В конце ХIХ века европейский мир погрузился в кризис. Менялась картина мира, иссякло христианское представление о человеке, господствовал социал-дарвинизм и пессимизм Ницше - «Бог умер!» В политике - империализм и культ силы, в искусстве - декадентство и мистика. А Достоевский сказал странную фразу: «Красота спасет мир». Блаженная мысль? По трезвому расчету, да. И в то же время много в ней верного, если не понимать ее буквально. В ней надежда на то, что в последний момент невидимые и слабые силы поддержат человека, не дадут ему упасть.

Сейчас положение хуже: красоте явно не справиться. Но вспомним и другие невидимые и слабые силы. Вместе они были бы для нас большой опорой. Но подлецы это как будто предвидели и начали загодя вытравлять их из общественного пространства, сживать со света. Но вспомнить о них надо, что-то ведь осталось. Есть такая вещь, которая когда-то считалась привычной и обыденной - благородство. Теперь о нем говорить не принято, эта вещь чуть ли не реакционная. Благородство укрылось на уровне личности, в виде совести, которая редко выглядывает наружу, а грызет человека ночью. Но о совести говорить не будем, это сущность тайная. Скажем о простой, внешней скорлупе благородства - элементарных нормах общественных отношений, о приличиях, без которых невозможен даже минимальный порядок.

Подавить мир подлостью

Здесь с момента краха советской мировоззренческой системы, подкрепленной военным потенциалом СССР, наблюдается поразительно быстрая и глубокая деградация. Просто распад. Похоже, что Запад к этому давно тяготел, да "двухполюсная" структура мира не позволяла расслабиться. Ибо подлость хотя бы словесно называлась своим именем, а в крайних случаях порицалась и делом (хотя бы поставкой ракет ПВО).

Когда в 1989 г. Горбачев подписал капитуляцию, процесс резко ускорился. В «однополярном» мире, который поспешил устроить Запад, роль судьи, жандарма и даже палача была возложена на США. В 1989 г. они пустили пробный шар - совершили военное нападение на Панаму и убили 7 тыс. мирных жителей. Предлог был нелепым - они, мол, хотели арестовать президента Панамы Норьегу по подозрению в том, что он торгует наркотиками. Администрации США, конечно, ничего не стоило сначала организовать суд, признать виновность Норьеги, а затем ловить его уже в соответствии с решением суда. Но им надо было продемонстрировать свой наглый отказ от норм права и традиционной морали - подавить мир подлостью.

Я в тот момент был в Испании, и два видных человека в разных концах страны сказали мне буквально одну и ту же фразу: «Если Советский Союз падет, Запад оскотинится». Это были люди из крупной буржуазии, из правых консервативных кругов (но любящие Россию и СССР). Их волновала не политика и не социальные последствия краха СССР (об этом говорили как раз левые). Они переживали за судьбу Запада как цивилизации, за судьбу либеральных идей и наследие Великой Французской революции. Вызревающая тяга Запада к скотству была для них трагедией.

Так и вышло, Запад в этом смысле покатился вниз, а из России, вместо поддержки, его подталкивали Горбачев и Ельцин. «Буря в пустыне» еще вызвала в Европе шок. Когда победу праздновали в Нью-Йорке, репортажи европейских газет о вакханалии этого праздника были полны омерзения. Без комментариев публиковались и данные о потерях мирного населения в Ираке.

Комиссия медиков Гаpваpдского университета по поручению ООН изучала в сентябре 1991 г. последствия бомбаpдиpовок Ирака. В результате бомбардировок смертность детей в возрасте до пяти лет возросла на 380%, и более 100 тыс. детей должны были умереть сразу после работы комиссии из-за отсутствия детского питания. Из-за разрушения инфраструктуры (водопроводов, электростанций, мостов и т.д.) в 1991 г. умерло 170 тыс. детей. Комиссия констатировала: «Ирак на долгие годы возвращен в доиндустриальную эру, но с грузом всех проблем постиндустриальной зависимости от обеспечения энергией и технологией».

А из России Горбачев заявил, что это «положительный опыт». Он назвал эти бомбардировки «наказанием, решение о котором было принято коллективно и законно». Какая подлость! Никогда ООН не давала разрешения на наказание, она имеет право разрешить только отпор агрессии, что совершенно не одно и то же.

Через год после Ирака США вторглись «возвращать надежду» в Сомали. Там поначалу их действия снимались на пленку, как телеспектакль. В январе морские пехотинцы атаковали «группу партизан» в Могадишо. Диктор телевидения сказал с гордостью, что «огневое превосходство американских войск было подавляющим». На деле «партизаны» не произвели ни одного выстрела и подняли белую тряпку. И мы видим на экране, как рослые американцы ведут плененных противников - нескольких дистрофиков, половина на костылях. И диктор добавляет с тонкой иронией: «Похоже, что сомалийцам не понравилась атака американских войск, ибо голодающие дети стали кидать камни в грузовики, везущие им гуманитарную помощь». И показывают детей-скелетов, из последних сил кидающих камни в американские грузовики, которые везут им еду. Тогда еще возмущались низостью этих телевизионных репортажей.

Герои-убийцы

У нас же еще сохранялись иные стандарты. Вот парный случай, преломленный в разных культурах. В 1983 г. южнокорейский самолет углубился на 500 км в воздушное пространство СССР и пересек его с севера на юг, активизировав всю систему ПВО. После многих предупреждений он был сбит. В СССР это вызвало тяжелое чувство - гибель пассажиров есть трагедия, и ее переживали. На Западе СССР за это был назван «империей зла». В 1988 г. военный корабль США «Винсенс» в Персидском заливе среди бела дня сбил ракетой иранский самолет с 290 пассажирами на борту. Самолет только что поднялся в воздух и находился еще над иранскими водами.

Когда корабль «Винсенс» вернулся на базу в Калифорнии, огромная ликующая толпа встречала его со знаменами и воздушными шарами, духовой оркестр ВМФ играл на набережной марши, а с самого корабля из динамиков, включенных на полную мощность, неслась бравурная музыка. Стоящие на рейде военные корабли салютовали героям артиллерийскими залпами. Н. Хомский тогда провел анализ американской прессы, чтобы понять, каким средствами удалось полностью устранить из массового сознания чувство горечи и сострадания к людям, погибшим без малейшего повода к агрессии. Он видел в этом признак глубочайшего кризиса культуры.

Потом были еще подобные пробы, но главным экспериментом стала агрессия против Югославии, на которую ООН не дала согласия. Было узаконено то, что уклончиво назвали «двойная мораль», на обычном языке - подлость. Хабермас, крупнейший представитель леволиберальной философской мысли Запада, пишет: «Применение военной силы определено желанием содействовать распространению неавторитарных форм государственности и правления: Так как во многих случаях права человека пришлось бы утверждать вопреки желанию национальных правительств, необходимо пересмотреть международно-правовой запрет на интервенцию». Вот тебе и неомарксист, философ гуманизма.

Правила изменились

В 2000 г. я участвовал в семинаре Всемирного Совета Церквей (ВСЦ), в который входит и Русская Православная Церковь (католики в него не входят). Тема семинара: «Этика гуманитарной интервенции». Я сопровождал о. Всеволода Чаплина из Московской Патриархии. Он взял на себя выступления по богословскому аспекту проблемы, а я - по культуре и политике.

США тогда добивались формального права на «гуманитарную интервенцию», то есть на военную интервенцию в страны, где, по их мнению, нарушаются «права человека». Они хотели получить одобрение Церкви - с помощью ВСЦ. Он должен был выработать большой документ, целую доктрину, из которой исходили бы священники в своих проповедях в поддержку таких акций. На семинар для подготовки и обсуждения этого документа созвали 26 деятелей церкви всех континентов, нескольких ученых, а также видных лиц из ООН.

Многое меня поразило в том, что я услышал от протестантских богословов и священников. За их рациональность и логику они заслуживают глубокого уважения (это отдельная тема). Но пропасть между их и моими представлениями о человеке и обществе оказалась глубже, чем я предполагал. Когда я говорил вещи, которые мне казались абсолютно очевидными, так что мы в России их вслух и не высказываем, они глядели на меня с изумлением и напряженно старались понять. Похоже, они просто не верили своим ушам. Напротив, когда я слушал многие их рассуждения, мне они поначалу казались черным юмором - не могут же люди так думать!

Церковный иерарх из Черной Африки выступил с резкой критикой США - за то огромное количество бомб и ракет, которые они сбросили на Сербию. По его словам, для Сербии хватило бы и половины, а другую половину бомб США могли бы сбросить на города и села африканцев - а потом за это предоставить им такую же экономическую помощь, как Югославии. Как глубоко было скрыто презрение этого человека к интервентам. Но никто не дрогнул, выслушали безучастно.

Управлял этим собранием энергичный пастор из США, в молодости морской пехотинец, ветеран Вьетнама. Чтобы убедить синклит в необходимости «гуманитарных интервенций», из Парижа привезли вульгарную даму албанской национальности. Она произнесла речь о зверстве сербов, так себе речь. Я спросил у председателя (экс-посла Кении в ООН), когда дадут слово сербскому представителю. Он удивился: «А зачем?» Я объяснил, что такое приличия и чем Церковь отличается от отдела Госдепартамента США. Он засуетился, стал спрашивать у главного, когда прибудут сербы. Оказалось, их не пригласили. Очевидная подлость, и если бы не было пары человек из России, на нее никто не обратил бы внимания - а ведь это Всемирный Совет Церквей! За десять лет правила приличий изменились, но люди этого не заметили.

Игра на понижение

Элементарное внешнее благородство было отброшено. Инструментом международной политики стало демонстративное унижение целых народов. Вот в Югославии произошла тяжелая гражданская война, к разжиганию которой Запад приложил много усилий. Такие войны - страшное дело, и исторически сложилась определенная этика их завершения, позволяющая восстановить совместную жизнь. Здесь же Запад сделал все, чтобы изничтожить всякую возможность примирения и «забвения». Он унизил все воевавшие стороны, заставив их выдать своих командиров гаагскому суду и его гротескному прокурору Карле дель Понте. Сербы Боснии теперь обязаны отыскать Караджича и Младича, которые организовали их сопротивление. Они это требование саботируют, но все равно испытывают национальное унижение от того, что не в силах отвергнуть ультиматум. А в самой Сербии выдали Милошевича - и в каком состоянии теперь сознание народа!

За последние десять лет и европейская элита стала «играть на понижение». Как будто что-то сломалось в культуре. В отношении внешних норм приличия европейские СМИ «американизировались». Они практически в полном составе участвовали в «сатанизации» сербов, кампании определенно подлой, что самим журналистам было совершенно очевидно. Изменилось и отношение к войне США во Вьетнаме, которая долгие годы была пробным камнем, на котором проверялись нравственные установки политиков и газет. Эта война трактовалась гуманитарной интеллигенцией как однозначно аморальная. Ее и представляли с этой точки зрения, как символ кризиса культуры. Психолог Э. Фромм, изучая поведение американских солдат во Вьетнаме, писал: «Во время войны во Вьетнаме было достаточно примеров того, как многие американские солдаты утрачивали ощущение, что вьетнамцы принадлежат к человеческому роду. Из обихода было даже выведено слово «убивать» и говорилось «вычищать» (wasting)».

С середины 90-х годов телевидение Западной Европы стало предоставлять экран для голливудских фильмов, обеляющих и даже прославляющих эту войну (хотя, возможно, тут европейцы пока что отстают от российского телевидения). Иные левые философы даже во весь голос заявили, что сейчас не подписали бы письма с протестом против войны во Вьетнаме. Почему? Разве они что-то новое узнали? Нет, изменились их критерии благородства.

Культ грязи

Как тягостно было смотреть на поведение молодых красивых английских моряков, которых недавно арестовали, а потом отпустили иранцы. Они хвастаются тем, что обманывали иранцев и ловко имитировали благодарность за хорошее отношение и за то, что их отпускают с подарками. И подарки они проверили и охаяли - подаренные им майки дорогой фирмы оказались контрафактными. Они плетут небылицы о том, как их мучили в застенках, и с удовольствием принимают почести, как герои. Продают издателям мемуары о своей потрясающей истории и спорят о том, как делить гонорары. Какая во всем этом пошлость и дешевая подлость. Разве не позор для английской культуры - делать из всего этого шоу?

Но главное, что такую же, по своему культурному типу, пошлость и дешевую подлость восприняла и официальная российская культура. Наше телевидение стало говорить на том же языке, с теми же ужимки, что на Западе, который «оскотинился». Стиль, конечно, свой, а тип тот же. Дикторы телевидения заговорили с ёрничеством и улыбочками, программы наполнились невежеством и дешевой мистикой. По отношению к «чужим» для США фигурам (Кастро, Чавес, Лукашенко) - ирония и плохо скрытое хамство лакея. А в отношении отодвинутой от «праздника жизни» половины населения России наша официальная культура ведет себя как в отношении низшей расы. Ее просто не замечают, как досадное явление природы, а если и упоминают, то с «романтической» или глумливой подачей, как в сериале «Улицы разбитых фонарей». Социальная драма миллионов людей не вызывает минимального уважения. Гастарбайтеры! Бомжи!

Наш «средний класс» наконец-то переборол старые нормы чести и достоинства. Они его уже не держат. Личная совесть, конечно, осталась, но она без социально контролируемых норм не столь уж действенна. Да, человек в душе раскаивается, а общество сползает в грязь. А ведь без того, чтобы восстановить обязательный минимальный уровень благородства, ни о каком сплочении для выхода из кризиса и речи быть не может. Не морализаторство нужно, а общий язык, на котором мерзость происходящего вокруг нас называется ясными для всех понятиями.

Тонкие это материи на фоне социальных драм и нависающих над нами угроз? Наверное, тонкие. Но их утрата, похоже, нам очень дорого обойдется. Трудно объяснить, почему, но это чувствуется.

Источник