Она ненавидит обманы и пахнет дождем и корицей;
Часами сидит на балконе, считая на глаз этажи.
И если вдруг новый знакомый опять оказался не-принцем,
Смеясь, пожимает плечами и шепчет под нос: «это – жизнь…»

Но вечер приходит нежданно и сумрак его неуютен,
Когда зажигаются окна напротив. И снова одна,
Она сочиняет романы, где только чудесные люди,
И где в своего же героя, быть может, она влюблена…

Она любит чай и поэтов. И голос, печален и вязок,
Плывет, заставляя кружиться сверкающий елочный шар…
И страшно, до боли и бреда, боится банальных развязок;
Но он выйдет к сотой странице – не позже, так требует жанр.

А ночью ей снятся прогулки, пустырь, засыхающий ясень,
Цепочки шагов по аллее и старый заброшенный пруд.
Едва прикоснувшись к подушке, финал ей становится ясен:
Но сны забываются тут же, а боль утихает к утру.

Наутро, допив горький кофе, улыбкой рассвет растревожив,
Она выбегает из дома, набросив на плечи пальто.
А там будет ливень и осень… но, к счастью, случайный прохожий
Проводит ее до работы, любезно укрыв под зонтом.

Дороги, зеркальные лужи, и будней тисненая лента…
Одна сигарета на вечер; она, как обычно, - сама.
И эта случайная встреча могла быть для них хэппи-эндом;
Но мы ненавидим как жанр банальный бульварный роман…

(с)