отвези меня к реке
Руфь Альен
покажи мне место, где каждый другому равен.
каждый себе слуга и каждый талмуд из правил.
каждый себе король и каждый когда-то правил
в маленьком королевстве внутри себя.
покажи мне то место, куда уплывают лодки,
каким чудесным себя отдают мирам.
где горы тебе по плечу, а море до подбородка,
любовь тебе по зубам.
покажи мне то место, где твой покой и защита,
покажи мне дом,
где сердце твое не бьется, а отсчитывает
удары до.
ничто не бывает кончено
Руфь Альен
мы делаем жизнь себе из таких мелочей
(мелочи - ну, три дюйма в обхвате),
что ни повторить, ни выдумать никаким ловкачам.
вот уж сам бог сидит на краю кровати
и плачет по ночам.
что ты скулишь на луну, ревёшь или вот проводишь,
превозмогая истому, скуку и маету,
резко, по струнке вытянутой ладонью
поперек горла невидимую черту.
что тебя мучает память - ведь он не знает,
что память тебе ни выключить, ни растерзать.
все, что когда бы из памяти не исчезало -
к ночи придет опять.
как пигментные пятна с себя соскребать
воспоминания под слоем плевер,
станешь мучительно отделять от себя
их, как зерна от плевел.
да, от того, что внутри уже не увильнуть.
ты сам себе самая сладкая из добыч.
и именно поэтому перед тем, как уснуть,
ты долго вспоминаешь то, что
так хочешь
забыть.
для тех, кого мы слишком поздно
Руфь Альен
чувства, которым еще не дали кодовых названий
для заполнения брачных контрактов, депеш, бумаг.
в небесной канцелярии разводят руками -
ну как же так.
приходится объясняться жестами -
например, во сне дотронувшись до твоих волос,
чувствовать, как все самолеты срываются с места
со всех взлетных полос.
как растекается горячим воском у тебя внутри
стержень, для которого тело твое было лучше другой канвы.
а теперь вот хлебный мякиш, глаза - осиротевшие пустыри.
так и ходи: в голове пробоина, на сердце швы.
как чувствовать, что каждая секунда изжита.
как думать, что у жизни твоей слишком дорогой тариф.
в твоих владениях лишь острая бесплотная пустота.
эти мысли когда-то только щекотали тебя внутри.
как влюбиться насмерть в человека по одному кадру из кино,
ощутить от одного взгляда на него крепкий удар под дых.
это как узнать, что уже давно
его нет
в живых.
совесть, чувство вины, синдромы
Руфь Альен
я устаю от проблем, от того, что мама всегда на взводе,
и своими ласками я ее только утомлю.
и каждый раз, когда город над собой зарю возводит -
я не сплю.
что-то живет во мне и владеет мной, как при иге.
выпускает мысли в меня, как цепных собак.
на моем сердце гноящем кованые вериги.
и их я одела сама.
что-то скручивает руки мне, как воровке,
дает пинка страстям моим, как воришкам.
мне становится плохо, как от передозировки -
будто
меня
мне
слишком.
pis mo
Руфь Альен
«здесь не хватает воздуха - июль ведь жесток и груб
небо блестит и светится, если смотреть сквозь пальцы
девушки из телевизора всем про погоду врут
улыбку свою натягивают, будто бы ткань на пяльцы.
пробовал Зальцбург на вкус - прямо как ты хотела -
он горек, прохладен и сух, а я - человечен
черт побери, я знаю, где коротать вечность
после отбытия души из тела.
в Хелльбруне мне подавали мидий, каву, стакан воды
я раздавал голубям мягкость французских булок
восемь пленочных лент - память моих прогулок
все остальное съедает табачный дым.
как у тебя дела? куда ты из этого города
дела сырость? одержимость? счастье на вырост?
куда забрала облака? можешь сказать, тебя ведь не выдаст
кто не предавал никогда.
старая сказка - а вот и твоя глава, только на новый лад
у меня на билете то Зальцбург, то Питер, то Ашхабад
как у тебя дела? без тебя происходит жизнь моя
с тобой происходит вечность
если так будет и впредь
я стану циничным, резким, гулким
и понемногу засобираюсь в ад
все твои слова соберу по шкатулкам
и сдам в ломбард»
человек простого всего
Руфь Альен
знаешь, август уже заливает город.
пришли мне пару марок из твоего.
я, конечно, знаю - неважный повод,
но кроме этого - ничего.
ничего нас не связывает, постоянство
моих пристрастий заставляет тебе писать.
и твои родинки вдоль румянца.
черт, я не это хотела сказать.
я иду по кругу, как Данте, только по какому из?
каждый день я поднимаюсь выше и срываюсь вниз.
упираюсь лицом в черный гравий глубокого дна.
кудрявые ангелы чеканят шаги и зовут меня.
только ты не зовешь меня
а у них у всех нежные лица да медовые голоса,
молочные белки, глазницы, хрустальная слеза
каждый звук из их уст становится всеблагим -
ханотейн нэ Камот багоим
толахот бапэумим
здесь всегда так случайно накрывает холодный дождь,
будто небо проливает воду из своих ладош,
и старушки выбегают без тапок, снимают свое белье,
и на молнии крестятся почти всерьез
иногда ты мне снишься - молчаливый да светлолицый.
если есть в мире Бог, то он на твоих ресницах.
если есть от тебя антидот - то не для моей души.
ты пришел написать приговор, так давай пиши.
только ты мне давно не пишешь.
знаешь, эти рифмы и ритмы - мои старые палачи,
от обилия слов в моих легких меня не спасли врачи.
выдыхаю слова, а их не становится меньше.
солнце гасит свои лучи.
10х10
Руфь Альен
вот как бывает:
дверь - скрипнет, ты - вздрогнешь, и уже печаль
вязкой смолой проникает в твою юдоль.
хмуришься и шепчешь ему: прощай.
уйди, изволь.
дальше - один на один; твоя кровать
станет склепом из тысячи ржавых пружин.
одиночество если приходит - то убивать,
но каждый десятый жив.
каждый десятый - сер, в каждом десятом - грусть.
стынет любовь к ближнему взаперти.
если всё это напрасно, пусть
буду десятой из десяти.
старше тебя на несколько десятков чувств
Руфь Альен
смотри на огромный город из темных окон,
учи свою память молчать переменным током,
который исходит от сердца, взрывая твое нутро.
он старше тебя, и вряд ли Набоков про
тебя написал в тот жаркий развратный август,
вложив в эту душу смешную, больную наглость
сказать; ну а ты молчи, и думай, что он женат.
ты завтра проснешься и посмеешься над.
