Шприцы, разорванные упаковки, разбитые ампулы, мисочки с водой, взлохмаченный коврик, брошенный поводок....

Это все что осталось мне в память о суетливом, нервном дне.

Полночная машина мчала тебя на предельной скорости туда, где тебе еще могли помочь. Но не я. Я сделала все, что могла....а что я могла?

На самом деле, я, наверное, чувствовала, что больше тебя не увижу, когда отнесла усталое, вялое тельце в машину.

Знала.

И не поехала.

Потому что у людей всегда находятся какие-либо неотложные дела.

А спасать должны врачи.

Так я это объясняла себе. Так говорила, когда в последний раз погладила белую кудрявую головенку, горячую от температуры.

Я знала, что скорее всего, больше тебя не увижу. Что в последний миг ты будешь искать мои руки, чтобы ткнуться в них носом.

И не поехала.

Есть долги, которые никогда не оплатить. Мой счет открыт...

***

Стояла страшная жара. Больше месяца не было дождей. Слабый теплый ветер слегка шевелил траву, и казалось, все замерло в томящем спокойствии.

"Всё"- пришла смска.

Что всё? Предчувствие непоправимого, неизбежного и ожидаемого, холодком расползлось по спине.

"Она умерла"

...и меня захлестнул порыв ветра.

Гнулись ветви деревьев, рвались полотном листья на ветру. Кружился и осыпался откуда-то сверху сухой мусор.

Сирень щедро стряхнула на меня высохшие цветки, засыпав экран телефона. А я смотрела на текст, и не могла постичь полного смыла одного-единственного слова.

..Уже всё?

..все...

..закончилась только начинавшаяся жизнь..

навсегда....

С этого момента она уходит в прошлое.

Я набирала номер и представляла, как он сидит на кухне, и разговаривая со мной, одновременно гладит остывающее тельце.

Ей никто не смог помочь. Все зря. Все капельницы, уколы. У нее просто уже не осталось сил жить. И не было рядом меня, человека, которого она больше всего любила на свете.

Которому была предана всем сердцем, мыслями, желаниями….уже ничего не исправить..

Вокруг кто-то что-то кричал, суетились люди. Желание не видеть это мельтешение, эту активность стало непреодолимым.
Я вышла на дорогу и быстро пошла вниз, к реке.
Поле пшеницы справа стелилось и взметывалось шуршащей волной, ветер порывами стряхивал слезы с глаз, и какая-то непримиримая злость гнала меня все дальше и дальше.

Хотелось бежать навстречу ветру, изо всех сил сопротивляясь его воле. Хотелось противостоять этой повергающей силе.

Но это всего лишь эмоции. Глупые, эгоистичные эмоции.
Думаешь станет тебе легче?

Я стояла на склоне, среди метущихся трав и мчащихся низких, темных туч.

Плакать бесполезно. Легче не станет.

И вдруг я отчетливо вспомнила, как еще две недели назад здесь резво прыгала в высокой траве белая, маленькая собачка. Как она звонко лаяла, ловила кланяющиеся цветки, догоняла бабочек. Как летела, распластавшись на мой зов.

Она не позволила бы мне плакать. Она бы скулила и лизала лицо, заглядывая в глаза.
И весело махала хвостиком-морковкой.

Она бы не обиделась на меня. Она не умела обижаться. Потому что очень любила. Она бы простила все, лишь бы я улыбнулась.

Мне представилось, как она бегает рядом, лая на ветер, тучи.
Легко перепрыгивая высокие травы….и ветер перебирает ее пушистую шерстку на голове.
А круглые темные глазенки смеются от энергии, легкости, она улыбается и смешно морщит черную пуговку носа.

…прости меня…

...не смей, слышишь, не смей плакать! – и она засмеялась звонким лаем.

И я улыбнулась в ответ. Почему-то пришла дурацкая легкость, какое-то летящее счастливое ощущение свободы, которое милостиво даровало мне спокойствие.

И прощение.

И обрушился дождь…..

***

Мы желаем, чтобы нас любили.
Преданно, беззаветно. Принимая со всеми недостатками, прощая ошибки.

Трудно ответно проявлять такие же чувства. И наше желание счастья превращается в проклятие. Прося, будь готов отплатить той же полновесной монетой.

Или не желай того, за что не в силах расплатиться…