Лесная чаща, в которой заблудился поэт, — это аллегория жизненных катастроф и нравственных падений человека. Хищные звери — гибельные человеческие страсти. Вергилий—земная мудрость, направляющая человека к добру. Беатриче - божественная мудрость, которая ведет к нравственному очищению и постижению истины. Путь духовного возрождения человека лежит через осознание им своей греховности (странствия по Аду) и искупление этих грехов (путь через чистилище), после чего душа, очищенная от скверны, попадает в Рай.

Данте изображает ад, как огромную воронку, уходящую к центру земли. Ад разделен на девять концентрических кругов. Чистилище — окруженная морем гора, имеющая семь уступов. Данте изображает ад местом наказания нераскаявшихся грешников. В чистилище находятся грешники, успевшие покаяться перед смертью. После очистительных испытаний они переходят из чистилища в Рай — обитель чистых душ. Он отводит каждому четкое, точно определенное место в соответствующих кругах ада или чистилища. У Данте христианская мифология перемешана с языческой. Унылая картина христианской обители мертвых зацвела поэтической фантазией, засветилась невиданными красками.

  В царство средневековой аскетической догмы ворвалась нетленная красота античного искусства. История, воплощенная в человеческих судьбах, оживает под пером Данте. Царство мертвых поэт населил несметными толпами теней, но он дал им плоть, кровь, человеческие страсти, и обитатели загробного мира стали неотличимы от тех, кто живет на земле,  Данте еще не отделяет историю от мифа, факт от вымысла. Рядом со своими современниками он изображает в поэме исторические личности, героев библейских преданий или литературных произведений.  

От песни к песне разворачивается в поэме трагический свиток итальянской истории. Пламенная, негодующая страсть неудержимо рвется из каждой строки. В царство теней поэт принес все, что сжигало его в жизни, — любовь к Италии, непримиримую ненависть к политическим противникам, презрение к тем, кто обрек его родину на позор и разорение.

  В поэме встает трагический образ Италии, увиденной глазами скитальца, исходившего всю ее землю, опаленную огнем кровопролитных войн: Италия, раба, скорбей очаг, В великой буре судно без кормила, Не госпожа народов, а кабак!...

А у тебя не могут без войны Твои живые, и они грызутся, Одной стеной и рвом окружены. Тебе, несчастной, стоит оглянуться. На берега твои и города: Где мирные обители найдутся?  («Ч и с т и л и щ е », песнь VI)

Поэт говорит от лица всего итальянского народа. Италия обездоленных, обманутых, порабощенных впервые обрела голос в жгучих образах Дантовых терцин. Набатным гулом разносились они по стране, будили спящих и равнодушных, подымали отчаявшихся и звали Италию на битву с силами мрака и разрушения. Поэт гневно обличал сильных мира, преступных земных властителей, разжигавших войны и сеявших опустошение я гибель.

  В 7-м кругу ада, там, где клокочет «жгучий Флегетон» — река, несущая вместо вод потоки кипящей крови, он собрал военных преступников разных времен и народов, которые мечутся в кровавом зареве адской реки:

…Здесь не один тиран, который жаждал золота и крови:    Все, кто насильем осквернил свой сан. («Ад». песнь XII)

 И все, кто здесь, и рядом, и вдали, Виновны были в распрях и раздорах. Среди живых, и вот их рассекли. («Ад», песнь XXVIII)

Пап и кардиналов Данте поместил в ад, среди лихоимцев, обманщиков, изменников. Поэма станет разящим оружием гуманистов в борьбе против лихоимцев католической церкви. Недаром церковная цензура то и дело подвергала запрету отдельные части «Божественной комедии», и по сей день многие ее стихи вызывают ярость Ватикана. Жизнь врывается в адскую бездну вихревым потоком, оглушает гулом, криками, всплесками ярости, отчаяния, боли.

  Все здесь гудит, несется, клокочет. Воет адский вихрь, кружа в густом мраке души сладострастников (2-й круг ада). Вечно мчатся, не смея и на миг остановиться, «ничтожные» в преддверии Ада. Бегут по адскому кругу насильники с такой быстротой, что «ноги их кажутся крылами». Текут двойным встречным потоком обольстители и сводники. Мечется снежная вьюга, пляшет огненный дождь, клокочет река Флегетон и, воя, обрушивается на дно преисподней.

  Но есть в глубинах адской бездны страшная обитель тишины. Там вечный мрак и неподвижность смерти. То круг изменников, предателей. Страна жгучего холода. Вечная мерзлота, где мертвым зеркалом блещет ледяное озеро Коцит, зажав в своей остекляневшей глади вмерзшие тела. Всю безмерность своего презрения к предательству, к измене, излил поэт в картине страшной казни — казни холодом, мраком, мертвой пустыней. Он собрал здесь все разновидности позорного порока. Предатели родины, предатели родных, близких, друзей, предавшие тех, кто им доверился... Холодные души, мертвые еще при жизни.

  Им нет пощады, нет облегчения, им даже не дано выплакать свою муку, потому что их слезы ...с самого начала, В подбровной накопляясь глубине,  Твердеют, как хрустальные забрала. («Ад», песнь XXXIII)

Но муки предателей не трогают поэта. Зато какие вдохновенные, какие гордые слова находит Данте, чтобы воспеть красоту и величие гражданского подвига!

...я был один, когда решали  Флоренцию стереть с лица земли?  Я спас ее при поднятом забрале.  («Ад», песнь X)

  Той же светлой и вдохновенной кистью написан в поэме портрет Катона Уттического — римского патриота, отдавшего жизнь за республику. «Чистым духом», «величавой тенью» называет Данте благородного римлянина:

Его лицо так ярко украшалось Священным светом четырех светил, Что это блещет солнце —  мне казалось. («Чистилище», песнь I)

Средневековые философы-моралисты писали свои произведения в аскетическом отрицании мира, в ожидании потустороннего бытия. Они звали к покаянию и очищению от греха во имя счастья вечной, загробной жизни. Грех объявлялся ими изначальным свойством человеческой природы, неизбежным спутником земного пути, следствием грехопадения первых людей и проклятия их богом. Моральный пафос «Божественной комедии» в ином. Поэт зовет к моральному очищению во имя достойной жизни на земле. Нетрудно заметить, что наиболее суровому осуждению подлежат у Данте не плотские грехи, которые церковь в своей ненависти к телесной природе человека осуждала так беспощадно, а пороки общественные: насилие, алчность, предательство, ложь. Они наказываются в самых мрачных низинах Дантова Ада.  

  «Матерью нечестья и позора» называет Данте жадность. Жадность несет жестокие социальные бедствия: вечные распри, политическую анархию, кровопролитные войны. Поэт клеймит служителей жадности, изыскивает им изощрённые пытки. Данте заглянул в глубь этого порока и увидел в нем знамение своей эпохи. Люди не всегда были рабами жадности, она — бог нового времени, ее породило растущее богатство, жажда обладания им. Она царит в папском дворце, свила себе гнездо в городских республиках, поселилась в феодальных замках. Образ тощей волчицы с раскаленным взором — символ жадности — зловещим призраком проходит по всей поэме. В разговоре с тенью «ломбардца Марко» поэт не побоялся дать открытый бой церковной догматике. В чем причина современного упадка нравов, вопрошает он тень Марко. Отчего: теперь уже никто. Добра не носит даже и личину: Зло и внутри, и сверху разлито? («Чистилище», песнь XVI)

  Что виной тому: гнев небес или изначальная греховность человеческой природы? И Марко дает поразительный ответ. Нет, причина не в божественной воле и не в изначальной порочности человека,  Человек — не сосуд греха: он способен к нравственному совершенствованию, ибо обладает разумом и свободной волей. Причина упадка нравов в другом: ...дурное управленье  Виной тому, что мир такой плохой, А не природы вашей извращенье. («Чистилище», песнь XVI)

  Образ самого Данте всегда на переднем плане, образ гордого, страстного, мятежного человека, с его многообразным миром чувств: любовью, ненавистью, скорбью, гневом, состраданием.  Поставив себя судьей человеческих дел, он не отделяет себя от грешного мира. Недаром у входа в чистилище ангел наносит огненным мечом на его челе семь раз латинскую букву «Р» в знак того, что поэт повинен во всех семи смертных грехах, и эти знаки постепенно исчезают один за другим по мере того, как поэт проходит по кругам чистилища.

  А как беспощадно обличает он свои пороки перед Беатриче! Он не скрывает ни одной своей человеческой слабости. Сколько раз на протяжении жуткого странствия обуревали его смятение, отчаяние, страх, малодушие, и он не стыдится признаться в этом.

  В глазах церкви решающим критерием «праведности» служили не личные качества человека, не подвиги гуманности, а преданность догматам веры. Данте отвергает этот богословский критерий и судит о человеке по личным нравственным качествам и по земным делам. Праведен тот, «кто в делах и в мыслях к правде обращен, ни в жизни, ни в речах не делал зла» («Рай», песнь XIX).

  Следуя этому критерию, поэт разместил грешников в загробном мире, дерзко нарушая разработанную церковью иерархию грехов и воздаяний. Он избавил от адских мук великих мыслителей языческой древности, определив им место в особом «лимбе» ада, где они пребывают в состоянии «полублаженства».

  В этом же лимбе Данте поместил и «неверного» мусульманина — султана Саладина, ибо великодушие этого человека славили народные притчи и легенды. В Дантовом раю находится место даже для нехристиан, если они прославлены добрыми делами. А служители «истинной веры» — папы и кардиналы, повинные в постыдных преступлениях, помещены в ад, им определены жестокие кары.    

Его грешник может в то же время быть праведником. В «Божественной комедии» немало таких «праведных грешников», и это — самые живые, самые человечные образы поэмы. Они воплотили широкий, истинно гуманный взгляд на людей — взгляд поэта, кому дорого все человеческое, кто умеет восхищаться силой и свободой личности, пытливостью человеческого ума, кому понятны и жажда земной радости и муки земной любви.

  Данте принёс в поэзию целый мир новых художественных образов, такой богатый и жизненно правдивый, что теперь, спустя столетия, мировая поэзия черпает из этого источника.

Иллюстрации французского гравёра и живописца Гюстава Доре (1832 — 1883). 

http://clubs.ya.ru/4611686018427432697/replies.xml?item_no=169334