20-летний музыкант из Японии по имени Нобуюки Цудзии (Nobuyuki Tsujii) выиграл 13-й Международный конкурс имени Вана Клиберна среди пианистов.

Итог прошедшего в американском штате Техас соревнования не стал бы таким сенсационным, если бы его победитель не был слепым от рождения.

Незрячий юноша из Токио для нескольких тысяч присутствующих в зале стал живым доказательством чуда.

Круглолицый паренек Нобуюки Цудзии шел к своему звездному часу почти так же долго, как и 48-летняя звезда The Britain’s Got Talent Сьюзан Бойл, весной 2009 года подарившая Интернету иллюзию чуда.

Всем, посмотревшим ролик с первым выступлением «лохматого ангела» в шоу, показалось, что настал момент истины, и ворота шоу-бизнеса наконец-то разверзлись перед простыми смертными.

Последующие события в истории маленькой шотландской домохозяйки, чьи жизненные обстоятельства ввергли в слезы не одного жителя нашей планеты, показали, что дорога на Олимп под лепестками роз скрывает острые шипы, и каждый, кто решится ступить на нее, к окончанию пути будет исколот и изранен.

Пожалуй, Нобуюки Цудзии повезло, что интернациональное шоу «Есть талант!» (Got Talent) пока не имеет аналога на японском телевидении. Путь к славе этого молодого человека был академичным, но, вместе с тем, сенсационным, пишут Дни.ру.

Слепому от рождения мальчику мама подарила игрушечное пианино — так начинается история рождения мечты и легенды Нобуюки Цудзии. Он освоил этот невсамделешний инструмент в два года. В 12 лет он солировал на сцене концертного зала Сантори в Токио и в этом же возрасте дебютировал в знаменитом американском Карнеги Холле.

Как говорили в советские времена: "Отчетный концерт за истекший период". Свой 80-й день рождения заслуженный российский писатель-сатирик Михаил Жванецкий отметил большим концертом, в который вошли его лучшие произведения за более чем сорокалетнюю карьеру. Он начинал работать в Театре Аркадия Райкина, затем сотрудничал с Романом Карцевым и Виктором Ильченко, для которых написал более трехсот миниатюр и монологов. Его собрание сочинений издается в пяти томах.

Всем и каждому известно имя короля вальса Иоганна Штрауса. Однако есть композиторы, чьё творчество также посвящено этому замечательному танцевальному жанру, но имена их почему-то оказались забыты. Хорошо, что музыка этих прекрасных вальсов продолжает жить и надеюсь, будет ещё очень долго радовать сердца слушателей.

На мой взгляд, произведения этого французского композитора нисколько не уступают общепризнанным шедеврам.

Эмиль Вальдтейфель (фр. Émile Waldteufel) — французский композитор, дирижёр и пианист, автор многих известных вальсов.

Вальс "Сирены" 

«Амадей» (англ. Amadeus) — кинофильм, снятый режиссёром Милошем Форманом по мотивам одноимённой пьесы. 8 премий «Оскар», ещё 32 награды и 13 номинаций.

Пьеса была написана в 1979 году Питером Шеффером, под впечатлением от трагедии Александра Пушкина «Моцарт и Сальери» и одноимённой оперы Николая Римского-Корсакова, которые, в свою очередь, были вольной интерпретацией биографий композиторов Вольфганга Амадея Моцарта и Антонио Сальери.

Фактически, «Амадей» — трагическая история Антонио Сальери, способного, но не гениального композитора, который предстаёт перед нами в начале, как нежный, добрый и очень религиозный человек, но в конце сходится в яростной схватке с Богом. Эта история поднимает множество вопросов об отношениях с Господом, о природе гения и ревности. Ключевая тема фильма — то, почему Создатель даёт людям желание достичь чего-либо (в данном случае — стать блистательным композитором), но не даёт эквивалентных способностей.

К 175-летию Модеста Мусоргского.

Арии и романсы композиторов «Могучей кучки» (2014)

ИСПОЛНИТЕЛИ: Анастасия Калагина, Мария Баянкина, Юлия Маточкина, Екатерина Сергеева, Дмитрий Воропаев, Андрей Серов, Юрий Евчук, Илья Селиванов, Григорий Чернецов

Партия фортепиано – Яна Зубова, Анатолий Кузнецов

Концертный зал Мариинского театра, 7 марта 2014

......

Дирижёр Владимир Федосеев

Тангейзер: Вам предстоит набраться терпения,чтобы попытаться осилить этот очередной эклектический пост...) Так получилось,что готовя страницу о С.В.Рахманинове я нашёл этот видеоролик...Возникла мысль совместить материал о двух наших великих композиторах.Тем более,что обе "Франчески" объединяет фамилия "Чайковский"...Симфоническую фантазию написал Пётр Ильич,а либретто для оперы Сергея Рахманинова любимый брат Чайковского Модест...Музыка обоих шедевров потрясающая!...Обойти Данте тоже было бы не правильно...Так что...слушайте,читайте,смотрите...Опера в концертном исполнении.Думаю,что это не страшно...) И наоборот создаёт впечатление некой приемственности двух величайших мелодистов... Скажу вам откровенно...Подготовка поста доставила большое удовольствие...Тем более при постоянно звучащей музыке обеих Франчесок...) До встречи...

  Анна Николаевна Есипова российская пианистка и музыкальный педагог, создавшая одну из крупнейших русских пианистических школ. Родилась в Санкт-Петербурге. Училась в Санкт-Петербургской консерватории у Теодора Лешетицкого (в 1880 стала его второй женой).

  С 1871 жила в Европе, её дебют в Лондоне в 1874 имел большой успех — критики отметили лёгкость и изящность исполнения, певучее звучание инструмента. Через год пианистка выступила в Париже, ещё через год — в США, где провела более сотни концертов. Играла, в частности, в 4 руки с Антоном Рубинштейном. Как отмечал впоследствии Коган, Есипова — пианистическое явление, выходящее за пределы своего времени и своей страны. Анна Николаевна  в течение двадцати с лишним лет изъездила с концертами весь мир. Успех её был огромен.   

Творог долгожителей – это пресный творог, делается из молока и лимона. Такой творог обладает рядом лечебных действий:  улучшает память, укрепляет сердце, кости и суставы, улучшает общее самочувствие человека, а также весьма полезен при невротических расстройствах и депрессивных состояниях. Этот творог не вызывает брожения в кишечнике, хорошо усваивается, и приятен на вкус. Попробуйте приготовить вкусный и очень полезный творог долгожителей!

Гудаута – Зальцбург

Найти взаимопонимание с инструментом очень трудно. Не бы-
вает идеального инструмента... В моей домашней коллекции мне больше
всего нравится «Стейнвей C-grand» из Гамбурга, который я купил в 1987
году, и такой же по размеру нью-йоркский рояль начала XX века.
Во Владимире я играл на Блютнере, бледном и тупом, с макси-
мальным звучанием на mezzo forte.

Надеюсь, что за время моего пребывания в Соединённых Штатах Америки окончательно прояснится следующее обстоятельство: помимо сочинённой мною Прелюдии cis-moll, у меня есть и другие веские причины претендовать на моё положение в музыкальном мире. На родине для меня это сочинение стало уже пройденным этапом, оно было для меня в действительности далёким воспоминанием о юности, пока несколько лет тому назад я не поехал в Англию. К своему удивлению, я узнал там, что все молодые пианисты играют её. Получив же после этого приглашение посетить Соединённые Штаты, я послал запрос, достаточно ли хорошо меня знают в этой стране, чтобы можно было рассчитывать на интерес публики к моим выступлениям. Вскоре меня известили, что в США каждый музыкант знает меня как автора Прелюдии cis-moll. При данных обстоятельствах, как мне кажется, я должен быть благодарен тому, что мною создана эта Прелюдия. Однако я не уверен, не обернулась ли для меня удачей моя оплошность, которая заключается в том, что я не сохранил за собой международного авторского права на это сочинение. Если бы я его сохранил, то приобрёл бы от этого богатство, а также известность. Но, с другой стороны, я мог бы не достичь ни того, ни другого. Ведь, узнав о большом успехе этого маленького произведения, я написал цикл из десяти прелюдий op. 23 и принял меры предосторожности, чтобы обеспечить авторское право у одного [с. 63] издателя в Германии. Нахожу, что музыка этих прелюдий значительно лучше моей первой Прелюдии, но публика не склонна разделять моё мнение. Не берусь утверждать, моё ли мнение ошибочно, или наличие этого авторского права губительно повлияло на их популярность. Поэтому для меня навсегда останется открытым вопрос о том, что является причиной популярности моего раннего сочинения: то ли присущие ему достоинства, то ли отсутствие на него авторского права.
Попросив меня обсудить моё собственное произведение в связи с его различными толкованиями, журнал «The Delineator» поставил меня в положение иконоборца.
С момента моего пребывания в США я обнаружил немало ходячих представлений относительно этой Прелюдии и её создания. Пользуюсь случаем также для того, чтобы рассказать о ней истинную правду.
Мне было 18 лет, когда я окончил Московскую консерваторию. Музыка не доходная профессия, даже для тех, кто достиг известности, а для начинающего обычно безнадёжная. Через год я оказался без денег. Мне нужны были деньги, я написал эту Прелюдию и продал её издателю за предложенную им сумму. Одним словом, я получил за неё сорок рублей — это около двадцати долларов на ваши деньги. Согласитесь — вознаграждение весьма скудное, если принять во внимание сумму, вырученную за неё издателями. Но в этом случае закон компенсации сработал хорошо, и у меня нет причин быть недовольным.
По моём приезде сюда меня часто спрашивали, что я представлял себе, сочиняя эту музыку; другими словами, что было источником моего вдохновения. Помимо настоятельной необходимости заработать деньги, меня вдохновляло только желание создать что-то прекрасное и художественное. Прелюдия по своей природе абсолютная музыка, и её нельзя ограничить рамками программной или импрессионистической музыки. Комментаторы приписывали прелюдиям Шопена всевозможные фантастические значения. Одну из них даже назвали «Дождевые капли». Можно напомнить рассказ Жорж Санд, как рассердился Шопен, когда она обратила его внимание на приписываемую его гармонии звукоподражательность.
[с. 64] Абсолютная музыка может навести на мысль или вызвать у слушателя настроение, но её первичная функция — доставлять интеллектуальное удовольствие красотой и разнообразием своей формы. Это и было целью, к которой стремился Бах в своём удивительном цикле прелюдий, являющихся источником бесконечного наслаждения для музыкально развитого слушателя. Их несравненная красота будет утрачена, если мы попытаемся искать в них отражения настроений композитора. Если мы нуждаемся в психологизации прелюдии, то следует понять, что функция прелюдии не в изображении настроения, а в подготовке его. Прелюдия, как она мне представляется, это форма абсолютной музыки, предназначенной для исполнения перед более значительной музыкальной пьесой, или выполняющей функцию введения в какое-либо действие, что и отражено в её названии. Форма зародилась и может быть использована для музыки, имеющей независимое значение. Но поскольку музыкальной пьесе дано название, надо чтобы произведение до некоторой степени оправдывало его значение. В рассматриваемой прелюдии я старался приковать внимание к начальной теме. Эти три ноты в виде октавного унисона должны прозвучать торжественно и угрожающе. Мотив из трёх звуков затем проходит на протяжении 12 тактов первого раздела, а в противовес ему в обоих ключах звучит контрастная мелодия в аккордовых последованиях. Здесь два мелодически противоборствующих элемента, цель которых — завладеть вниманием слушателей. Сущность главной темы — это массивный фундамент; контрастом ему становится гармонизованная мелодия; её функция — рассеять мрак. Но если разработку её продолжить, то возникнет монотонность, и поэтому быстро вступает средняя часть. Смена настроения резкая, и на протяжении 29 тактов музыка устремляется подобно нарастающей буре, усиливаясь по мере того, как мелодия движется вверх. Эта часть написана мелкими длительностями, а первая тема вступает как кульминация в удвоении одновременно в правой и левой руке. Буря стихает, музыка постепенно успокаивается и семитактная кода завершает сочинение.
Слушатель был взволнован, возбуждён и успокоен. Теперь он готов к восприятию следующего произведения. Прелюдия выполнила своё назначение. Если ученик должен сосредоточиться [с. 65] для работы над этой пьесой, пусть он запомнит всё, что я только что сказал. Затем заставьте его тщательно изучить структуру сочинения. Разделы его очень просты [...]
Первое техническое указание: надо определить правильный темп первой темы и затем строго придерживаться его на протяжении всей первой части. Общая ошибка — это играть её слишком громко. Допускаю, что есть большое искушение — прогреметь её. Но кульминация не должна звучать вначале. Я отметил три первых звука FF. В дальнейшем вы найдёте несколько отметок FFF. Поэтому берегите ваши силы. Аккорды с мелодией в верхнем голосе нужно брать легко, лаская клавиши, и пианисту необходимо стараться, чтобы верхний голос в аккордах правой руки пел. Следует избегать тенденции брать аккорды неравномерно или арпеджированно, теряя ровность движения. Трудность первой части состоит в том, чтобы сохранить равномерность движения. Три ноты первой темы надо ударять не слишком громко, но с достаточной силой, чтобы все они были слышны. В части Agitato в правой руке важно выделять верхний звук триолей. Вот почему это движение я пометил бы Allegro con fuoco. Пианист должен согласовать темп со своими техническими возможностями. Чтобы выделить мелодию, не надо играть быстрее, чем исполнитель в состоянии это сделать.
Повторение первой части в удвоенных октавах требует от пианиста напряжения всех сил. Ученика нужно предостеречь от ошибки принимать ярость за широту и величавость. Будет безопаснее исполнять это место втрое медленнее, чем в начале, и прежде всего следите за равномерностью decrescendo. Я к нему прибегаю, начиная с 6-го такта этой части. Особенно заметьте, что мелодия в коде сосредоточена в средних голосах аккордов правой и левой рук. Эти звуки необходимо слегка акцентировать. Остерегайтесь соблазна арпеджировать заключительные аккорды.

Публикации Рахманинова

Тангейзер:Вот такой "натурализм" я предлагаю о Великом С.Т.Рихтере...Решил не "редактировать"(да кто я такой,чтобы это делать?!)) ни строчки из воспоминаний человека,который его хорошо знал...И не убирать(особенно последнюю часть текста) в ссылку,как делают многие мои коллеги блогеры...Не терплю ссылок!(идите сами и откройте)...Только полный текст в Дневнике(по возможности).Должны ли нас интересовать подробности личной жизни великих музыкантов,особенности их характера и пр. "детали",в которых иногда прячется дьявол? Это в зависимости от любви к этому "персонажу"...Меня в моём любимом "герое" интересует всё! Зная его больше,подробнее - я лучше,реальнее воспринимаю его творчество...В создании музыки или её исполнения...Меня интересуют подробности жизни композиторов,дирижёров...Ведь ставя CD,я ставлю диск именно с их музыкой,их исполнением...Великая музыка - не фон для обыденности,как рингтон для мобильника...Это вчувствование в её глубину...А как это сделать полнее,глубже без знания о её создателе?...Пианист,скрипач,дирижёр тоже её создатели...И когда создаётся гармония знаний о её авторах,её "структуре" и чувств в процессе  восприятия,тогда и происходит настоящее ПОГРУЖЕНИЕ...Знаю,что у многих из вас иная т.з...У меня она такая...Я за открытие правды...Какой бы "моветонной" она не выглядела.Впереди у нас ещё будет не мало страниц,посвящённых тем,кто создал для нас великую музыку...И это,по возможности,будут страницы не всегда дежурные,а и наиболее полно раскрывающие мир тех,кто нам дорог.Я поставил на страницу ролики с исполнением,как великого С.Рихтера,так и самого автора этого переводного материала.По возможности,его книгу,буду представлять у себя в Дневнике и в последующем.Пока она,увы,не вышла в русском переводе.До встречи...)

P.S.Решил поместить вот это обращение А.Гаврилова к читателям.Возможно,оно даст возмозможность нам лучше понять его строки о С.Рихтере:

Послесловие, или снова "к читателю".

Музыка,любовь, предательство, потери, падения и взлеты, слезы и смех, счастье и несчастье, добро и зло.
Зачем я пишу о том, что "старо как мир"?
Чувствую - надо! В каждом из нас живет эта "старая сказка". В каждом из нас живет своя книга.
В каждом из нас добро и зло разрывают душу. Мы все несчастны и счастливы. У всех свой ад и рай.
Мы жаждем любви. Без нее ничего не надо. Ничего не мило. И жизнь не нужна.
Всех, кто живет на страницах этой книги я люблю и всегда буду любить.
И жертв и палачей, и смешных и грустных, и умных и глупцов - ведь все вместе они научили меня любить
жизнь.
Мне грустно расставаться с героями книги и с читателем.
Но есть надежда, что расставание будет недолгим, что мосты между автором и читателем никогда никто не разведет.

Андрей Гаврилов,
Москва, май 2013 года

https://www.facebook.com

Страсти по Рихтеру

Андрей Гаврилов родился в Москве 21 сентября 1955 года  в артистической семье. В 1974 году Гаврилов завоевал 1-е место на знаменитом Международном конкурсе им. Чайковского, тем самым обратив на себя внимание всего музыкального мира. После его выступления  в «Карнеги-Холл» в 1985 году газета «Нью-Йорк Таймс» провозгласила его «величайшим артистoм современности». Он постоянно выступает с такими дирижёрами, как Аббадо, Хайтинк, Мути, Озава, Светланов, Тенштедт, Рэттл, Невил Маринер и др. Андрей Гаврилов удостоен буквально всех главных призов мира – от «Грэмми» до приза Международной ассоциации критиков IRCA.   Несколько раз он был провoзглашён «человеком года» и «лучшим пианистом мира» разными организациями (ЮНЕСКО, Кембридж, Французская академия музыки, старейшая итальянская академия «Киджана» и др.).  В 1998 году Андрей Гаврилов был включён компанией «Филипс» в число величайших исполнителей 20-го века. В 2000 году он был занесён в «Золотой зал славы» университетом Кембриджа.
Андрей Гаврилов, Святослав Рихтер (Фира) и Александр Слободяник (Михайла) после совместного концерта в Большом зале Консерватории, 1978 год
Святослав Рихтер и первая жена Андрея Гаврилова – японка Хидеко, 1981 год

 

Чрезмерная непринуждённость пианиста Гаврилова
Один из старейших и авторитетных музыкальных критиков и теоретиков музыки Георгий Моисеевич Цыпин несколько лет назад написал о пианисте Андрее Гаврилове: «…великолепная интуиция, служащая пианисту путеводной нитью в его интерпретациях; нерастраченное за время интенсивного концертирования умение живо, по-юношески горячо и непосредственно откликаться на прекрасное в исполняемой музыке. И, конечно, великолепная артистичность. Гаврилов, каким его видит публика, абсолютно уверен в себе – это плюс. У него открытый, общительный сценический характер – другой плюс. Немаловажно, наконец, и то, что на сцене он внутренне раскован, держится со всей свободой и непринуждённостью (временами, может быть, чрезмерными)».
Эти слова сказаны по поводу исполнительского мастерства ныне прославленного маэстро. Но похожими словами можно описать и человеческие особенности музыканта Гаврилова – ещё в советские времена он вызывал яростный гнев у коммунистического начальства Министерства культуры и руководства КГБ своей «свободой и непринуждённостью». За это ему довольно жестоко мстили: срывали концерты, на пять лет запретили выступления за границей. Даже пытались отравить и подстроить автомобильную катастрофу, если верить его воспоминаниям.
В 1984-м «великолепная интуиция» привела Гаврилова в Лондон, он стал первым музыкантом из СССР, который решил самостоятельно жить на Западе, не отказываясь от советского гражданства.
 Но зато потом Гаврилов привёз именно в Россию серию из 4 фортепьянных концертов с оркестром и с триумфом представил их всем российским любителям своего таланта, в буквальном смысле от Магадана до Санкт-Петербурга.
В начале года Андрей Гаврилов выпустил воспоминания о советском периоде своей жизни «Чайник, Фира и Андрей». Но книжка вышла в американском издательстве «South Eastern Publishers»  небольшим тиражом и до читателя пока практически не дошла.
В воспоминаниях Гаврилова очень раскованно описаны в том числе и  великие музыкальные деятели, которые стали гордостью российской культуры уже постсоветского времени – Генрих Нейгауз и Мстислав Ростропович. Но большая и, похоже, самая драматичная их часть посвящена его бывшему другу, легендарному пианисту Святославу Рихтеру.
Рихтера стали называть гением ещё во времена расцвета сталинщины, в конце 30-х. Вместе со Сталинской, Ленинской и Государственными премиями это звание он пронёс через хрущёвские, брежневские, андроповские и горбачёвские времена, с ним же и остался во временах уже «антисоветских».
 «Для многих людей моего поколения Святослав Рихтер олицетворяет некую вершину, где реальность музыки уже становится историей. Никакие соображения, что Рихтер – наш современник, не могут ни на секунду сделать его привычным: Рихтер уже десятилетия стоит в одном ряду с такими фигурами, как Шопен, Паганини, Лист, Рахманинов, Шаляпин; он – соединительное звено между настоящим и вечностью», – писал о нём даже ниспровергатель классических музыкальных канонов композитор Альфред Шнитке. Рихтеру посвящали свои произведения Дмитрий Шостакович и Сергей Прокофьев, им восхищались Борис Пастернак и Анна Ахматова.
Но всё это не исключает того, что в воспоминаниях Андрея Гаврилова гениальный Рихтер предстаёт человеком глубоко несчастным, порой озлобленным, иногда завистливым, зависимым от властной жены, с тайными сексуальными страстями. За почти «канонизированным» музыкальным гением, с музеями и мемориальными досками на родине и в Москве, больно увидеть раздираемого страстями человека. Ещё больнее его таким описать. Особенно если он был твоим близким другом. Андрей Гаврилов на это решился. Хотя можно представить, что за это мало кто его похвалит. Но это привилегия великих артистов: ни Рихтер, ни Гаврилов не перестанут от этого быть великими музыкантами.

Страсти по Генделю
Приехал я в Париж в июне 1979 года после тяжёлого трёхмесячного турне по Европе для подготовки и проведения нашего первого совместного с Рихтером генделевского концерта. На мне висели ещё фестиваль Чайковского в Лондоне (с Мути) и большой проект в Королевском концертном зале, где мне предстояло исполнить все этюды Шопена и много другой музыки. В декабре должен был начаться огромный рахманиновский проект с Караяном.
Я поселился в отеле «Амбассадор» и ждал Рихтера. Слава никак не проявлялся. Где он находится, я не знал. Три дня я болтался между студией для занятий, тогда ещё милым Монмартром, ещё не очищенным социалистами Клиши, и площадью Пигаль, где я тупо сидел вечерами в «Сумасшедшей лошади» и смотрел на танцующих там девок. Не знал, куда себя девать. Встреча с Рихтером должна была состояться немедленно по моём прибытии, но не состоялась. Каждый раз, заходя в «Амбассадор», я спрашивал у администратора, нет ли известий для меня. Известий не было. По ночам в голову лезли неприятные мысли. После трёх мучительных ночей мне наконец удалось забыться сном, тяжёлым и болезненным. Утром меня разбудил громкий звонок телефона.
– Привет. Я Эрик, маэстро ожидает вас в его отеле, жду вас внизу.
Эрик оказался подтянутым блондином среднего роста, с короткой, почти военной стрижкой, в тёмных очках.
Я зашёл в отель. В глаза бросилось – стены обиты чёрным шёлком, по которому рассыпаны красные вышитые розы с зелёными листиками. Множество роз. Было неправдоподобно тихо. Странный отель! Зашёл в лифт. Вышел на третьем этаже, прошёл по такой же цветочной, мрачнейшей галерее, постучал. Никто не ответил. Постучал ещё раз.
– Ну, входите же, – простонал Святослав Теофилович. Такая интонация была у него, когда он капризничал или находился в депрессии.
Я толкнул дверь, которая была не заперта, и вошёл в наглухо затемнённую шторами комнату. С трудом разглядел Славу, лежащего под одеялом.
– Ну, садитесь, Андрей, – тихо простонал он.
Усевшись в кресло, я уставился на Рихтера в вопросительном молчании. Помолчали вместе, как обычно мы делали при встрече после долгой разлуки.
– Ну что, пойдём на работу?
– Н-е-е-е-т, сегодня не хочу.
– Может, гулять пойдём?
– Пойдём, только помогите мне одеться. Вы не могли бы подать мне трусики?
Я снял Славины трусы со спинки кресла двумя пальцами и подал их ему. Он сел на кровати и стал их медленно напяливать, как-то странно поглядывая на меня. Я отвернулся. Только несколько лет спустя я понял, что моей брезгливости и двух пальцев Рихтер мне никогда не простил. Мы вышли из номера.
– Не правда ли, этот отель похож на гроб куртизанки?
– Похож, похож, какого чёрта вы тут остановились?
– У меня есть правило – не жить дважды в одном отеле в Париже; у меня все они записаны, и я стараюсь не повторяться, а у этого отеля весёлая репутация.

«Спартак» в редакции Юрия Григоровича — третья версия балета на сцене Большого театра. Первая, созданная Игорем Моисеевым (1958), быстро исчезла из репертуара. Вторая, якобсоновская, также не имела долгую сценическую жизнь. Версия, предложенная Юрием Григоровичем, — ее премьера состоялась 9 апреля 1968 года —потрясла основы основ балетного театра того времени. Этот «Спартак» в один момент перечеркнул все устоявшиеся стереотипы, перевернул все представления о героико-романтическом жанре в балете, его образном строе, взаимоотношениях героя и кордебалета. Классический танец, представ во всем блеске и разнообразии форм, в новой постановке стал основным, если не единственным средством выразительности. Именно классический танец царил в монологах, дуэтах, массовых сценах — виртуозный и мощный, проникнутый чувством и мыслью. Для каждого из четырех героев балетмейстер придумал развернутую танцевальную характеристику. Впервые затанцевали Спартак и Красс. С появлением «Спартака» Григоровича словно началась новая эра в летописи балета Большого.

Документальные фильмы
ACADEMY MEDIA "Famous Composers"
Год выпуска: 2005
Режиссёр: Malcolm Hossick

1. Георг Фридрих Гендель






2. Йозеф Гайдн






3. Вольфгам Амадей Моцарт






4. Иоганнес Брамс






5. Морис Равель

Григорий Соколов в Санкт-Петербурге

Приедет миф, даст концерт. Представьте, что выступают Рихтер или Горовиц. Не преувеличение — такой масштаб. Это сверхчеловек. Про "сверх" мало что расскажешь, надо слушать. Про человека сказать можно — с оговоркой, что у него как бы нет возраста, да и внешних свойств тоже нет, а которые были, все ушли в музыку.

Эмиль Григорьевич Гилельс родился в Одессе 19 октября 1916 года.