… Россия без каждого из нас обойтись может,  
но никто из нас без неё не может обойтись.
Горе тому,   кто это думает, двойное горе тому,  
кто действительно без неё обходится…

                                           Иван Тургенев

 В исполнении ансамбля имени А.В. Александровпрозвучала песня-марш
«Прощание славянки». Собственно говоря,   это не
совсем песня. На удивительной силы мелодию,   которую вы только что
прослушали,   почти за сто лет было написано великое множество текстов.
Некоторые из них прочно забыты,  другие стали уже историей — вместе с
людьми,   которые их когда-то пели,   вместе с бурными событиями,   на
которые так богат был минувший век.

И что — опять Балканы, да? Да. Но «события на Балканах», ставшие два года спустя поводом к Первой мировой войне, были ещё впереди, а в 1912 году молодого Василия Агапкина вдохновила начавшаяся той осенью так называемая Первая Балканская война, в ходе которой Болгария, Греция и Сербия с Черногорией окончательно вытеснили с Балкан Турцию (потом Первая Балканская плавно переросла во Вторую Балканскую, а затем и в Первую мировую).

«Новейший марш» (в его окончательной доработке принял участие живший тогда в Симферополе Яков Богорад — более опытный музыкант и, к тому же, книгоиздатель) представлял собой именно марш в чистом виде, без всяких слов.

Впрочем, «новейшим» марш Агапкина может считаться лишь относительно. Как отмечает Юрий Бирюков, известный знаток истории песен, в основе марша могла лежать мелодия одной из забытых ныне песен русско-японской войны.

Такое, конечно, вполне возможно, но это нисколько не умаляет заслуг Василия Агапкина. У него получился великолепный военный марш. Но написанный в связи с событиями вроде бы балканскими, марш «Прощание славянки» получился и удивительно русским и в короткий срок стал чрезвычайно популярен у нас в России. С началом мировой войны его популярность ещё более возросла. Этому способствовало и то, что в 1915 году в Киеве была выпущена первая граммофонная запись «Прощания славянки». Чеканные звуки этого марша провожали русских солдат на фронт:

  А потом у марша появились слова. Нет, не те слова, которые мы слышали в исполнении ансамбля имени Александрова. Те появились гораздо, гораздо позже — что, собственно, очевидно и при беглом взгляде на приведённый в самом начале текст. Одной из первых, вероятно, на мелодию «Прощания славянки» возникла песня студентов-добровольцев, отправлявшихся на войну, Там были такие слова:

Разумеется,   на мелодию Агапкина,   ставшую в годы Первой мировой войны
поистине народной,   исполнялись и многие другие тексты. Спустя столетие
сохранилось наверняка лишь очень немногое. Вот,   например,   какие слова
звучали в песне,   которая на мелодию «Прощания славянки»
была написана,   по всей видимости,   в 1916 году во время летнего наступления  русской армии на Юго-Западном фронте
(«брусиловский прорыв»): 

«Июньская пыль» — общее наступление войск Юго-Западного фронта генерала А.А. Брусилова началось утром 23 мая 1916 года (по старому стилю, то есть так, как тогда и было принято в России). Русские войска прорвали оборону противника, заняв Луцк и Черновцы. К 12 июня положение на фронте стабилизировалось, но 22 июня армии Юго-Западного фронта продолжили наступление.

А потом наступила катастрофа 1917 года. В Гражданскую войну «Прощание славянки» исполняли и красные, и белые. Кажется, у белых этот марш был даже более распространён: до сих пор сохранились тексты (переделки упомянутой выше песни студентов-добровольцев), которые на его мелодию пели в Добровольческой армии и в армии Колчака («Сибирский марш»):

Но марш
«Прощание славянки» был популярен не только у нас в России. Его
мелодия звучала и в балканских странах,   и во Франции,   и в странах
Скандинавии,   и даже в странах,  противостоявших России в Первой мировой
войне. А в Польше до сих пор широкой известностью пользуется песня,  
текст которой был написан в конце 30-х годов Романом Шлезаком. Этот
текст,  несколько измененный в годы уже Второй мировой войны,   тоже
исполнялся на мотив марша Агапкина и являлся одной из любимых песен
бойцов польской Армии Крайовой. Послушайте эту песню: 

Впервые я услышал эту песню летом 1969 года от студентов-поляков, которые часто её напевали. По моей просьбе они написали мне на бумажке слова этой песни. Выше вы видите именно тот вариант текста, который тогда исполнялся; в незначительных деталях он отличается от текстов, которые можно найти в интернете.

Песня начинается словами: «Расшумелись плакучие ивы, разрыдалась девчонка моя…». В припеве же поётся вот о чём: «Не шумите нам, ивы, и не плачь, девчонка, — в партизанах не так уж и плохо. Словно музыка к танцу, звучат для нас пушечные залпы и лязганье «стэнов». Смерть будто бы косой орудует, но нам неведом страх».

А вы знаете, что такое «стэн»? Я, например, по молодости лет тогда этого слова не знал и впервые услышал его именно от тех поляков. «Стэн» — это автомат английского производства. Формирования Армии Крайовой подчинялись находившемуся в Лондоне польскому эмигрантскому правительству и противостояли не только немцам, но и партизанам из контролируемой Сталиным польской Армии Людовой. А к чему я это говорю? А к тому, что в глазах советского руководства это обстоятельство наверняка являлось очень неважной рекомендацией не только польской песне «Rozszumiały się wierzby płaczące» самой по себе, но и мелодии, лежавшей в ее основе.

Но вернёмся всё же к русским песням, написанным на эту мелодию. Одним из наиболее ярких песенных вариантов «Прощания славянки» является песня, известная под названием «Встань за веру, русская земля!». Вот послушайте её в исполнении Кубанского казачьего хора:

 

Много песен мы в сердце сложили,

Первым русским текстом «Прощания славянки», полагаем, следует считать слова А. Мингалева «Встань за Веру, Русская Земля!», в годы Гражданской войны распевавшиеся в рядах Белой гвардии, в частности, в войсках Александра Колчака, что и стало причиной запрета марша в первые советские десятилетия…

Увы, здесь всё не так. Песня «Встань за веру, русская земля!» не имеет никакого отношения ни к Колчаку с Деникиным, ни к Белой гвардии, ни к Гражданской войне. Её автор, Андрей Викторович Мингалёв, является одним из ведущих актёров Иркутского театра народной драмы. Впервые я услышал эту песню в начале 2000 года; очевидно, что Андрей Мингалёв написал её текст несколько ранее: судя по всему, где-то в 90-х годах.

Что же касается «запрета марша в первые советские десятилетия»… Дело в том, что сам по себе факт сосуществования песен по обе стороны фронтов Гражданской войны никогда не являлся причиной запрета. Известно много примеров подобного рода. Так, чрезвычайно популярная среди белых песня, речь в которой шла о переходе отряда под командованием полковника Дроздовского из Румынии в Россию для воссоединения с другими белогвардейскими частями, пелась на мелодию, которая впоследствии была чрезвычайно популярна также и в сталинском СССР — я думаю, что и сейчас еще многие вспомнят знаменитую «По долинам и по взгорьям…».

Или вот, скажем, тоже очень популярная в Гражданскую войну песня с такими словами:

Вы не помните таких
слов?
Зато вы наверняка слышали другие слова на ту же
мелодию:

И в то же
самое время уже вовсе
не белые и не красные,   а возникшие в
обстановке всеобщего
хаоса украинские «сичевые
стрельцы»,   для которых
равно ненавистны были и те,   и
другие,   пели на тот же мотив:

Кстати, о последней песне. История, как известно, имеет тенденцию повторяться в виде фарса. В марте 2007 года на Майдане Незалежности в Киеве уже другие «сичевые стрельцы» вовсю распевали её, воодушевляя президента Ющенко на нарушение Конституции. Пламенная революционерка Юлия Тимошенко воскликнула тогда: «Если мы не получим указа, мы готовы поднять наши семьи, наших знакомых, друзей и снова собраться на Майдане с требованием распустить Верховную Раду»…

Нет, Сталин вовсе не был глупым человеком, и запрещались при нём лишь такие песни и, тем более, мелодии, авторы которых были, выражаясь напрямую, «врагами народа». Например, изымались ноты «Авиамарша»: его автор, Юлий Хайт, был репрессирован. Но Василий Агапкин «врагом народа» никогда не был. Более того, именно ему 7 ноября 1941 года, в самый напряжённый момент обороны Москвы, было оказано высокое доверие дирижировать сводным духовым оркестром Московского гарнизона во время военного парада на Красной площади: под звуки оркестра участники того парада отправлялись прямо на фронт.

И вот парадокс: на том знаменательном параде оркестр Василия Агапкина исполнял много разных маршей, но вот его собственный марш, его «Прощание славянки», — нет. Но почему же? Почему этот марш, всегда оставаясь в народной памяти, фактически не исполнялся на официальном уровне?

… В Бериславле у моста стоял враг — немцы. За рекой у Каховки стоял другой враг — русские большевики; они обстреливали расположение немцев артиллерийским огнем, преграждая им путь. Добровольцам предстояло атаковать большевиков, как будто открывая тем дорогу немцам в широкие заднепровские просторы… Старые дроздовцы не забудут того тяжелого чувства, которое они испытали в эту тёмную, холодную ночь. Когда разум мутился, чувство раздваивалось, и мысль мучительно искала ответа, запутавшись безнадежно в удивительных жизненных парадоксах…

Марш «Прощание славянки» официально не запрещался, но его исполнение, особенно на массовых мероприятиях, — как бы это поточнее сказать? — не поощрялось: вот именно потому, как мне кажется, чтобы чувство не раздваивалось, и мысль не искала мучительно ответа, «запутавшись безнадежно в удивительных жизненных парадоксах»…

Но ведь, собственно говоря, и запретить мелодию, которая в народе прочно укоренилась, которая стала поистине народной, было просто невозможно. В начале 50-х годов и ноты марша издавались, и кое-где мелодия его звучала на театральной сцене. Тем нет менее, несколько прохладное отношение к маршу Агапкина ощущалось даже и после смерти Сталина. Лишь в 1957 году цензура прикрыла глаза рукой, и Михаил Калатозов смог включить «Прощание славянки» в свой кинофильм «Летят журавли», в знаменитую сцену на школьном дворе — сборном пункте призывников перед отправкой на фронт. А ведь что такое «Летят журавли»? Это — «Золотая пальмовая ветвь» на Каннском кинофестивале 1958 года и массовый прокат у нас в стране. Это — многие миллионы зрителей и слушателей.

Василий Агапкин скончался в 1964 году. А четыре года спустя композитор Эдуард Колмановский пошёл на беспрецедентный для автора шаг: свою песню под названием «Я тебя никогда не забуду» (на слова Константина Ваншенкина) он построил таким образом, что в ней в качестве припева (после каждого куплета) звучит совсем не его мелодия, а прекрасная мелодия «Прощания славянки»:

Вероятно,   несколько позже были написаны слова к песне
«Этот марш не смолкал на перронах…»,  
прозвучавшей в исполнении ансамбля имени А.В. Александрова в
самом начале нашего рассказа. Автором её текста обычноуказывается А. Федотов  (иногда — вместе с Ю. Ледневым). О дате же её написания говорится несколько
расплывчато: 70-е годы. Во всяком случае,  в толстой книге
под названием «Русские советские песни (1917-1977)»,  составители Н. Крюков и  Я. Шведов,   изданной в Москве в 1977 году,   этой песни ещё нет (хотя,  
например,   песня Э. Колмановского «Я тебя никогда незабуду»,   которая только  что прозвучала,   в этой книге присутствует).

Из его автобиографической повести «Генеральная репетиция»:

… Родина для меня — это и старая казачья колыбельная песня, которой убаюкивала меня моя еврейская мама, это прекрасные лица русских женщин — молодых и старых, это их руки, не ведающие усталости, — руки хирургов и подсобных работниц, это запахи — хвои, дыма, воды, снега…

… Кто, где, когда может лишить меня этой России?! В ней, в моей России, намешаны тысячи кровей, тысячи страстей — веками — терзали её душу, она била в набаты, грешила и каялась, пускала «красного петуха» и покорно молчала — но всегда, в минуты крайней крайности, когда казалось, что всё уже кончено, всё погибло, всё катится в тартарары, спасения нет и быть не может, искала — и находила —  спасение в Вере! Меня — русского поэта, — «пятым пунктом» — отлучить от этой России нельзя!..

Русский поэт Александр Галич был похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа близ Парижа — недалеко от могил Ивана Бунина, Дмитрия Мережковского, Андрея Тарковского, Зинаиды Гиппиус, Надежды Тэффи…

Послушайте песню Галича «Походный марш», написанную им на мелодию «Прощания славянки»:

К столетию со дня рождения Василия Агапкина известный поэт Владимир Яковлевич Лазарев — многим, вероятно, памятны песни «Не остуди своё сердце, сынок» Владимира Мигули, «Берёзы» («Я трогаю русые косы…») и «Ночной разговор» («Зимний город заснул уже…») Марка Фрадкина — написал к «Прощанию славянки» свой текст, ставший впоследствии довольно известным. В песне Владимира Лазарева, по первой строчке называемой «Наступает минута прощания», есть такие слова:

Премьера песни «Наступает минута прощания» на слова Владимира Лазарева состоялась в 1984 году при открытии мемориальной доски на здании Тамбовского музыкального училища, выпускником которого в 1913 году был Василий Агапкин. Между прочим, с конца мая 2002 года официальным гимном Тамбовской области является мелодия «Прощания славянки» со словами А. Митрофанова. Слова эти, впрочем, имеют к «Прощанию славянки» очень немного отношения и представляет собой типичный текст регионального гимна: «На просторах бескрайних и синих, // Где берёзы любуются Цной, // В самом сердце великой России // Ты раскинулся, край наш родной…».

Помимо текстов Федотова, Мингалёва, Галича и Лазарева, предпринимались и другие современные попытки написать на мелодию «Прощания славянки» достойную песню. В Интернете упоминаются и некоторые пародийные тексты, говорить о которых — в любом отношении — я считаю тут неуместным.

Многое зависит и от личности певца, потому что при исполнении такой песни — недопустима даже малейшая фальшь. В этой связи я не могу не упомянуть о нашей выдающейся певице Татьяне Петровой. Эта русская женщина, родом с Урала, всей своей жизнью заслужила доверие тех, для кого поёт. И ей верят, потому что знают: в каждую песню она вкладывает душу и поёт именно то, о чём думает сама.

Песня на слова Андрея Мингалёва «Встань за веру, русская земля!» входит в репертуар Жанны Бичевской, мы уже слышали, как эту песню исполняет Кубанский казачий хор. Послушаем теперь эту же песню в исполнении Татьяны Петровой:

 По силе эмоционального воздействия на слушателей «Прощание славянки» стоит в одном ряду со «Священной войной» («Вставай, страна огромная»). По многолетней традиции, под звуки этого марша уходят поезда в Москву — из Владивостока и Перми, из Вятки и Харькова. И до тех пор, пока он будет звучать на необъятных просторах от Крыма до Байкала — до тех пор все мы будем вместе.