Это письмо было найдено на одной из разбитых позиций в Дебальцево. Подписи не было. Кто его автор, неизвестно. Неизвестна и его судьба. Жив он или нет. Может быть был ранен. Может быть забыл письмо, когда оставлял позиции. Может быть обронил.

Но раз уж это письмо сохранилось, не сгорело, не пропало под завалами, раз уж оно попало ко мне, значит наверное кому-то нужно чтобы оно было опубликовано.

Да будет так.



Мама, батя, сестричка, брат. Передайте одноклассникам, друзьям, соседям, всем, кто меня знал. И вообще всем, кому сможете.

Мы здесь окружены.

Если выберусь - наверное сожгу это письмо. Может быть расскажу все сам. Не знаю.

Завидую тем, кому удается сдаться. Это не у всех здесь получается. Не хочу описывать, почему.

Командиры ничего не говорят.

То есть говорят, но понять ничего толком нельзя. Говорят, мы окружены русскими. Какими русскими? Я раньше думал, что я сам русский. А теперь уже не знаю, кто я. По нам стреляют. Кто? Русские войска? Может быть. А может быть и нет. Никто не знает наверняка. Просто стреляют.

Некоторые говорят, что мы стреляем по домам. А откуда мне знать, куда я стреляю - мне просто дают координаты. Откуда я знаю, что там?

Знаю только, что бьют по нам прицельно. Это не могут быть простые ополченцы или партизаны. Чтобы так бить - надо учиться. Так бить нужны корректировщики. И сделать такой котел, в котором мы оказались, нужно много войск. Не знаю, сколько их там, но не тысяча и даже не десять - больше.

Говорят, там местные. Может быть и местные. А может быть и не местные. Никто не знает наверняка.

Раньше говорили про чеченцев. Но их пока никто не видел. Может быть и есть. А может быть и нет.

Я не вижу, куда я навожу, в кого. Подозреваю, что те, кто бьют по нам, тоже не знают, куда наводят.

Здесь есть такая грустная шутка, что там, с другой стороны, такой же котел. Они бьют по нам, а мы по ним.

Конечно, это не так. Это мы окружены. Они нет. Но они тоже наверное не могут уйти. Только по другой причине. Почему - не знаю.

Здесь никто ничего толком не знает. Только догадываются. Каждый по-своему.

Я догадываюсь, что с той стороны кто-то поставил таких же парней, как мы, и сказал, что надо стрелять по нам. А нам сказали, что мы должны стрелять по ним.

Получился такой вот тир.

Я раньше думал, что мы один народ, я вообще не мог представить, что мы будем стрелять друг в друга. И неважно даже, кто там - донецкие или московские, я ни в тех, ни в других не собирался стрелять.

Я не понимаю, кому это надо и зачем. Но что я могу сделать? Отказаться? Я вроде давал присягу. А если откажусь - стрельнут и просто поставят другого.

Наверное это неправильно - то, что мы делаем здесь, но я не знаю, как это остановить? Мне кажется, это должны прекратить где-то наверху. Пока они там между собой что-то не решат, это будет продолжаться бесконечно.

Хотя может я и в этом неправ.

Такое чувство, что здесь все неправы, вообще все.

Больше всего хочется чтобы все это прекратилось.

Но мы тут думаем, что это прекратится уже после того, как всех нас смешают с землей.

Не знаю, бывают ли какие-то другие войны, но это совсем неправильная война. Так не должно быть.

Чтобы мы воевали с Россией - не понимаю, как до этого можно было довести. А если не с Россией, тем более не понимаю.

Где-то наверное делят деньги. Наверное очень большие деньги, если столько народу кладут. Я раньше думал, что хуже Януковича не будет никого, что его погонят и все закончится. А хрен-то там. Я раньше ненавидел его за то, что он есть, а теперь ненавижу за то, что он свалил. И тех, кто сейчас - тоже ненавижу.

Я бы сдался, честно скажу. Местным бы сдался, русским сдался, невежно уже.

Скорей бы это закончилось.
Так или иначе.

Передайте, если прочитаете - будь проклята эта война.

Alex Rusin