Цитата сообщения Mila111111 И коня на скаку остановит


В экстремальных условиях приграничной жизни выковался не только характер воина-казака, но и совершенно особый тип женщины - казачки. Когда мы говорим, что казаки освоили и возделали огромные пространства Дона, Кубани, Терека, Приуралья, надо помнить, что в значительной мере это было сделано женскими руками.
Мужчины постоянно были в походах или на кордонах, а дома оставались старики, дети и казачки. Они и возделывали поля, огороды, бахчи, виноградники, ходили за скотиной, выращивали пышные сады, в которых утопали станицы. Они собирали урожай, пекли хлеб, делали заготовки на зиму, стряпали, обшивали всю семью, растили детей, ткали, вязали, могли и хворобы лечить, и хату подправить.


Казачка была не только неутомимой труженицей, но и организатором. Номинально руководил большим семейным коллективом старик-дед, но далеко не все казаки доживали до седин. Дед мог быть уже и недееспособным или инвалидом. Тогда работу по хозяйству организовывали бабки, матери и жены казаков. Распределяли домашних, нанимали работников и руководила ими. Казачки умели и торговать, чтобы часть продукции обратить в деньги и приобрести необходимое. Подобной инициативы и самостоятельности русские крестьянки не знали.

Но казачка умела не только это. При нападении врагов она снимала со стены мужнину саблю и ружье и дралась насмерть, защищая детей или давая им возможность убежать. Восемьсот казачек участвовали в обороне Азова в 1641 году. А сколько в XVI-XVIII веках встречается упоминаний о нападениях степняков на донские, терские, кубанские, волжские, уральские, сибирские городки? Если мужчины были дома, казачки укрывали детей и скот, выступали "вспомогательной силой", заряжая ружья, помогая ремонтировать укрепления, тушить огонь, перевязывать раненых. А коли главный защитник семьи отсутствует или уже пал, сама казачка становилась защитницей. Рынки Крыма и Тамани были переполнены русскими и украинскими полонянками, но из казачьих городков хищники угоняли только детей и совсем юных девушек. Казачки в плен не сдавались и сражались до конца.

И мужей ждать умели как никто другой. В походы казаки уходили на годы, часто с одной войны на другую, вернутся ли - неизвестно. А казачки ждали. В Сибири бывало и того круче. Например, некий Семен Дежнев отсутствовал дома девятнадцать лет! А на Дону, когда муж из похода возвращался, казачка, встречая его, первым делом кланялась в ноги коцю. Благодарила, что не подвел в боях ее супруга, целым и невредимым доставил домой.

Был и случай, правда, единственный, когда женщина стала войсковым атаманом. В XVIII веке выходец из ханского калмыцкого рода Петр Тайшин принял крещение со своим улусом. А потом калмыцкая орда распалась, начались свары. Князь умер, но его вдова княгиня Тайшина с 2400 подданными в 1739 году попросила выделить ей землю для оседлого поселения и принять на службу. Подходящее место нашли на Волге, где была построена крепость Ставрополь (ныне Тольятти). Эти калмыки составили Ставропольское Казачье Войско. А княгине были даны полномочия войскового атамана, положено жалованье в 500 рублей. Остальным старшинам также было назначено жалованье по уровню офицеров Войска Донского. А рядовые казаки несли службу с земельных наделов. К войску приписали тысячу отставных солдат и 2500 крестьян. Солдаты должны были обучить калмыков гарнизонной и сторожевой службе, крестьяне - земледелию. Постепенно они смешивались, главной обязанностью ставропольцев являлась охрана Самарско-Уфимской линии - ответвления Самарско-Оренбургской. По призыву царя Войско выставляло на войну один полк. А княгиня Тайшина руководила ставропольцами до конца жизни. Известны и случаи, когда казачки прославились в качестве воинов. В 1770-1771 годах на Кавказ были переведены 517 семей из Волжского Войска, основав пять станиц, по сто семей на каждую. Драки тут шли постоянно, а вдобавок началась война с турками, которые подбили горцев к массированным нападениям. В июне 1774 года девятитысячное войско татар и чеченцев обрушилось на Наурскую. Станица еще и не была отстроена, из оборонительных сооружений был насыпан земляной вал с несколькими пушками. А все строевые казаки ушли в поход -разведка у горцев работала хорошо, и они рассчитывали на легкую добычу. Но за оружие взялись казачки! И отметим, это были не гребенские казачки, привычные к здешнему военному быту, а приехавшие с относительно спокойной Волги. Но полторы-две сотни женщин со стариками и малолетками храбро встретили врага. Били из ружей, рубили и кололи лезущих на валы, перетаскивали с места на место тяжелые пушки, встречая атаки картечью. Осада длилась два дня, и противник, оставив сотни трупов, ушел ни с чем. В честь этой победы 10-11 июня в Наурской отмечался "бабий праздник".

Задолго до девицы-улана Дуровой прославилась и донская казачка Прасковья Курки-на. По преданиям, зафиксированным в дореволюционных источниках, она была молодой симпатичной вдовушкой из станицы Нагавской и вела не очень аскетичный образ жизни. Однажды в 1792 году учинила пожар, за что, по казачьим законам, следовало крепко вздуть. Но Прасковья скрылась. Переоделась в мужскую одежду, взяла оружие , вероятно, оставшееся от супруга, оседлала лошадь и направилась на польскую войну. Выдала себя за мужчину и вступила в казачий полк Балабина. Участвовала в боях, была ранена, за неоднократные отличия получила чин урядника. Хотя остается сомнительным, как же казаки ее не раскусили. В отличие от офицерши Дуровой, казачка крепостных денщиков не имела, и при первом же купании коней правда должна была открыться. Скорее, все же знали, да помалкивали. И, наверное, не случайно полковник Балабин взял "казака Куркина" к себе ординарцем. Но воевала Прасковья храбро, была произведена в хорунжие, а потом и в сотники. В 1794 году вернулась в станицу, и о прежних прегрешениях больше не вспоминали, весь Дон признал ее героиней. Однако дальнейшие похождения Куркиной, например, как казаки посылали ее с ходатайством к императрице, очевидно, относятся к области легенд.

Кстати сказать, жизнь казачек в XVII-XV1II веках (а отчасти и в XIX) вообще исследована очень слабо. Конечно, их быт во многом отличался от картин Тихого Дона", от того, что нам известно по предреволюционным воспоминаниям. Точно так же, как и казаки Первой мировой во многом отличались от своих предков времен Суворова. Так, примеры с обороной Наурской и Куркиной показывают, что казачки хорошо умели стрелять (в том числе из пушек), владели холодным оружием. Когда они этому учились? Где? Допускали ли их в юности к тренировкам наряду с казачатами? Или учили матери, отцы, мужья - на всякий случай? К сожалению, пока что источники об этом умалчивают. Отношение казака к женщине внешне и впрямь могло показаться грубоватым, с демонстрацией собственного превосходства, но нередко оно считалось рыцарским. Так, атаман Платов в 1816 году в приказе по Войску Донскому писал о казачках: "Пускай верность и усердие их, а наша за то к ним признательность, взаимное уважение и любовь, послужат в позднейшем потомстве правилом для поведения жен донских". По обычаям казачка пользовалась таким уважением и почтением, что в наделении ее дополнительно еще и мужскими правами не нуждалась. И наоборот, казак и даже станичный атаман не имел права вмешиваться в женские дела. Казачка не участвовала в кругах,. не имела голоса на сходах, её интересы представляли отец, муж, брат. Но одинокая женщина могла выбрать себе любого ходатая из числа станичников. А вдова или сирота находилась под личной защитой атамана и совета стариков, а если этого недостаточно, могла и сама обратиться к сходу. Разговаривая с женщиной на кругу или сходе, казак обязан был встать, а если она пожилых лет - снять шапку.

На станичных праздниках казачка, пусть и замужняя, могла плясать с любым казаком. С любым могла чесать языки на улице, невинно пококетничать. Какими-либо комплексами в сфере взаимоотношения полов казачки не страдали, никаких "секретов" для них эта сфера не представляла. Во многих местностях и в баню ходили целыми семьями. В Сибири и Забайкалье баня часто вообще строилась одна на станицу, совместное мытье мужчин и женщин считалось делом вполне естественным. Но это, опять же, совершенно не подразумевало чего-то большего. Одно дело - знать. А другое - понимать, что допустимо, а что нет. Степень того, что может себе позволить казачка, зависела от ее семейного положения. Вольность в общении с мужчинами, откровенность разговоров, шуток, допустимый флирт были разными для девиц, замужних, вдов. Но и для казака было позором преступить дозволенное. И чтобы не ошибиться, существовала система "опознания" по женским кольцам. Серебряное на левой руке - девушка на выданье, на правой - уже просватана. Кольцо с бирюзой - жених служит. Золотое на правой руке - замужняя. На левой - разведенная или вдова.

Впрочем, при общей высокой нравственности казачек допускались и некоторые отклонения. Так, если вдова строго "соблюдала себя", это ценилось. Но и в тех случаях, если она, особенно бездетная, привечала мужчин, это общественной моралью не осуждалось. И когда в станице жили одна-две "веселых вдовушки", на такое смотрели сквозь пальцы (примеры можно также найти у Толстого). А Пушкин записал разговор казаков, возвращавшихся с кавказской службы -стало известно, что у одного из них женушка погуливала, и обсуждалось, как лучше поступить, проучить ее или простить? И казаки пришли к выводу: лучше простить. И часто прощали, даже прижитых "нахалят" своими признавали - тут уж речь шла о сохранении чести семьи, благополучии хозяйства. Но у казаков существовал и развод, даже когда его юридически в России не было. Для этого, например, старообрядцы переходили в официальное православие или наоборот - и брак, заключенный в "другой вере" считался недействительным. Тем не менее к разводу казачья мораль относилась весьма отрицательно.

Казачками становились не только от рождения. Когда казак женился на крестьянке, отбитой полонянке, захваченной черкеске или турчанке, она автоматически приобретала статус полноправной казачки. Станичницы, как правило, относились к такой женщине доброжелательно, если она сама не вела себя вызывающе. Ей прощали незнание обычаев или не характерные для казачки поступки. Женская община негласно брала ее под свое покровительство и учила, "вживала" в свою вреду.