Татьяна Петровна Николаева (4 мая 1924 — 22 ноября 1993) - одно из самых ярких имен русской музыкальной культуры минувшего столетия. Блестящая пианистка, снискавшая мировую славу, выдающийся педагог, композитор, музыкальный деятель... Господь щедро одарил ее не только непревзойденными музыкальными способностями, но и редкой добротой, пламенным сердцем, глубоким смирением и тем, что уже, увы, очень редко можно встретить среди музыкантов-профессионалов - безграничной влюбленностью в музыку.

Татьяна Николаева — представительница школы А. Б. Гольденвейзера. Школы, подарившей советскому искусству ряд блистательных имен. Не будет преувеличением сказать, что Николаева — одна из лучших учениц выдающегося советского педагога. И — что не менее примечательно — одна из характерных представительниц его, гольденвейзеровского направления в музыкальном исполнительстве.

Татьяна Николаева: композитор, музыкант, педагог...

Традиции русской фортепианной школы были переданы ей «из первых рук». Естественность и великая простота, отсутствие всякого рода внешней аффектации, структурная выстроенность, безупречная ритмическая воля и в то же время внутренняя свобода, сверкающее неповторимой красотой непрерывное течение мелодического пения - эти качества ее исполнительской манеры проявились уже во время учебы в классе Гольденвейзера.

J.S.Bach Siciliano g-moll BWV 1031

Татьяна Петровна Николаева родилась в городе Бежице Брянской области. Ее отец был провизором по роду своих занятий и музыкантом по призванию. Неплохо владея скрипкой и виолончелью, он собирал вокруг себя таких же, как он сам, меломанов и любителей искусства: в доме постоянно устраивались импровизированные концерты, музыкальные собрания и вечера. В отличие от отца мать Татьяны Николаевой занималась музыкой вполне профессионально. В молодости она окончила фортепианное отделение Московской консерватории и, связав свою судьбу с Бежице, нашла здесь обширное поле для культурно-просветительской деятельности — создала музыкальную школу, воспитала множество учеников. Как это нередко случается в семьях педагогов, на занятия с собственной дочерью времени у нее оставалось в обрез, хотя, разумеется, она и преподала ей, когда потребовалось, основы фортепианной игры. «Меня никто не подталкивал к роялю, не понуждал особенно к работе,— вспоминает Николаева.— Никто не настаивал, видя меня за клавиатурой — больше, больше... Может быть, именно поэтому я так любила свои занятия. Помню, став постарше, часто выступала перед знакомыми и гостями, которыми был полон наш дом. Уже тогда, в детстве, это и волновало, и приносило большую радость».

Tatiana Nikolayeva plays Bach Goldberg Variations, BWV 988

Когда ей исполнилось 13 лет, мать привезла ее в Москву. Таня поступила в Центральную музыкальную школу, выдержав, быть может, одно из самых сложных и ответственных испытаний в своей жизни. («На двадцать пять вакантных мест претендовало около шестисот человек,— вспоминает Николаева— Уже тогда ЦМШ пользовалась широкой известностью и авторитетом».) Ее учителем стал А. Б. Гольденвейзер; в свое время он учил ее мать. «Я целыми днями пропадала в его классе, — рассказывает Николаева,— тут было на редкость интересно. К Александру Борисовичу на его уроки заходили, бывало, такие музыканты, как А. Ф. Гедике, Д. Ф. Ойстрах, С. Н. Кнушевицкий, С. Е. Фейнберг, Е. Д. Крутикова... Сама атмосфера, окружавшая нас, учеников большого мастера, как-то возвышала, облагораживала, заставляла со всей серьезностью относиться к работе, к себе, к искусству. Для меня это были годы разностороннего и быстрого развития».

Bach Overture in the French style, BWV 831

Николаеву, как и других воспитанников Гольденвейзера, просят иной раз рассказать, и поподробнее, о ее учителе. «Мне он запомнился прежде всего ровным и доброжелательным отношением ко всем нам, своим ученикам. Никого особенно не выделял, ко всем относился с одинаковым вниманием и педагогической ответственностью. Как преподаватель он не слишком любил «теоретизировать» — к пышным словесным разглагольствованиям почти никогда не прибегал. Говорил обычно немного, скупо отбирая слова, но всегда о чем-нибудь практически важном и нужном. Бывало, обронит два-три замечания, а ученик, глядишь, начинает играть как-то по-другому... Мы, помнится, много выступали — на зачетах, показах, открытых вечерах; концертной практике молодых пианистов Александр Борисович придавал огромное значение. И сейчас, разумеется, молодежь много играет, но — присмотритесь к конкурсным отборам и прослушиваниям — играет нередко одно и то же... Мы в свое время выступали часто и с разным—в этом вся суть».

Schubert Piano Sonata in B-Flat Major D. 960

1941 год разлучил Николаеву с Москвой, родными, Гольденвейзером. Она оказалась в Саратове, куда эвакуировалась в ту пору часть студенчества и профессорско-преподавательского состава столичной консерватории. По классу рояля ее временно консультирует небезызвестный московский педагог И. Р. Клячко. Есть у нее и еще один наставник — видный советский композитор Б. Н. Лятошинский. Дело в том, что ее давно, с детских лет, тянуло к сочинению музыки. (Еще в 1937 году, поступая в ЦМШ, она играла на приемных испытаниях собственные опусы, что, возможно, и побудило в какой-то мере комиссию отдать ей предпочтение перед другими.) С годами композиция стала для нее настоятельной необходимостью, ее второй, а временами и первой, музыкальной специальностью. «Это, конечно, очень непросто — делить себя между творчеством и регулярной концертно-исполнительской практикой,— говорит Николаева.— Вспоминаю свою молодость, это был непрерывный труд, труд и труд... Летом я в основном сочиняла, зимнее время почти всецело отдавала роялю. Но как же много дало мне это сочетание двух видов деятельности! Уверена, что своими результатами в исполнительстве я в значительной мере обязана именно ему. Сочиняя, начинаешь понимать такие вещи в нашем деле, которые человеку не пишущему понять, пожалуй, не дано. Мне сейчас, по роду моей деятельности, постоянно приходится сталкиваться с исполнительской молодежью. И, знаете ли, послушав иной раз начинающего артиста, я почти безошибочно могу определить — по осмысленности его трактовок — причастен он к сочинению музыки или нет».

В 1943 году Николаева возвращается в Москву. Возобновляются ее постоянные встречи и творческий контакт с Гольденвейзером. А спустя несколько лет, в 1947 году, она с триумфом оканчивает фортепианный факультет консерватории. С триумфом, который не явился неожиданностью для людей осведомленных — к тому времени она уже прочно утвердилась на одном из первых мест среди молодых столичных пианистов. Обращала на себя внимание ее дипломная программа: наряду с сочинениями Шуберта (Соната си-бемоль мажор), Листа («Мефисто-вальс»), Рахманинова (Вторая соната), а также «Полифонической триадой» самой Татьяны Николаевой, в этой программе значились оба тома «Хорошо темперированного клавира» Баха (48 прелюдий и фуг). Немного найдется концертантов, даже среди мировой пианистической элиты, которые имели бы в своем репертуарном багаже весь грандиозный баховский цикл; здесь же он был предложен государственной комиссии дебютанткой фортепианной сцены, только-только готовящейся расстаться со студенческой скамьей. И дело было не просто в великолепной памяти Николаевой — ею она славилась в молодые годы, славится и теперь; и не в одном лишь колоссальном труде, положенном ею на подготовку столь внушительной программы. Вызывала уважение сама направленность репертуарных интересов молодой пианистки — ее художественных влечений, вкусов, склонностей. 

Bach Concerto No.1 in D minor BWV 1052

...Обычно, когда заходит разговор об участии Николаевой в турнирах музыкантов-исполнителей, имеют в виду, прежде всего, ее громкую победу на Конкурсе имени Баха в Лейпциге (1950). На самом деле она испробовала свои силы в конкурсных баталиях значительно раньше. Еще в 1945 году она приняла участие в состязании на лучшее исполнение музыки Скрябина — оно проводилось в Москве по инициативе столичной филармонии — и завоевала первый приз. «В жюри, помнится, входили все наиболее видные советские пианисты тех лет,— обращается к прошлому Николаева,— и среди них мой кумир, Владимир Владимирович Софроницкий. Волновалась я, конечно, очень сильно, тем более что играть мне пришлось коронные пьесы «его» репертуара — этюды (соч. 42), Четвертую скрябинскую сонату. Успех на этом конкурсе придал мне веру в себя, в свои силы. Когда делаешь первые шаги на поприще исполнительства, это очень важно».

Но апогеем конкурсных достижений Николаевой стал действительно Лейпциг: он привлек к молодой артистке внимание широких кругов музыкальной общественности — не только советской, но и зарубежной, распахнул перед ней двери в мир большого концертного исполнительства. Победа пианистки была единодушной и бесспорной; немецкая музыкальная пресса провозгласила ее «королевой фуг».

Интенсивно концертируя после успехов на конкурсах, Николаева одновременно не оставляет и своего давнего увлечения композицией. Выкраивать время на нее по мере развертывания гастрольно-исполнительской деятельности становится, правда, все труднее. И однако же она старается не отходить от своего правила: зимой — концерты, летом — сочинение. 1951 году выходит в свет ее Первый фортепианный концерт.

Т. Николаева: Концерт № 1 in B Major для фортепиано с оркестром (1951)
Tatiana Nikolayeva, piano. Conductor Kirill Kondrashin and the USSR Symphony Orchestra.

Приблизительно в ту же пору Николаева пишет сонату (1949), «Полифоническую триаду» (1949), Вариации памяти Н. Я. Мясковского (1951), 24 концертных этюда (1953), в более поздний период — Второй фортепианный концерт (1968). Все это посвящается ее любимому инструменту — роялю. Она довольно часто включает вышеназванные сочинения в программы своих клавирабендов, хотя и говорит, что «это самое трудное — выступать с собственными вещами...».

Татьяна Николаева исполняет свои собственные Концертные этюды:

Concert Etudes Op.13
Concert Etude in E minor, in B minor and in C major

Достаточно внушительно выглядит и перечень написанного ею в других, «нефортепианных» жанрах — симфония (1955), оркестровая картина «Бородинское поле» (1965), струнный квартет (1969), Трио (1958), Скрипичная соната (1955), Поэма для виолончели с оркестром (1968), ряд камерно-вокальных произведений, музыка для театра и кино.

WOLFGANG AMADEUS MOZART Piano Concerto no. 22 in E-flat major K. 482

(Tatiana Nikolayeva - Saulius Sondeckis - 1983)

В сезоне 1975/76 года профессор Николаева вместе со своими учениками по Московской консерватории М. Петуховым, С. Сенковым и М. Евсеевой впервые в Москве сыграла цикл из 12 клавирных концертов Баха для одного, двух, трех и четырех фортепиано с оркестром (партнером солистов был Литовский камерный оркестр под управлением С. Сондецкиса). «Мое увлечение циклами,- говорит пианистка, — это отнюдь не гигантомания, а возможность проникнуть в мир композитора, объять его целиком, глубже почувствовать, понять». Клавирный баховский цикл Николаева особо выделяет в своей творческой биографии: «...в нем слились мои исполнительские и педагогические замыслы». Эти вечера, действительно, принадлежат к ярчайшим событиям столичной (да и не только столичной) музыкальной жизни. В рецензии И. Чалаевой читаем: «Татьяна Николаева давно зарекомендовала себя превосходным интерпретатором музыки Баха. Весь ее исполнительский арсенал способствует глубокому постижению баховских творений: манера звукоизвлечения, четкость и разнообразие штриха, ясность полифонии, умение передать динамические нарастания, чувство темпа, а главное — мужественная и волевая манера игры. Исполняя шесть сольных клавирных концертов, Т. Николаева с поразительным художественным тактом избежала однообразия в чередовании контрастных частей по схеме „быстро — медленно — быстро“. В каждом случае она находила индивидуальные краски, тонкие градации, воссоздав в итоге грандиозную музыкальную панораму, полную величия, проникновенной лиричности, энергии, жизнеутверждающего пафоса».

Tchaikovsky Piano Concerto No. 2 in G major, Op. 44

Да, Николаева играла всего «фортепианного Баха». Впрочем, просматривая программы ее выступлений за многие годы, можно прийти к выводу, что она переиграла чуть ли не всю пианистическую литературу. И уж во всяком случае трудно сыскать известного композитора, сочинявшего для рояля, к творчеству которого не обращалась бы Николаева. Обладая исключительной памятью, она учила новые для себя произведения чрезвычайно быстро. Начнем с того, что в ее репертуаре более пятидесяти (!) концертов для фортепиано с оркестром. Играя практически все, так сказать, «ходовые» концертные пьесы (крупные и мелкие), артистка непрерывно искала неизведанные репертуарные источники. Не ограничиваясь популярным Первым концертом Чайковского, она играла Второй и даже Концертную фантазию; часто ли можно увидеть на афишах Первый концерт Метнера, Каприччио Стравинского, Сонату Дютийе или тем более Каприччио канадского композитора Фиалы?

Shostakovich - 24 Preludes & Fugues Op.87 No.4 & 5

«Во мне всегда возбуждает живой интерес исполнение новых сочинений,- говорит Николаева.- Мне хочется пожелать, чтобы наши исполнители активнее и смелее пропагандировали новые сочинения композиторов». И слова артистки не расходятся с делом. Постоянно обращаясь к С. Прокофьеву и Д. Шостаковичу, она в то же время стала первой исполнительницей концертов Е. Голубева (по его классу Николаева окончила в 1950 году Московскую консерваторию как композитор), играла пьесы Г. Попова и многое другое. Естественно, она включает в программы и собственную музыку, будучи автором двух фортепианных концертов, Полифонической триады и других сольных пьес для любимого инструмента. Однако и всего этого ей как будто не хватает: она делает обработки для рояля «Искусства фуги» Баха и известной симфонической сказки С. Прокофьева «Петя и волк», выступает в сонатном дуэте с виолончелистом М. Хомицером...

И все же в этом поистине необъятном репертуарном море у Николаевой были излюбленные острова. Помимо Баха, это, в первую очередь, творчество Бетховена. В московском сезоне 1963/ 64 года пианистка исполнила все 32 его фортепианные сонаты. Такие циклические программы давно вошли в практику пианистки. В ее интерпретации мы слушали 24 прелюдии и фуги Д. Шостаковича, 24 прелюдии Шопена, серию монографических концертов, посвященных творчеству Шопена, Шумана, Скрябина, Рахманинова, Шостаковича. Заметим также, что за постоянную пропаганду шумановского наследия в 1971 году ей была присуждена Международная премия имени Р. Шумана

Rachmaninoff Piano Concerto No.2 in C minor Op.18

Tatiana Nikolayeva, piano
Czech Philharmonic Orchestra
Konstantin Ivanov, conductor
Rec. 1951

Музыка до краев наполняла ее жизнь. Ее невероятная творческая активность питалась только одной страстью, которой она отдавалась целиком, - огромной любовью к Музыке. И именно эта любовь давала ей силы абсолютно на все сферы ее деятельности. Николаеву спрашивали иногда: когда же она отдыхает? И делает ли вообще перерывы в музыкальных занятиях? «А я, видите ли, не устаю от музыки, отвечала она. И не понимаю, как вообще можно пресытиться ею. То есть от серых, бесталанных исполнителей, конечно, устать можно, и даже очень быстро. Но это же не значит — устать от музыки...»

Текст из нескольких источников. Авторы: Г. Цыпин, Григорьев Л., Платек Я. и др.