Нельзя мешать словам выходить,
иначе они превратятся в болезнь.(с.)
Без заголовка |
Июнь. Солнце сияет, воздух легок. На улице полно девушек в блузках с глубоким вырезом и джинсах в обтяжку и мужчин в майках и черных очках. В этом году Пьер Люберон решил на все свои сбережения сделать себе подарок — необычное путешествие. Он собирается отправиться в прошлое. Это нужно испытать хотя бы раз в жизни, говорит он себе, решительно открывая дверь агентства, которое продает туры в прошлое.
Его встречает симпатичная служащая.
— В какой век вы желали бы отправиться? — любезно спрашивает она.
— В эпоху Людовика XIV! Я всегда мечтал об этом времени! Достаточно перечитать Мольера или Лафонтена, чтобы убедиться, какими утонченными были тогда люди. Я хочу увидеть сады, фонтаны, лепнину и скульптуры Версальского дворца. Хочу приобщиться к искусству галантности, имевшему такое значение при дворе. Хочу вдохнуть еще не загрязненный воздух Парижа. Попробовать помидоров со вкусом помидоров. Хочу фруктов и овощей без пестицидов и фунгицидов. Хочу выпить не пастеризованного молока. Я хочу узнать их настоящий вкус! Хочу узнать время, когда люди не дурели по вечерам у телевизоров, когда умели веселиться, вести беседу, интересоваться другими. Я хочу поговорить с мужчинами и женщинами, которые не принимают антидепрессанты перед тем, как отправиться в офис.
Служащая улыбается.
— Как я вас понимаю, сударь. Это действительно прекрасный выбор. Приятно видеть ваш энтузиазм.
Она берет бланк и начинает его заполнять.
— Вы не забыли о необходимых прививках?
— Какие прививки! Насколько я понимаю, я отправляюсь не в страну «третьего мира»!
— Конечно, но, видите ли, гигиена в то время…
— Я хочу отправиться в 1666 год, чтобы присутствовать на «Мнимом больном», представленном Мольером двору! Я не еду тонуть в болотах бирманских джунглей! — возмущается Пьер Люберон.
Служащая говорит примирительно:
— Конечно, но в 1666 году во Франции еще случались эпидемии чумы, холеры, туберкулеза, ящура и тому подобного. Вы должны сделать прививки против этих болезней, иначе вы можете привезти их с собой. Это необходимая мера предосторожности.
На следующий день Пьер Люберон приносит медицинскую книжку, страницы которой пестрят печатями.
— Я сделал прививки против всего и даже больше. Когда я могу уехать?
Служащая проверяет печати, потом протягивает ему маленький путеводитель.
— Вы найдете здесь советы, которые будут вам полезны. Еще несколько рекомендаций: принимайте каждый день нивакин и ни в коем случае не пейте воды.
— Что же тогда можно?
— Спиртные напитки, конечно! — громко басит высокий бородач, вошедший в агентство.
— Спиртные напитки? — удивляется Пьер, оборачиваясь.
— Месье прав, — подтверждает служащая. — В 1666 году лучше пить спиртные напитки. Ячменное пиво, мед, вино, амброзию… Спирт убивает микробы.
— К счастью, тогда были великолепные напитки, — подхватывает клиент. — Например, вино из ячменя! Потом поделитесь со мной впечатлениями.
Пьер смотрит на него с сомнением.
— Вы что, уже бывали в 1666 году?
— И не раз! — отвечает бородач. — Я великий путешественник по времени и пространству. Позвольте представиться: Ансельм Дюпре, к вашим услугам! Заслуженный турист, автор «Руководства для путешественников по времени». Я исследовал уже немало эпох.
Ансельм садится, его взгляд устремлен вдаль.
— Я профессиональный турист. Помогал строить пирамиду Хеопса в Египте. О, незабываемая атмосфера царила на стройке! Там был один потрясающий тип, постоянно балагурил, да так, что мы от смеха пополам сгибались. Я гарцевал рядом с Александром Великим и видел победу над персами при Арбелах. Может, Александр и его генералы и были гомосексуалистами, но воевали они отлично! Вы выбрали эпоху Людовика XIV? Прекрасное время. Если представится возможность, попробуйте типичное для того периода блюдо — садовую овсянку[Садовая овсянка — птица отряда воробьиных. Некогда французские гурманы особенно любили есть эту маленькую птичку в запеченном виде. Сейчас охота на нее во Франции запрещена. (Прим. редактора).] под «Егерским» соусом. Потом расскажете.
У Пьера бородач вызывает недоверие. Он поворачивается к служащей.
— Еще какие-нибудь рекомендации?
— Да. Вы встретите людей того времени. Не знакомьте их с современными техническими достижениями. Не рассказывайте о будущем. Никогда не признавайтесь в том, что вы — турист из другого времени. Если возникнут какие-нибудь трудности, немедленно возвращайтесь.
— Ну, и с чего мне начать?
Молодая женщина протягивает ему предмет, похожий на калькулятор и снабженный разнообразными кнопками.
— Вот сюда введите желаемую дату и вот тут подтвердите ее. Так вы создадите квантовый перекресток, который и перенесет вас в нужные пространство и время. Будьте осторожны, не перепутайте время возвращения. Прибор рассчитан только на одну поездку. Ошибаться вы не должны,
— Ни в коем случае! — подхватывает Ансельм Дюпре. — Ошибаться нельзя, иначе вы застрянете в прошлом. У меня так вышло с друзьями. Я много раз пытался их отыскать, но не знаю, где именно они находятся. Искать человека по всей планете и так достаточно трудно, но найти его, не представляя, в каком он времени, просто невозможно.
Служащая протягивает Пьеру желтый листок.
— Желаете подписать «Темпоро-помощь»?
Пьер разглядывает листок.
— Что это?
— Страховка. Если у вас будут неприятности, спасательная команда отправится на ваши поиски. Мы выручили уже немало туристов, затерявшихся во времени.
— Это дорого?
— Тысяча евро. Но, подписав контракт, вы получаете гарантированную помощь на любой случай. Я настоятельно вам рекомендую.
Пьер размышляет.
— Я тоже позволю себе посоветовать вам воспользоваться этой услугой, — говорит бородатый клиент. — Я без нее никогда не выезжаю.
Тысяча евро — это почти треть цены билета. За какую-то страховку! Не стоит преувеличивать, решает Пьер Люберон. Для обычных путешествий он никогда не принимал таких мер предосторожности, не будет делать исключений и в этот раз. Это же просто отдых, в конце концов!
— Нет, простите, но это очень дорого. Я не хочу.
Служащая возводит глаза к небу.
— Жаль, вы рискуете пожалеть о вашем решении.
— Я его уже принял. Еще какие-нибудь советы?
— Нет, теперь вы можете ехать. Введите в прибор год и пункт назначения вашей поездки и нажмите вот здесь, — говорит служащая, протягивая ему красный калькулятор.
Пьер надевает костюм эпохи Людовика XIV, купленный у костюмера с киностудии. Он берет с собой лишь кожаную сумку без отличительных временных особенностей. Потом удобно усаживается на стул, вводит нужную дату и нажимает на кнопку выезда.
Париж. 1666 год.
Первое впечатление, ошеломившее Пьера, — запах. Город воняет мочой. Да так, что Пьеру хочется нажать на кнопку возвращения. Он сдерживает дыхание, прижимает к носу платок. Кое-как он справляется с этой мерзостью.
Следующий удар — мухи. В таком количестве Пьер не видел их нигде, даже в странах «третьего мира». Надо сказать, что и человеческих экскрементов на улицах города в таком количестве он нигде не видел. Он спешит на торговую улицу. Повсюду яркие вывески. Башмак обозначает мастерскую сапожника, бутылка — таверну, курица — лавку торговца жареным мясом. Продавцы оглушительно кричат, чтобы привлечь покупателей. Все говорят по-французски, но для современного туриста это звучит дико и вовсе не похоже на язык Мольера.
Пьер Люберон едва успевает увернуться от помоев, которые выливает из окна какая-то хозяйка. Боже, он никогда не думал, что в XVII веке так грязно! И постоянный запах мочи и тухлятины! Естественно, ведь нет ни канализации, ни водопровода, ни мусоропровода, ни службы уборки улиц. Повсюду шныряют крысы, свободно разгуливают свиньи, роясь в отбросах. Свиньи и крысы — дворники той эпохи.
Улицы узкие и извилистые. Пьеру кажется, что он попал в нескончаемый зловонный лабиринт.
Лавки кожевников добавляют новых едких запахов.
Пьер думает о том, что у XXI века есть не только недостатки. Он идет дальше, улица становится шире и выводит к виселице на Соколиной горе. Наконец-то известное место. Наконец-то он чувствует себя туристом. На телах повешенных сидят вороны. Там, где на землю пролилось семя казненных, растут мандрагоры. Значит, легенда не врет.
Маленьким цифровым фотоаппаратом Пьер делает несколько снимков, его друзья будут поражены.
Он направляет свои стопы туда, где, как ему кажется, должен быть центр города, и обнаруживает несколько памятников и исторических мест: каре Тампля, двор Чудес. Пьер переполнен образами и звуками эпохи. Поездка становится занимательнее. Если бы не одуряющий запах, экскурсия была бы почти приятной. Он заходит в таверну выпить кружку ячменного пива, терпкого и теплого, сожалея о том, что холодильников еще не существует. Затем продолжает прогулку, подыскивая постоялый двор для ночлега.
И теряется на какой-то улочке. Мух вокруг него становится все больше. Он видит, что их привлекают не только человеческие испражнения и мусор, но и трупы. «Тупик Душегубов» — гласит надпись на стене, и как раз под ней покоится тело без признаков жизни, с перерезанным горлом.
— Позовите стражу! — кричит Пьер прохожим.
Какой-то человек отвечает ему неразборчивой фразой. Народный старофранцузский, без сомнения. К счастью, Пьер предвидел, что язык этого времени будет не слишком понятен. Имплантированный в ухо протез-переводчик приходит ему на помощь.
— В чем дело, ты чего? — оказывается, спрашивает прохожий.
Протез-толмач подсказывает Пьеру слова: «Нужно сообщить в полицию». Тут собеседник Пьера замахивается дубиной и точно рассчитанным ударом оглушает туриста. Теряя сознание, Пьер успевает увидеть, как прохожий удирает с его кожаной сумкой.
Пьер приходит в себя, когда какая-то девушка накладывает ему жгут. Острым ножом она ранит его прежде, чем он успевает ей помешать; из раны хлещет кровь.
— Что вы делаете, несчастная?
Девушка пожимает плечами.
— Кровопускание, конечно. Вам стало плохо, я притащила вас к себе, а вы на меня кричите в благодарность!
Она хохочет, потом хватает влажное полотенце и вытирает ему лоб.
— Лежите спокойно, вас еще лихорадит. Не нужно было драться на улице.
Пьер потирает себе голову… вспоминает, что на него напали в тупике Душегубов… И украли сумку с прибором, который должен помочь ему вернуться в свое время!
Он совершенно подавлен, он понимает, что навсегда остался узником прошлого.
Пьер медленно поднимает глаза на свою спасительницу. Девушка молода, грациозна и не лишена известного очарования. Но одно сильно смущает Пьера. От нее пахнет, как в зверинце. Она, видимо, не мылась с самого рождения.
— Что такое? — спрашивает барышня.
Еще того хуже, когда она говорит. Из ее рта несет гнилью, а вид черных зубов ужасен. Она, несомненно, не знакома ни с зубной пастой, ни с дантистами, может быть, лишь с зубодерами. Скорее всего она ни разу в жизни не чистила зубы.
— У вас нет аспирина? — спрашивает Пьер.
— Чего?
— Ой, извините, я хотел сказать, отвара коры плакучей ивы.
Девушка сдвигает брови.
— Вы знаете лекарственные травы?
Она настораживается и разглядывает Пьера так, словно уже жалеет, что спасла его.
— Вы случайно не колдун?
— Нет, вовсе нет.
— Во всяком случае, вы очень странный, — замечает она, нахмурившись.
— Меня зовут Пьер. А вас?
— Петронилла. Я дочка сапожника.
— Спасибо за то, что спасли меня, Петронилла, — говорит он.
— Ох, наконец-то немного благодарности. Я вам приготовила гоголь-моголь, господин странный странник, всему удивляющийся и сам удивляющий.
Она приносит ему неаппетитный желтовато-белый отвар с плавающими в нем кусочками хлеба и репы. Пьер проглатывает жирную жидкость, ему хватает ума не просить ни чая, ни кофе.
— Можно подумать, что, с тех пор как вы пришли в себя, вы не в себе, — продолжает девушка.
— Понимаете, я приехал из провинции, где люди помешаны на банях и…
— Бани? Парильни, вы хотите сказать?
Она объясняет Пьеру, что эти места телесных омовений давно превратились в места разврата. Более того, ученые установили, что от горячей воды кожа трескается и организм отдан на волю всем заразным ветрам, и подозревают, что пресловутые парильни — рассадники чумы.
«Видимо, эти заведения вызывают недовольство Церкви», — думает Пьер.
Слова Петрониллы подтверждают его догадку:
— Господин кюре запрещает нам посещать парильни. Он говорит, что добрым христианам нечего делать в местах, где жарко и влажно, словно в аду.
«Забавно будет по возвращении написать диссертацию о гигиене в XVII веке», — приходит в голову Пьеру.
— Ну, хватит разговоров, отдыхайте, — приказывает девушка.
Будит его караул, пришедший арестовать его. Петронилла донесла на него. Пьера обвиняют в колдовстве, торжественно препровождают в тюрьму и бросают в застенок, где уже сидят двое заключенных.
— За что вы сюда попали?
— За колдовство.
— А вы?
— За колдовство.
— Все за колдовство?
Пьер замечает предмет, выглядывающий из-под жилета одного из сокамерников.
— У вас есть фотоаппарат!
— А что, вы знакомы с фотографией? — восклицает тот.
— Конечно, я из XXI века. А вы?
— Тоже.
Пьеру становится легче.
— Я в отпуске, — рассказывает он. — Мне не повезло. Сначала я пострадал от ловкой руки, потом от святого креста. И вот теперь попал сюда.
— Мы все здесь туристы по прошлому! — замечает третий пленник.
— Да, и они принимают нас за колдунов.
Откуда-то доносятся жуткие вопли, трое задержанных трепещут.
— Мне страшно. Что они с нами сделают? Конечно же, станут пытать, пока мы не сознаемся в сговоре с сатаной, — вздыхает обладатель фотоаппарата. — А потом повесят на Соколиной горе.
Пьер думает, что скоро сам будет выращивать мандрагоры. Он весь во власти воспоминания о повешенных с их синими языками и головами, на которых сидят вороны. Как это далеко от Версаля и пьес Мольера. Ох, если бы он не потерял свою машину времени! Он шевелится, и ржавые цепи впиваются в запястья.
Третий «колдун» сохраняет полную невозмутимость.
— А вы не очень-то переживаете, — говорит ему Пьер Люберон.
— Я подписал страховой контракт с «Темпоро-помощью». Если я в течение трех часов не подам условный сигнал, они меня переместят автоматически. Что, кстати, скоро и произойдет.
И он действительно внезапно исчезает, оставив после себя лишь пустые обвисшие цепи и легкий синеватый дымок.
— Это только укрепит подозрения наших тюремщиков, — замечает другой турист и дует, стараясь рассеять дымок, который можно принять за колдовской.
Пьер, терзаемый острой тревогой, кусает губы.
— Ах, если бы я тоже подписал контракт с «Темпоро», как мне советовали…
Дверь темницы со зловещим скрипом отворяется, и входит человек внушительного роста, в красной маске, закрывающей пол-лица. Это палач. Лицо его, кажется, знакомо Пьеру Люберону. Эта черная борода… Да ведь это Ансельм Дюпре, составитель «Руководства для путешественников по времени»! Что он здесь делает? На секунду у Пьера возникает надежда, что Дюпре явился, чтобы спасти его. Но времени больше нет. Вооруженные люди тащат Пьера к виселице, а Дюпре готовится предать его казни.
— Надо было слушать меня, — шепчет он на ухо Пьеру. — Я ведь не только автор «Руководства», преданный своему делу и готовый на любую работу в любой эпохе, чтобы добыть информацию для читателей. Я еще и занимаюсь маркетингом в «Темпоро-помощи».
Палач накидывает веревку Пьеру на шею и начинает затягивать ее. Жизнь Пьера Люберона держится на маленькой табуреточке, по которой скользят его ноги. Пьер закрывает глаза, и лучшие мгновения его прошлого проносятся перед его мысленным взором.
Дюпре снова подходит к нему и бормочет:
— «Темпоро-помощь» начала рекламную кампанию для туристов, отправляющихся в отпуск в июне, перед основным летним потоком. Этот период мы делаем льготным. Ведь студенты еще не сдали экзамены, и, перенеся время отпуска, можно избежать давки. Что вы об этом думаете?
— Действительно, отличная идея, — признает Пьер Люберон, запинаясь.
— Наши клиенты — просто панурговы овцы. Все едут в июле и августе, а в июне агентства почти без работы, да и дороги пустые.
— Это точно, — с трудом произносит Пьер. — Просто что-то неслыханное.
— Вот вы выбрали июнь. Это хорошо. Как жаль, что вы не воспользовались предложением «Темпоро-помощи»! Я, конечно, мог бы быть настойчивее. Но у нас очень строгие правила этики: не навязываться.
— Конечно, — соглашается Пьер, судорожно сглатывая слюну.
— Иначе у нас будут сложности со Службой контроля туризма.
Толпа вокруг уже скандирует: «Смерть колдуну! Смерть колдуну!»
— Кстати, — спрашивает Пьера палач, — если вы сейчас не погибнете, когда возьмете отпуск в следующем году?
— В июне. В июне или уж в сентябре. Вы правы, нужно отдыхать в более свободные от толчеи месяцы. Как и в этот раз, чтобы избежать большого потока июля — августа.
Палач, спрятавший лицо под красной маской, кажется, крепко задумывается. Толпа начинает проявлять нетерпение.
— Вы поедете в июне и возьмете страховку «Темпоро-помощи»?
— Конечно! Я даже друзьям ее порекомендую. Но про свои неприятности, разумеется, рассказывать не буду.
— «Темпоро-помощь» всегда думает о своих клиентах — и настоящих, и будущих. Добро пожаловать в наше агентство.
Величественным жестом Ансельм Дюпре вкладывает в связанные за спиной руки Пьера красный калькулятор, на котором высвечивается цифра 2000. Пьер нажимает на кнопку, клянясь себе, что это его последнее путешествие в прошлое, несмотря ни на какую «Темпоро-помощь». На будущий год он забронирует себе место в пансионате на Лазурном Берегу. И в июле, как все.
Хватит экстрима.
|
|
Без заголовка |
|
|
| Страницы: [1] Календарь |
