«Хвалить меня будут не раньше, чем я умру, но зато все будут хвалить»
С.Рахманинов
Композитор не любил назойливых папарацци, преследующих его постоянно.
Как-то Рахманинов приехал с концертом в один американский городок и прямо с вокзала бросился бегом, спасаясь от фотографа.
Но когда композитор обедал в ресторане, фотограф все-таки настиг его. Сергей Васильевич раздраженно закрыл лицо руками:
- Прошу вас, оставьте меня в покое, я не хочу сниматься...
Каково же было его удивление, когда в вечерней газете он увидел опубликованные фотографии с находчивой подписью: «Руки, которые стоят миллион!»
ТРИ ГРЕХА
При жизни Сергея Рахманинова частенько ругали критики, приписывая ему три «смертных» греха: старомодность, отсталость и салонность. Они не могли понять, почему же музыка Рахманинова столь популярна. Ведь то было время новаторства, поиска нового и необычного, время хроматизмов и диссонансов. Рахманинов же оставался верен классическому романтизму, продолжая традиции Петра Чайковского. Сам Сергей Васильевич говорил: «Не хочу ради того, что я считаю только модой, изменять постоянно звучащему во мне тону, сквозь который я слышу окружающий меня мир».
«НЕМНОЖКО ЧЕЛОВЕК»
Рахманинов, несмотря на свою серьезность, любил подшутить нал журналистами. Однажды во время интервью он сказал:
- Я на 85% музыкант.
Журналист удивился:
- Как? Только 85%? А как же остальные 15%?
- Все же я немножко человек.
Кем же был Сергей Васильевич Рахманинов? Композитором. Дирижером. Пианистом. Человеком…
Вряд ли что-либо из этого можно поставить во главу угла. Он абсолютно равноценен, абсолютно гениален, абсолютно совершенен. Рахманинов – вечный скиталец, который так и не сумел вернуться домой.
Его музыка внушает чувство беспокойства и безмятежности, тревоги и страсти, бури и счастья. Именно из-за этого его любят не только профессионалы и музыкальные критики, но и те, кто не имеет к музыке никакого отношения.
Как-то один замечательный музыкант – Лев Оборин – спросил другого замечательного музыканта – Артура Рубинштейна, кого тот считает лучшим пианистом в мире. Рубинштейн долго думал, а потом сказал:
- Горовиц. Да, да, Горовиц сильнее всех.
- Ну, а Рахманинов? – снова спросил Оборин.
Рубинштейн улыбнулся и ответил:
- Нет, нет. Вы говорите о пианистах, а Рахманинов – это… - и он, воздев руки, посмотрел наверх.
Текст: Горелая Александра. Полный текст в журнале "Эстет" 6/20112.
