозможными болями в разнообразных органах, нежели снижением настроения.

Итак, хандра и депрессия — это не одно и то же. Хандра не пропитывает каждый момент вашего состояния так, как депрессия. Хандра преходяща, депрессия постоянна. При хандре вы можете посмеяться внезапной шутке — при депрессии вас не рассмешит даже Луи Си Кей. Хандра не заставит вас думать о суициде. Она может мешать вам наслаждаться жизнью, но не разнесет всю вашу жизнь как таковую вдребезги. Хандра, конечно, неприятна и болезненна, но она пройдет сама. Депрессия — зачастую за гранью боли, за гранью переносимого, когда мысли о смерти лезут в голову не потому, что хочется умереть, а потому, что невыносимо так жить. Но при этом как бы вам ни казалось, что каждый имеет право сам решать, жить ему или умирать, в этом состоянии решает не человек, но депрессия. И если вам кажется, что антидепрессанты делают из человека «овоща», забирают его эмоции — овощем вас делает болезнь, лишающая сил сопротивляться и трезво мыслить. Болезнь, заставляющая прятаться под одеялом, ненавидя себя. И эта болезнь, кстати, лечится.

Все мы рождаемся и
умираем с одной и той же
невысказанной просьбой на губах:
любите меня, пожалуйста, как
можно сильнее! В отчаянных
поисках этой несбыточной любви
к себе мы проходим мимо
великолепных вещей, которые
вполне могли бы сбыться, в том
числе и мимо настоящих чудес. Но
нам не до них: мы слишком заняты
поиском тех, кто нас оценит и
полюбит …
© Макс Фрай

Водка напиток трусов..

Когда моему другу из бизнеса, предлагают выпить, он говорит следующее: «Что вы хотите чтобы я сделал пьяным?

Я сделаю это трезвым. Хотите, чтобы я голый станцевал на столе? Если вам очень хочется - я станцую. Хотите чтобы я спел — могу спеть. Хотите чтобы прокричал «ку-ка-ре-ку» в окно, если это сделает вам счастье, я прокричу. Хотите чтобы мне стало веселее — мне и так и не грустно». И от него отвязываются. Люди с удивлением обнаруживают, что он не врет. Что у него нет ни одного внутреннего тормоза который его удерживал. Кроме соображений разумности. Зачем ему пить? Такая позиция никак не мешает ему заниматься бизнесом. Напротив, он слывет очень надежным партнером. У него нет двух разных обещаний: пьяного и трезвого.

Я уже писал о том, что в цивилизованном мире мужской аспект сознания больше всего на свете боится встретиться с женским аспектом. На одном из семинаров по Пробуждающей РАботе я воспроизвел следующую модель. Посадил мужчин в круг и с помощью специальной техники попросил создать поле мужских энергий. Мужчины это сделали и женщины вошли внутрь круга. «Замечательное состояние, - сказали женщины, - очень хорошо, спокойно, безопасно. В чем-то даже привычно». Затем я попросил женщин создать поле женских энергий, а мужчин сесть внутрь этого круга. В круг-то мужчины вошли и тут же сбежали. Только одному хватило смелости остаться, и то он не смог сидеть. Сразу лег. Безумный, панический страх раствориться.

Женщины чувствуют этот страх в мужчинах, и не включаются на полную мощность -сбежит ведь.Но ведь женского аспекта сознания не хватает этому миру. Без него жизнь замирает, останавливается. Из нее исчезает чудо.

Общеизвестно, что спиртное несет именно женские энергии. Суррогат женского аспекта. Алкоголь растворяет структуру характера, позволяет человеку отдохнуть от самого себя, на какое то время стать более текучим, пластичным. Каким-то очень суррогатным и грустным способом утоляет жажду волшебного. Разве не чудо — выпил рюмочку и мир становиться другим, менее унылым?

Алкоголь кажется безопасней, чем настоящая женская энергия. Впуская в себя женское, мужское сознание трансформируется безвозвратно, умрет и возродиться новым, другим, более настоящим, более живым, более самим собой. Впуская в себя алкоголь мужское сознание получает временную передшку — а потом возвращается к прежней структуре. Психическая мастурбация. Настоящей мужской инициации не происходит. Вместо чуда трансформации — происходит постепенное стирание личности. Она становиться менее яркой более предсказуемой. Мужчинам свойственно стремление к смерти. Потому им нужны войны, потому им нужно спиртное. Введение сухого закона без навыков взаимодействия с женским аспектом сознания просто повышает воинственность, как это происходит в арабских странах. Смерть несет обновление. Встреча с женским аспектом сознания — единственный вид смерти, который ведет к возрождению.

Водка напиток трусов — поскольку она верный признак того, что прибегающий к ней просто боится реальной инициации. Шага без возврата.

Женщины справедливо ревнуют к водке. Фактический пьющий мужчина говорит женщине: «С ней я пьянею, а с тобой нет. Она больше женщина чем ты». И он прав. Два мужских сознания непреременно вступят в противоборство. Мой собственный собственный сын сказал в определенном возрасте: «Если я продолжаю слушаться маму — мне начинает хотеться очень сильно напиваться. А я не могу столько пить. Мне плохо от этого».

И он сделал заявление: «Извини, мам, но я тебя больше слушаться не буду». «Как хочешь, - ответила Журавушка, - но не надейся, что я перестану от тебя требовать. Не перестану — я ведь мама». У Журавушки есть девиз: «Мне не нужны мужчины, из-за которых я должна становиться женственней. Мне нужны мужчины — мужественей чем я». Такая ее позиция и помогла сыну пройти необходимую инициацию. Не ждать когда мама станет мягче чем он, а самому стать тверже чем она. Потому я и делаю упор на мужскую роль в этой истории. Пока мужчина ждет от женщин большей женственности — он в западне собственных иллюзий.

Для чего пьют женщины — догадайтесь сами.

Георгий Платонов, когда-то своими наблюдениями помог мне увидеть один механизмов возникновения тяги к спиртному, да и не только к спиртному. Если люди которые выращивают младенца не пытаются вникнуть в его нужды когда он плачет, а это можно сделать только отправившись в него своим сознанием, проникнув в его психику, ведь говорить он пока не умеет, а просто затыкают ему рот пустышкой, бутылочкой или грудью в девяти случаях из десяти, ребенок привыкает к такой психической изоляции. Его сознание остается младенческим, не тронутым. Он просто не умеет впускать кого-то внутрь себя. Растет в безумном одиночестве и только какие-то химические соединения, хоть как то нарушают его младенческую изоляцию. В принципе в этом мире единственный способ чувствовать себя одиноким — самому держать себя на замке. Мы ведь непрерывно мысленно трогаем друг-друга, ласкаем или ругаем друг друга и как кульминация — стремимся отправиться в сознание ближнего своим сознанием. И страшно и захватывающе одновременно.

© Вячеслава Гусев

Сексуальные извращения, невроз навязчивых состояний и прикрытие своих комплексов с помощью идеологии – отнюдь не все виды неоконченной трагедии презираемого ребенка, проявляющейся в поражающем воображение многообразии форм и нюансов. Неприятие родителями сущности своего ребенка вызывает у него горькое разочарование, выражающееся в том, что ребенок начинает так же относиться к другим людям.

Однако конкретные формы этого отношения очень индивидуальны. Есть люди, которые никогда ни о ком дурного слова не сказали и всегда кажутся честными и благородными, но которые в то же время отчетливо дают понять любому другому человеку, что он глуп, смешон, бесцеремонен и вообще слишком зауряден по сравнению с ними. Они не осознают, что излучают такую "ауру". Таким образом, они машинально вовлекают посторонних в атмосферу своего родительского дома. Их детям особенно сложно вплоть до прохождения курса психотерапии выдвинуть конкретные обвинения против своих родителей.

Есть также люди, которые всегда приветливы с окружающими, однако держатся довольно надменно. В их присутствии чувствуешь себя песчинкой на ветру. Создается ощущение, что весь смысл их существования сводится к вынесению непререкаемых суждений на любую тему. Все остальные люди годятся только на роль восхищенных слушателей, сознающих в душе собственное ничтожество. Рядом с ними никто не вправе выражать свое мнение. Мнимое величие они унаследовали от родителей, с которыми в детстве не могли соперничать. Повзрослев, они неосознанно таким же образом строят свои отношения с окружающими.

Люди, превосходившие в детстве по своему интеллектуальному потенциалу родителей, ведут себя по-другому. Их родители, правда, восхищались своими одаренными детьми, но, чувствуя их превосходство, как правило, предоставляли сыновьям и дочерям самим решать свои проблемы. В этих людях изначально чувствуется значительный потенциал, однако они часто не в состоянии понять, почему другие не могут справиться со своими проблемами. Где же их интеллект? Они не замечают чужих забот точно так же, как в свое время родители, сознававшие свою слабость, не замечали их проблем.

Отсюда появление в аудиториях профессоров, способных выражаться коротко и ясно, но почему-то предпочитающих говорить настолько сложно и непонятно, что студентам для усвоения учебного материала приходится, тщательно скрывая раздражение, изрядно напрягать свой ум. Возможно, студент при этом испытывает те же чувства, которые испытывали его преподаватели раньше. Однако проявлять эти чувства будущему профессору не позволяли родители. Начав преподавать, эти студенты получат возможность передать свои знания молодому поколению таким же образом. И при этом будут уверены, что делают нечто хорошее, ведь приобретение знаний стоило им такого труда!

Целительное воздействие на психику пациента окажется гораздо более ярко выраженным, если человек воспримет деструктивное поведение своих родителей с помощью наглядного отрицательного примера. Но, повторяю, одним лишь интеллектом здесь не обойтись. Необходимо найти доступ в собственный внутренний мир и дать выход эмоциям, сокрытым в сфере бессознательного.

Помочь пациенту эмоционально воспринять свою жизненную историю и осмыслить ее, чтобы обрести новые жизненные силы – вот основная цель психотерапии.

Нужно предоставить самому человеку право решать, хочет ли он вести упорядоченный образ жизни и ежедневно ходить на работу или нет, хочет ли он жить один или с кем-нибудь, хочет ли он вступить в политическую партию. Здесь играют важную роль его жизненный опыт, мысли и чувства. В обязанности психотерапевтов не входит "придавать пациенту социальный статус" и вообще воспитывать его (а уж тем более прививать политические взгляды, так как любое воспитание – это навязывание определенной системы координат) или "находить для него друзей". Повторяю, это сугубо личное дело пациента.

Но если человек сумел извлечь из бессознательной сферы пережитые в прошлом чувства, если он не только умом, но и сердцем понял, как им в детстве манипулировали, какой вред ему этим нанесли и какое жгучее желание отомстить поселили в его душе, значит он быстрее, чем ожидается, избавится от потребности проделывать то же самое с другими людьми и приобретет большую способность понимать суть манипулирования. Повторно испытав детское чувство беспомощности и полной зависимости от других, он может, сохраняя внутреннюю независимость, примкнуть к любому общественному объединению. Осознав, что не следовало в свое время воспринимать каждое слово матери и отца как истину в последней инстанции, пациент уже в гораздо меньшей степени будет склонен чрезмерно идеализировать как отдельных людей, так и те или иные социальные системы. Не исключено, что он еще раз окажется по-детски наивным и восхитится в действительности крайне неудачной лекцией или плохой книгой, но вместе с тем он непременно еще раз почувствует, что за таким его ощущением не может не скрываться душевная пустота или даже настоящая человеческая трагедия. Потрясенного трагизмом своих детских впечатлений человека нельзя больше увлечь словами, как бы красивы они ни были: переживания возвысили его в собственных глазах. В конце концов, сознательно выстрадавший понимание своей трагической судьбы человек гораздо более ясно и быстро почувствует страдания других, даже если они тщательно их скрывают. Он не станет издеваться над чужими чувствами, какими бы они ни были, так как со всей серьезностью относится к собственным ощущениям. Он разомкнет заколдованный круг, перестав преодолевать свою закомплексованность посредством презрения к окружающим.

Сознательное выстраивание клинической картины собственного невротического заболевания самим пациентом благотворно сказывается не только на структуре его личности и семейных отношениях, но и, как ни странно, на общей политической атмосфере в стране. Люди, сумевшие благодаря психотерапии по-новому взглянуть на свое прошлое, научившиеся понимать свои чувства и находить их подлинные причины, больше не испытывают навязчивого желания срывать гнев на ни в чем не повинном окружении с целью избавить от упреков истинных виновников. Они готовы ненавидеть то, что по-настоящему достойно ненависти, и любить то, что по-настоящему достойно любви. Они способны трезво посмотреть на реальное положение дел, так как уже больше не являются "пораженными слепотой" измученными детьми, снимающими вину с родителей и потому обвиняющими других.

Будущее демократии зависит именно от конкретного поступка конкретного человека. Бесполезно апеллировать к разуму, равно как и стремиться пробудить любовь, если на пути к пониманию собственных чувств стоят труднопреодолимые препятствия. Ненависть нельзя победить никакими доводами, требуется понять ее исходную причину и найти соответствующие психологические инструменты для борьбы с ней.

Сильные эмоциональные переживания вызывают катарсис не только потому, что измученный организм требует "разрядки" эмоций, оставшихся с детства в бессознательном. Самое главное, что такие переживания избавляют нас от иллюзий, а зачастую и окончательно исцеляют от неврозов. Поэтому они укрепляют душу, способствуя развитию в ней созидательных тенденций. Гнев постепенно проходит, если его вспышка воспринималась как вполне оправданная. Однако он пройдет не навсегда, ибо причин для новых приступов гнева в нашем мире более чем достаточно.

Можно сколько угодно гневаться на невиновного и ненавидеть его: душу это нисколько не успокоит. Такая ненависть может только окончательно запутать человека, увести его в мир иллюзий. Она по природе своей разрушительна, ибо истоки ее – в искажении жизненной истории, приводящем к тому, что весь организм остается пронизанным неосознанными воспоминаниями о давнем насилии. Они отравляют душу и умерщвляют память, могут лишить способности к ярким душевным переживаниям и даже разума. Здание, построенное на самообмане, рано или поздно рухнет, похоронив под обломками жизнь если не его строителя, то его детей. Смутное ощущение присутствия в их жизни такого фактора, как родительская ложь, и невозможность распознать ее рано или поздно разрушат структуру их личности. Им придется сполна заплатить за уход родителей от четких ответов на трудные вопросы.

Человек, не обманывающий себя относительно своих истинных чувств, не нуждается в их идеологическом обрамлении и хотя бы уже потому не опасен для общества. Получившие в наши дни широкое распространение разнообразные теории, направленные на разжигание национальной вражды, со всей очевидностью свидетельствуют, что речь идет о заблуждениях, истинные мотивы которых коренятся в вытесненных в область бессознательного чувствах и воспоминаниях. Стоит ли говорить, что бессмысленно искать в них хоть какие-нибудь разумные начала.

Ненависть к жизни и страсть к разрушению – вот что делает националистов во всем мире настолько похожими друг на друга, что создается ощущение, будто все они носят одинаковую форму. У этих деструктивных концепций один источник – эмоциональный опыт, основанный на перенесенных в детстве страданиях, которые или не сохранились в памяти, или до поры до времени не воспринимаются сознательно. Да, впрочем, и саму возможность таких страданий общество еще недавно полностью отрицало. Теперь мы не можем позволить себе ничего подобного, так как скрытая в деструктивном поведении родителей социальная угроза может превратиться в лавину, которая сметет все на своем пути. Готовность людей познать подлинную историю своей жизни вызывает у окружающих желание поступить аналогичным образом. Их пробудившееся сознание со временем позволит высветить многие неизвестные сейчас общественности темные стороны современной политической жизни.

Алис Миллер

Понедельник, вторник и опять среда,Заметает дворник месяцы, года...
Быстро пролетают вереницы лет,
Словно льдинки тают и возврата нет.
Пусть и нет возврата - продолжаю петь:
"Главное, ребята, сердцем не стареть!".
Я и не старею, вопреки годам...
Грусть, не сожалея, прошлому отдам.
Я не хмурю брови и не стану ныть.
И в душе с любовью продолжаю жить.
Хороша ль, плоха ли, жизнь даётся раз.
Не ворчи, не охай, не стони подчас.
Не ругай соседей, с миром подойди,
В дружеской беседе компромисс найди.
Сразу станет ясно от бесед таких,
Что людей прекрасных больше,
чем плохих.
И не стоит гнуться и впадать в хандру.
Надо улыбнуться жизни поутру.

Одна из самых вредных привычек, которая может отравить любой колодец жизни – это постоянные сожаления о том, что когда-то где-то что-то можно было сделать не так или, вообще, просто ничего не делать.

Что такое сожаления? Я тут вот составила сборную солянку из разных реплик и определений. Это—негативное когнитивное состояние, окрашенное чувством потери или даже скорби, во время которого человек обвиняет себя в необратимом негативном исходе, который мог бы не наступить при ином поведении в прошлом. В переводе на человеческий язык – это переживания по поводу того, что налажАл и теперь ничего не исправишь, а мог бы и не налажАть.

Сожаления не являются сами по себе патологией. Они выполняют несколько функций:

1. Определяют смысл прошлого и настоящего, и их взаимосвязь ( то, что тогда произошло, на самом деле было не тем, чем выглядело и на будущее повлияло не так, как ожидалось)
2. Прорабатывают стратегию, как избежать неприятностей в будущем.
3. Оценивают эмоциональные последствия в будущем (если я сделаю так снова—пожалею)

О чем сожалеют люди:

1. О полученном образовании ( не туда пошел учиться, не той профессии обучился)
2. О карьере.
3. О любовных делах и выборах сделаных в этой области.
4. О воспитании детей.
5. О себе
6. Об отдыхе
И т.п. (TED talk Katherin Schulz)

Если взять сожаления в рамках конструктивной оценки и проработки опыта, то они очень полезны. Но, как говаривал Демокрит, если перейдешь меру, то самое приятное станет самым неприятным. Сожаления становятся большой проблемой, если они превращаются в руминации, когда человек начинает пережевывать этот самый опыт по кругу.

Осмысление переходит в пережевывание чаще всего из-за того, что люди приделывают к нему патологическое чувство вины. Вину, в определенной мере, испытывать во время сожалений нормально. Сделал что-то неправильно—почувствовал, что это не есть хорошо. Но если более ранний опыт подсказывает, что для того, чтоб было все хорошо надо найти свою вину и будет тебе счастие. Получишь порцию дофамина в свои центры удовольствия. По этой причине сожаления могут быть неистощимым источником удовольствия. Главное не останавливаться и активнее раскрывать тему «мог бы, но не сделал» в своей голове.

Многие идут дальше. Если в прошлом произошло что-то плохое, но без всякого активного или пассивного участия конкретного человека, он все равно находит свою вину. Если тебе плохо, то ты виноват. Осталось приложить некоторую долю креативности, для того, чтобы найти причину свой вины. Иногда сожаления начинают преобретать отенок мании величия и глобальности. Мог бы остановить время и пронзить пространство, поворотить солнце на небосклоне, обратить большой взрыв... а поленился, подлец, не сделал. Хомячок умер. И поэтому отправляйся в ад.

Обычно сожаления, особенно в своей патологической форме, включают в себя 3 стадии:

1. Отрицание ( не может быть чтобы я это сделал или чтобы так вышло)
2. Отвращение ( как я мог)
3. Наказание ( у кого на что хватает фантазии, как себя можно наказать: можно запилить, а можно самоубиться)

И главная особенность патологических сожалений заключается в том, что если человек пережил этап наказания, то он немедленно возвращается к первому пункту, и так до бесконечности.

Вечные сожаления хоть и приносят дофамин, но тем не менее человек испытывает некоторое количество душевной боли и страдания. Это те два фактора, которые людям не дают что-то сделать кардинальное со своей жизнью. «Я так жалею, что работаю на этой работе\состою в этом браке\ живу в этой стране. Мне так стыдно!» Ну, сделай с этим что-то. «А как же дофамин? А вдруг сделаю, и опять буду сожалеть? А как же мой перфекционизм, где я должен был предусмотреть все в этом пространственно-временном континууме?»

И вот что я вам по этому поводу скажу. Было установлено, что по прошествии небольшого периода времени люди сожалеют, что что-то сделали, а когда проходят десятилетия, больше сожалеют о том , чего не сделали. Сначала людям жалко, что они вступили в брак с кем-то неподходящим, а потом они раскаиваются, что не развелись. Сначала о том, что выбрали не тот ВУЗ, а потом, что не бросили и не пошли в другой.

Так что лучше пробовать.

Да, ошибки будут, это неизбежно. Дело в том, что:
1.Человек принимает правильные решения когда у него есть достаточно информации для того, чтобы взвесить все за и против. А вот этого не всегда хватает.
2. Исход бывает очевиден тогда, когда время прошло и вы видите непосредственный результат и хочется воскликнуть «я же знал, что так и будет».Это известный психологический эффект, который носит название «хиндсайт», т.е. взглад назад.
3. Когда человек считает, что в чем-то виноват только он один, и только от его решения все случилось, в подавляющем большинстве случаев это некоторое преувеличение.

Автор: Наталья Стилсон
http://gutta-honey.livejournal.com/388443.html