Цитата сообщения ТАТКУ ЖДИ МЕНЯ... 70 ЛЕТ СТИХОТВОРЕНИЮ КОНСТАНТИНА СИМОНОВА...


ЖДИ МЕНЯ

Стихотворению Константина Симонова - 70 лет

Дмитрий Шеваров, dmitri.shevarov@yandex.ru
"Российская газета" - Неделя №5647 (271)
01.12.2011, 00:04

Смотреть фотогалерею РГ

ТРИ ДНЯ ИЗ ЖИЗНИ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

День первый

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Изменив вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет…

Константин Симонов (первая строфа стихотворения) 1941 г.

Когда его просили рассказать об истории этого стихотворения, он был немногословен. Из письма Константина Михайловича Симонова читателю, 1969 год: "У стихотворения "Жди меня” нет никакой особой истории. Просто я уехал на войну, а женщина, которую я любил, была в тылу. И я написал ей письмо в стихах…"

На встречах с читателями Симонов не отказывался читать "Жди меня", но как-то темнел лицом. И в глазах его было страдание. Он будто падал в сорок первый год.

В беседе с Василием Песковым на вопрос о "Жди меня" устало ответил: "Если б не написал я, написал бы кто-то другой". Он считал, что просто так совпало: любовь, война, разлука, да чудом выпавшие несколько часов одиночества. К тому же стихи были его работой. Вот и проступили стихи сквозь бумагу. Так проступает кровь сквозь бинты.

Попробуем сегодня хоть отчасти воссоздать хронику тех дней, когда было написано "Жди меня". Для другого стихотворения это было бы не так и важно, но здесь - особый случай. "Жди меня" было написано на гребне той духовной волны, что поднялась в сердцах 22 июня 1941 года.

Пока армия пыталась хоть как-то задержать немцев, мальчишки, парни и мужчины шли в военкоматы. Прощались с любимыми. Не всегда говорили "Жди меня". Это и без того было в глазах, в воздухе.

Симонов пришел на сборный пункт сразу после выступления Молотова. У него за плечами - курсы военкоров при Академии имени Фрунзе. Там четыре недели учили тактике, топографии, один раз дали пострелять из ручного пулемета.

Поэт получает назначение в газету "Боевое знамя". Выезжает на фронт, а фронт катится ему навстречу. Редакцию свою он не находит. Какая уж там редакция из трех человек! - в то лето пропадали без вести целые полки.

Скитания под бомбежками, среди мечущихся беженцев, давка на переправах, ночевки в селах, где оставались одни старики. 12 июля под Могилевым Симонова и еще двух военкоров вынесло в расположение 388-го полка 172 стрелковой дивизии, которым командовал Семен Кутепов. Его бойцы умело, без паники сдерживали немецкие танки на своем направлении. В Москву Симонов возвращается с репортажем об этих вставших насмерть людях. Только после войны он узнает, что Кутепов и его полк погибли в том же июле 41-го. Обстоятельства до сих пор неизвестны. По документам министерства обороны полковник Кутепов и сегодня числится пропавшим без вести.

Репортаж Симонова печатают "Известия". Своего жилья в Москве у Симонова нет, и его приглашает к себе Лев Кассиль. Автор "Кондуита и Швамбрании" жил в Переделкине в доме номер семь по улице Серафимовича. Деревянная дача. На первом этаже - кухня, на втором - спальня и кабинет. Симонов, получив назначение в "Красную звезду", ждет на даче Кассиля, пока подготовят к командировке редакционный пикап. Тогда, в конце июля, он и пишет "Жди меня", отсылает Валентине Серовой. Вечером читает новые стихи Кассилю. Тот снимает очки, трет переносицу: "Ты знаешь, Костя, стихи хорошие, но похожи на заклинание… Не печатай сейчас… сейчас еще не пора его печатать…"

Симонов понял, что имеет в виду его старший товарищ: стихи похожи на молитву, поэтому их лучше никому не показывать. Но он все-таки решается показать стихи редактору "Красной звезды" Давиду Ортенбергу. Тот говорит: "Эти стихи не для военной газеты. Нечего растравлять душу солдата…".

Симонов прячет стихи в полевую сумку. Кассиль был прав: сейчас еще не пора. Но пройдет всего несколько месяцев и сталинское руководство начнет судорожно хвататься за все соломинки: за им же истерзанную Церковь, за "царские" офицерские погоны, за "безыдейную" лирику.

Впервые Симонов читает "Жди меня" в октябре, на Северном фронте, своему товарищу - фотокору Григорию Зельме. Для него же переписывает стихотворение из блокнота, ставит дату: 13 октября 1941 года, Мурманск.

Потом Симонов вспоминал: "Я считал, что эти стихи - мое личное дело... Но потом, несколько месяцев спустя, когда мне пришлось быть на далеком севере и когда метели и непогода иногда заставляли просиживать сутками где-нибудь в землянке… мне пришлось самым разным людям читать стихи. И самые разные люди десятки раз при свете коптилки или ручного фонарика переписывали на клочке бумаги стихотворение "Жди меня”, которое, как мне раньше казалось, я написал только для одного человека…"

5 ноября Константин Симонов читал "Жди меня" артиллеристам на полуострове Рыбачьем, отрезанном от остального фронта. Потом - морским разведчикам, которые берут его в рейд по тылам немцев. Перед этим Симонов, как положено, сдает документы и бумаги. Оставляет тайком лишь фотографию Валентины Серовой.

9 декабря 1941-го. Из утренней сводки Совинформбюро: "Наши войска вели бои с противником на всех фронтах". Симонов в Москве, его просят заехать на радио и прочитать стихи. По дороге на студию он встречает старых друзей и в результате опаздывает к началу эфира.

"Диктор читал уже третье из четырех собранных для этой передачи стихотворений, - вспоминал он позднее, - ему осталось прочесть только "Жди меня". Я показал диктору жестами, что читать буду сам, встал рядом, потянул у него из рук лист. Диктору осталось только объявить, что стихотворение будет читать автор".

Так 70 лет назад страна впервые услышала "Жди меня". Шли 171-е сутки войны. 4-й день нашего контрнаступления под Москвой. Наши войска освободили Венев и Елец.

День второй

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть -

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души...

Жди, и с ними заодно

Выпить не спеши…

Константин Симонов (вторая строфа стихотворения) газета "Правда", 14 января 1942 г.

"Жди меня, и я вернусь…" Мы родились с этими строчками. В них - все, что предшествовало нашему появлению на свет: любовь, война, разлука, дальние места, желтые дожди…

С конца лета 1941-го Симонов - военный корреспондент "Красной звезды". Его талант ценят на самом верху. Туда же доходят слухи, что молодой поэт ищет смерти: лезет под пули. Сталин дает указание провести с Симоновым беседу. Секретарь ЦК А.С. Щербаков требует от военкора быть благоразумнее, тот обещает и тут же уезжает на передовую.

Живет Симонов прямо в редакции, ему дали комнату с койкой. В коридоре его, заросшего щетиной, останавливает редактор "Правды" Петр Поспелов: "Нет ли стихов?".

- Есть, но не для газеты. Уж точно не для "Правды".

Но Поспелов не отстает, и Симонов отдает ему "Жди меня".

30 декабря Симонов просит у редактора "Красной звезды" отпуск на два дня - слетать в Свердловск, повидаться с родителями. Редактор дает добро. Симонов звонит маме Александре Леонидовне: "Завтра увидимся!.."

В два часа ночи приходит сообщение о начале десантной операции в Крыму. Редактор отменяет Симонову отпуск и отправляет его на аэродром.

Самолет уже начинает катиться по взлетной полосе, когда к нему подбегает корреспондент. Его затаскивают в штурманскую кабину и, не имея теплого летного шлема, он обмораживает в полете лицо.

Новый год встречает с бойцами 44-й армии. Керченско-феодосийская десантная операция закончится трагически. Морская пехота будет биться в окружении на ледяных крымских скалах и, не получив подкрепления, погибнет. Часть десанта уйдет в каменоломни.

А пока Симонов читает парням в черных бушлатах стихи. Они уже знают про "Жди меня", просят прочитать именно это. 9 января 1942 года Симонов возвращается из освобожденной (увы, всего на полмесяца) Феодосии. Его тут же посылают под Можайск, а в "Правде" вечером 13 января ставят в номер "Жди меня".

Симонов не знает об этом. Только вернувшись из Можайска, он видит в "Правде" за 14 января на третьей полосе заголовок: "Жди меня". Такой заголовок трудно не заметить: он самый крупный на полосе, хотя стихи занимают меньше всего места.

21 января Симонов отправляет подробное письмо родителям. О "Жди меня", как и вообще о самом личном, не упоминает и понятно почему: письмо диктовал стенографистке. Чтобы успокоить маму, а заодно отвлечь от грустных мыслей девушку-стенографистку, описывает свои фронтовые поездки в стиле Джером К. Джерома: "Немцами разбомблены шерстяные кальсоны и рубашка вашего сына и в дырявом виде заброшены на телеграфные провода. Сын ваш остался цел…"

Летом 1942 года в Ташкенте выходит сборник Симонова "Лирический дневник". Книжечка размером с внутренний карман гимнастерки. У "Жди меня" здесь другое название - "С тобой и без тебя". Быть может, автору хотелось этим вернуть сокровенность уже разлетевшимся по стране стихам. Чтобы любимая вновь прочитала их как письмо, адресованное только ей и никому другому: "Посвящается В.С.".

В книжке еще 14 стихотворений. Шесть из них - о любви. "Ты говорила мне: "Люблю", но это по ночам…", "Не сердитесь, к лучшему…", "Над черным носом нашей субмарины взошла Венера - странная звезда…", "Я, перебрав весь год, не вижу того счастливого числа…", "Если Бог нас своим могуществом после смерти отправит в рай…"

До войны за такие стихи могли отправить в колымский ад. И никто бы о них не узнал, кроме следователей. А в 1942-ом все, от бойцов до генералов, посылали в письмах женам и невестам симоновские строки: "Ожиданием своим ты спасла меня…" И все понимали, что "ожиданием", значит - молитвой. И летели навстречу женские строки: "Милый, я умею ждать, как никто другой…"

В 1943 году в Алма-Ате по сценарию К. Симонова и А. Столпера был снят фильм "Жди меня". В главной роли - Валентина Серова.

Из записок Геннадия Шпаликова (когда началась война ему было четыре года): "Там была пивная. Собирались там ребята из госпиталя.., в халатах байковых, синих. И на костылях… Вот из-за бочек пивных появился мальчишка… Был на нем ватник, хотя весна, и ботинки солдатские, а у ватника рукава подвернуты были. И запел, затанцевал: "Славное море, священный Байкал…" Это было, конечно, вступлением…

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди…

И тут он неожиданно выдал чечетку - взамен невеселых этих стихов…"

День третий

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: повезло!

Не понять не ждавшим, им

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил - будем знать

Только мы с тобой -

Просто ты умела ждать,

Как никто другой!

Константин Симонов (третья строфа стихотворения) 1941 г.

Прошло пятнадцать лет после ухода Константина Михайловича Симонова (он умер, когда ему было всего шестьдесят три).

На календаре было 28 января 1995 года. В ту пору я работал в "Комсомольской правде". Утром на своем рабочем столе я нашел записку от Ярослава Кирилловича Голованова. В конце - приписка: "Если сможешь - приезжай: Переделкино, ул. Серафимовича-7".

Тогда мне этот адрес ничего не говорил. Это уже потом я узнал, что после смерти Л.А. Кассиля, в начале 1970-х годов, литфонд передал половину его дома талантливому молодому писателю, научному обозревателю "Комсомолки" Ярославу Голованову.

Поселившись в Переделкино, Голованов и не догадывался, что именно в его доме написано легендарное "Жди меня", хотя в 1960-е годы он общался и с Кассилем, и с Симоновым. А узнал Ярослав Кириллович об этой истории только в 1985 году, когда ему позвонила литературовед Евгения Александровна Таратута. Она, бывшая лагерница, много лет дружила с Кассилем. После ее звонка Ярослав Кириллович потрясенно записал в дневнике: "Стихотворение Симонова "Жди меня" было написано на даче Кассиля, а точнее, - в той комнате, где я теперь сплю - наверху в центре - в августе 1941 года, когда Симонов вернулся ненадолго с фронта и жил на даче у Кассиля. Серова и жена Кассиля с сыном уехали в эвакуацию, оба они были неприкаянные и это их сблизило…"

* * *

…Шел мутный снег, какой бывает в конце зимы, и я долго плутал в поисках седьмой дачи. Вдруг откуда-то меня окликнули. Ярослав Кириллович стоял на крыльце в одной рубашке навыпуск. Мне повезло, что в момент, когда я брел мимо, он вышел проверить почтовый ящик.

После чая мы поднялись на второй этаж по узкой деревянной лестнице. Я засмотрелся на удивительный стеллаж над диваном - все три или четыре полки были плотно забиты рабочими блокнотами. Их были сотни! Разноцветные и разноформатные, они были расставлены в идеальном, да еще и хронологическом порядке!

Я завистливо рассматривал это сокровенное хозяйство. Вот, оказывается, какой великий труд стоит за славой "космического журналиста №1".

Ярослав Кириллович сказал: "Посмотри лучше в окно".

Я подошел к окну. Ничего особенного: двор в снегу, покосившийся штакетник, ворона, нахохлившись, сидит на старой сосне.

- Вот у этого окна в сорок первом году Симонов написал "Жди меня". Правда, тогда было лето…

Потом я еще много раз приезжал к Ярославу Кирилловичу, но больше мы к этой теме не возвращались. Теперь в этом доме живет кто-то другой. Знает ли он историю "Жди меня"? Подводит ли гостей к окну?..

* * *

Странно, что память о "Жди меня" до сих пор никак не увековечена. А ведь стихотворений, которые стали бы событием в жизни народа - их в русской поэзии всего несколько. По большому счету - одно.

В 2012 году исполняется 70 лет со дня публикации "Жди меня". Не обязательно ставить мемориальную доску (у нас нужны долгие годы, чтобы этого добиться). Пусть будет простой указатель на улице Серафимовича. Дом номер семь стоит как раз на пути от музея К. Чуковского к музею Б. Окуджавы.

На указателе можно написать: "В этом доме в июле 1941 года Константин Симонов написал стихотворение "Жди меня".

Еще хорошо бы добавить: "В разные годы здесь жили два великих романтика: Лев Кассиль и Ярослав Голованов".

На Первом канале много лет выходит передача "Жди меня". Константину Михайловичу не было бы за нее стыдно. Эта программа стала продолжением его личности - и как военкора, и как поэта, и как человека, до конца жизни помогавшего многим и многим людям.

Создал на телевидении проект "Жди меня" Сергей Кушнерев, мой товарищ по старой "Комсомолке". Поэтому идеей увековечения памяти о "Жди меня" в Переделкине хочется поделиться прежде всего с ним. Мне кажется, что если он загорится, то все получится.



Источник: http://www.rg.ru/2011/12/01/simonov.html