Легенда
***
Все получалось наоборот.
Работа нашлась, когда день подходил к концу и начало смеркаться. Легкая дымка вечера приглушила свет и тепло стало приятным и чуть свежим. Движения людей были неторопливыми и уверенными, как у путника, что располагает ночлег после утомительного пути.
А они недоумевали:- вывели, седлали, а как же мирный покой, сено и хрупкая, прохладная трава в яслях? Непонятно. Уши стояли точно вверх и беспокойно поворачивались – может люди передумают?
- Наверное на круг пойдем, – сказала старая кобыла – люди вечно делают непонятное и не вовремя.
- Да, что-то они сегодня переборщили, - вздохнула другая – ноги так и гудят, а тут их чудачества.
- Кошмар, – рыжий мерин мотнул вниз головой, - но мне уже становиться интересно чем все это кончится.
Наконец, все выехали и неспеша пошли по дороге. Они шагали удивленным и ожидающим шагом – может еще вернемся? Но никто не выразил неуверенности и смена привычно растянулась по дороге.
Справа и слева успокоено шуршало поле молодой пшеницы, и вздыхала облегченно земля от дневной жары. Начиналась нега покоя, и тем страннее было начинать путь. Даже белая пыль дороги напоминала мягкую ласковую постель. Казалось, она прохладна на ощупь и нежна.
На нежном голубом небе появилась одинокая бледная звезда, и это было знаком для изменения пространства. Теперь его заполняло не пение птиц, а тихое и спокойное журчание кузнечиков и сверчков.
Казалось, что напевала сама трава, еще помнящая гнев дневного солнца. Теперь ей было просто тепло и легкий свежий ветерок обдувал кланяющиеся макушки.
Все молчали, чувствуя, как легко и незаметно произошли изменения вокруг, словно эта белая дорога перемещала путников в начало легенды.
Когда прохладный ветерок принес запах поля и цветов все с наслаждением вздохнули и зафыркали.
– Хорошо, – сказал рыжий, - сейчас здесь как дома, спокойно и мирно. Слышите как поют колосья? Они напоминают, какой сладкий сок у зерна, еще неспелого и нежного. Дома хлеб душистый и соленый, а здесь сладкий. Да, - и он мотнул головой.
- Точно, - старая кобыла уверенней затопала по дороге. – Сейчас мы не работаем. Люди, наверное, ведут нас в поле, я знаю, так бывало раньше. Это хорошо. Я даже хочу идти быстрее. Чем быстрее дойдем, тем быстрее будем отдыхать.
- О, да! – молодая серая лошадка глубоко втянула прохладный, вкусный воздух. – Какой замачательный запах! Это вам не прошлогоднее сено. Да, я хочу скорее туда, бежать, бежать! – и она нетерпеливо притопнула ногами. – Почему нельзя быстрее? Эти запахи так влекут, так манят, давайте же рванемся вперед и пусть они поглотят нас. Я бы растворилась ветром в поле над этой травой!
Но они никуда не спешили. Вечер начинался с тихих, нежных нот и не хотелось торопить эту таинственную, зовущую вдаль музыку. Постепенно становилось темнее и вот уже ноги лошадей стали неразличимы среди густой, темной травы, колышащейся под животом. Все неспеша плыли по полю, вдыхая волнующий запах, поднимающийся от земли. Теперь видны были только силуэты деревьев на все еще нетемном небе. Звезд становилось все больше, они проявлялись все ярче и ярче. Пушистые ветви лип и дубов неторопливо обмахивали темную синеву, как будто рисуя кистями эти яркие цветные капли.
Из – под деревьев показался свет костра, и все возносящееся стало вдруг приземленным и обычным. Это был знак.
Они остановились и зафыркали в ожидании освобождения. Когда же их теплые спины оказались свободными, все глубоко вдохнули полной грудью , не стесненные больше ничем. Потом они опустились в траву и стали кататься, облегченно и томно вздыхая. Они хотели пропитаться этим запахом земли, травы и неба, слиться с ними и принадлежать, сейчас, только этой ночи, земле и ветру, стать свободными. Люди это поняли и тихонько рассмеялись.
Сейчас все было просто и правильно: поле, люди и лошади – все стояли рядом, ногами на этой земле, под этими звездами. И они принялись есть. Трава была необыкновенно вкусна от этой свободы, ветра и звездного света.
Начиналась следующая глава легенды. После дороги были лес и поле, небо темное и яркое одновременно – и в противовес их магии – костер, нарушающий единство ночи оранжевым светом.
Лес стоял темный и неподвижный. Он казался домом, где все знакомо и ожидает своего хозяина. Он был доброжелательным убежищем для того, кто приходит и вежливо просит приюта. Вот сосна. Рука ощупывает ее толстую, еще теплую кору. Она такая родная. Под ее шатром мягко и уютно. Хрустят хвоинки, веточки, рядом гладкие листочки – все это теплое прибежище для путника. Тебя здесь любят.
Не нужно входить в лес ночью с фонарем или пытаться видеть широко открытыми глазами. Самого главного глазами, действительно, не увидишь, зорко одно лишь сердце.
Это правда. Нужно закрыть глаза и попросить разрешения войти. И тебе ответят,
– Да,- теплотой хрустящей листвы и запахом желудей.
Это то, что роднит нас с этой землей, с этим пространством. Но это можно понять только ночью, когда глазами не увидишь, только сердцем. Это чудесная легенда звучит в ночи и дарует множество сюжетов, в каждом из которых свое волшебство. Нужно только захотеть услышать.
Поле. Этот воздух поднимает ввысь и растворяет в себе. Земля почти уже остыла и цветы покрылись росой. Это как слезы искренности, от которых щемит сердце.
Лежать на земле слегка прохладно, но очень уютно. Вверх уходят стебли травы с мягкими метелочками. Они темные и пушистые. Как теплый мех шкуры, который обнимает и хранит тебя. А выше темное, бездонно глубокое небо с сияющими кристаллами звезд. Они холодны и обманчивы. Они уносят и роняют тебя в бездну и ты падаешь в холод, безвременье, в бесконечность… Но нет, вот он, теплый мех под рукой. Он держит и согревает, а земля прочно несет и притягивает к себе, не отпускает в никуда.
Макушки трав раскачиваются вверху, и кажется, что это колыбель; она согревает и качает тебя в этом прозрачном небе.
Рядом фыркаают кони. Они тоже знают, что такое эти земля и ветер. Это их жизнь, их стихия. Они знают об этом всегда,-- а мы только когда зорко сердце. Идешь по полю травы и кажется – упади сейчас – мягко спружинит и примет тебя земля. Лошади проплывают мимо по брюхо в мягком, пушистом, ласковом одеяле.
Все менят свет костра. Здесь тепло и все просто. Люди и свет. Это другое пространство. Там – весь мир, здесь, как на острове, только люди и свет. Так им легче. Но тот мир, который за спиной, все-таки дотягивается и сюда. Разговоры постепенно смолкают и каждый задумывается о своем. Яркая луна соединяет ночь и костер – она видна всем.
Ночь освещается, и теперь можно и глазами читать легенду, страницу за страницей, если только понятен язык.
Гаснут угли. Снова перемена пространства, слияние миров. Тот темный и этот оранжевый слились в единый – серовато—голубой. Их объединяет луна, она как белое Солнце, его ночная замена. Легенда истончается и они это понимают.
Уже под седлом они выходят из нее, но все же преображенные. Эта свобода укрепила их силы и ноги, ветер запутался в гривах, запах трав пропитал шкуры как дающее силы зелье. Свершилось волшебство легенды – сейчас они скакуны рассвета. Им не хочется думать и говорить, сейчас они чувствуют,- ведь зорко одно лишь сердце.
Серый свет голубеет и становится зеленым; зеленым внизу и голубо - белым на небе. Как дым от рассеивающегося волшебства, наползает туман. Он скрывает, пытаясь защитить от наступающего рассвета, заветные места, где вершилось в этой легенде волшебство.
Эта река, овраг, ручеек в долине – каждый из них изменялся этой ночью. Но все знать не возможно. В моей легенде было поле, лес и дорога. Может эта река попала в чью-то другую легенду этой ночью?
Была перемена пространства, а теперь времени. Как будто наложили друг на друга два стекла с рисунками. Они похожи, но все же отличаются. Те люди, что просыпаются сейчас в домиках внизу долины находятся в завтра, а мы еще в сегодня.
Шлейф легенды тянется и окружает нас, мы в другом времени. Для нас завтра еще не наступило.
- Да, - говорит небо, - это так.
- Да, - говорит полная Луна высоко в светло-голубом небе, - сейчас еще сегодня.
- Нет, - говорят цветы внизу под ногами, уже приобревшие яркие краски, - уже завтра.
Примиряет всех только встающее солнце. Исчезает легенда, исчезает туман – дым волшебства. Сменяется пространство – запели птицы и снова стали зоркими глаза. Или не только глаза? Осталась память, память о легенде.
Она здесь, внутри, почувствуй рукой, как она бьется, напоминает о себе. Я знаю, она всегда с нами, только нужно помнить о ней. Позови и она придет к тебе в ночном запахе шумящих дубрав, леса и свете звезд.
Я знаю, это она пролетела рядом и коснулась меня шлейфом своего волшебства и появились эти строки.
Да, я знаю, я помню…
