...... Хозяин погладил рукою, Лохматую рыжую спину: — Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою, Но все же тебя я покину. Швырнул под скамейку ошейник, И скрылся под гулким навесом, Где пестрый людской муравейник, Вливался в вагоны экспресса. Собака не взвыла ни разу, И лишь за знакомой спиною, Следили два, карие глаза, С почти человечьей тоской. Старик у вокзального входа, Сказал: — Что? Оставлен, бедняга? Эх, будь ты хорошей породы, А то ведь простая дворняга! Огонь над трубой заметался, Взревел паровоз, что есть мочи, На месте, как бык потоптался. И ринулся в непогодь ночи. В вагонах, забыв передряги, Курили, смеялись, дремали. Тут, видно, о рыжей дворняге Не думали, не вспоминали. Не ведал хозяин, что где-то. По шпалам, из сил выбиваясь, За красным мелькающим светом Собака бежит, задыхаясь! Споткнувшись, кидается снова, В кровь лапы о камни разбиты, Что выпрыгнуть сердце готово, Наружу из пасти раскрытой! Не ведал хозяин, что силы, Вдруг разом оставили тело. И, стукнувшись лбом о перила, Собака под мост полетела. Труп волны снесли под коряги… Старик! Ты не знаешь природы: Ведь может быть тело дворняги, А сердце — чистейшей породы… (Э. Асадов) .О рыжей дворняге. ЕМ

...