Цитата сообщения klementeena Невероятная история



Это отрывок из книги Марси Шимофф "Книга №1. Про счастье". Книга потрясающая!

"Я всегда была свободным от забот человеком. И когда в 1983 году окончила школу, вместо того чтобы поступить в один из университетов, я путешествовала и зарабатывала деньги, прокладывая себе дорогу по Австралии и Юго-Восточной Азии и следуяя! своему собственному курсу изучения антропологии.
Я отправилась в Бангладеш, чтобы изучать местное население. Однажды утром я села в автобус в Дакке, следовавший через самые отдаленные области страны.
Вскоре мы выбрались из города и поехали по сельскохозяйственным районам и маленьким деревенькам. Все время шел сильный дождь, и в определенный момент автобусу пришлось съехать с размокшей дороги на поле, чтобы избежать аварии. Я видела, как началось наводнение в маленькой деревушке поблизости. Место, где остановился наш автобус, быстро оказалось в окружении воды, и толпы людей из деревни направились к нашему островку размером с футбольное поле, так как тут земля была чуть выше. Скоро здесь столпились сотни худощавых людей, в основном дети, босые и одетые в лохмотья, они ложились на землю рядом с автобусом. К своему ужасу, я поняла, что они умирают: дизентерия и недостаток еды сделали свое дело.
Вскоре я осталась единственным человеком, который не высадился из автобуса, чтобы посмотреть, что происходит, или, возможно, чем-то помочь другим. Я сидела одна и спрашивала себя, что я могу сделать для них. Первой наивной мыслью было обналичить дорожные чеки на 2000 $, лежавшие в моем поясе и предназначенные для того, чтобы оплатить еще год или два моих путешествий, и купить на них еды для этих людей. Однако я сразу по¬няла, что не смогу добраться до банка.
Затем я подумала: «А что, если использовать 150 $ в бангладешской валюте, чтобы купить каждому еды в про¬дуктовом магазине?» Но, поглядев на наводненную деревушку и на рисовые поля вокруг нашего островка, поня¬ла, что еды нигде купить нельзя.
Моей следующей отчаянной мыслью было: «Конечно, скоро появится Красный Крест. Должен появиться!» Дождь продолжал лить, и через час я уже не верила в то, что работники Красного Креста находятся на пути к нам. Судя по тому, как далеко мы находились от их офиса, я сомневалась, что они вообще когда-нибудь приедут.
Я начала плакать. Меня не очень беспокоило собственное спасение, у меня с собой был маленький рюкзак с водой, немного еды и смена одежды. После года путешествий я привыкла к очень тяжелой жизни. Но я чувствовала себя такой беспомощной, думая, что ничего не могу сделать в данной ситуации!
Я что-то услышала и, подняв голову, увидела мужчину в набедренной повязке, вставшего на ступеньку автобуса. Он был хилый, тощий, и, хотя ему, наверное, было лет тридцать пять, он выглядел очень старым. Он проковылял ко мне, держась за спинки деревянных автобусных сидений, чтобы не упасть. Остановился рядом, некоторое время пристально глядел на меня, потом протянул руку и дотронулся до моих волос, которые слегка виднелись из-под платка на голове. В другой раз я бы не позволила незнакомцу трогать мои волосы, но меня смутили его глаза. Это были глаза привидения — кого-то, кто уже умер. Когда он убирал руку, я обратила внимание на его пальцы или, вернее, на то, что от них осталось. Это были покрытые чешуйками обрубки, в два раза короче длины обычных пальцев. Я застыла: мужчина оказался прокаженным. Прежде чем я успела как-то отреагировать, он повернулся и, ковыляя, вышел из автобуса, растворившись в толпе. Потрясенная этой встречей, я сидела в тишине, чувствуя себя как рыба без воды, еще более беспомощной, чем раньше.
Я все еще была очень встревожена, когда через несколько минут другой мужчина подошел к окну автобуса и начал глазеть на меня. Он выглядел так же, как и другие люди в Бангладеш, — полуголый, очень худой и босой, единственное его отличие от других заключалось в том, что он широко улыбался.
Мне вдруг показалось страшно неуместным то, что он улыбается при таких обстоятельствах. Сквозь слезы я грубо сказала ему: «Как вы можете улыбаться в такой ситуации? »
К превеликому удивлению, он ответил мне на чистей¬шем английском языке: «Улыбка — это все, что я могу подарить, мадам». Меня потрясла сила этих простых слов. Они перевернули весь мой внутренний мир и мои понятия о помощи другим людям с ног на голову. Я не успела ответить, как он кивнул мне и сказал: «Идем, идем со мной ».
Я вышла из автобуса и пошла рядом с ним под дождем. Мы провели десять часов, перемещаясь по полю и напевая песни то одному умирающему человеку, то другому. «Мужчина-улыбка», как я назвала своего спутника, вставал на колени рядом с каждым человеком и выводил красивые, трогательные мусульманские напевы, я же пела христианские песни, которые выучила в летнем лагере.
Наше пение — в основном, пение Мужчины-улыбки, так как у него это получалось лучше, чем у меня, — успокаивало людей и как будто приводило их в состояние покоя. Иногда он гладил человека по лбу или трогал его плечи и побуждал меня делать то же самое. Я стеснялась это делать, если нам попадался мужчина, так как в му-сульманских странах женщины не должны трогать мужчин, если не связаны с ними родственными узами, но при данных обстоятельствах это было возможно. Мы пели, пока человеку не становилось лучше, что выражалось в слабой улыбке или расслаблении тела. Затем мы оставляли его отбывать в царство Смерти или оставались с ним, пока он не уходил от нас. Часы шли, а мы все обходили и обходили поле, напевая песни множеству людей.
В определенный момент, когда мы аккуратно прокладывали свой путь через лабиринт тел, я узнала человека из автобуса, прокаженного, который потрогал мои волосы, — он лежал без движения. Я остановилась и пригляделась к нему. У него были закрыты глаза, и он как будто сливался с землей. Затем я вдруг резко осознала, что он умер. Меня пронзили острая боль и печаль! Произнеся тихую молитву, я повернулась и поспешила, чтобы догнать Мужчину-улыбку, который уже встал на колени рядом с ребенком и начал петь.
Время от времени в течение дня мы разговаривали с Мужчиной-улыбкой. Иногда окружающая обстановка действовала так угнетающе, что я начинала плакать. Он не обращал внимания на мои слезы, но один раз сказал: «У нас есть причина для слез, но мы не плачем. Тебе нечего оплакивать. Почему ты плачешь?» Он сказал это доброжелательно, но с отеческой строгостью. Это был его способ попросить меня взять себя в руки, как если бы он сказал: «Соберись. Давай сделаем все, что в наших силах».
Дождь наконец прекратился. Водитель призвал всех сесть в автобус. Я попрощалась с Мужчиной-улыбкой и села на свое место. Я сидела в ожидании отправки и понимала, что, возможно, никогда его больше не увижу. И все-таки он стал моим героем. Я восхищалась его мудростью и тем, что могу назвать предприимчивостью. Без пенни, доллара или какой-либо материальной вещи он облегчал страдания сотен людей, предлагая им свою любовь и радость. Я мысленно поклялась быть такой же, как этот улыбчивый человек."