Когда мне было 10 лет я, как и все мои ровесники хотела поскорее стать пионером. Почему? Нет, к политическому воспитаю это не имело никакого отношения. Просто октябрятская звездочка на груди говорила о том, что ты еще мелкий и сопливый, а пионэр носил красный галстук и все уже понимали по этому знаку, что человек-то вырос! Потом, очень было приятно утром стоять рядом с папой перед зеркалом. Он затягивал свой галстук, а я свой. Это как-то уравнивало позиции. Но для всего этого надо было "быть достойным" и выучить наизусть клятву. Клятва была написана на последней странице всех наших школьных тетрадок. Чтобы мы помнили всегда, что "Пионер-ты за все в ответе." Взрослые как бы устранялись от того, что натворили и мало того, перекладывали все на наши плечи. А мы верили. Верили, что мы что-то там решаем, что-то можем изменить. Я не помню слов этой клятвы, но помню, что в 10 лет само слово "Клятва" звучит магически. Это на всю жизнь, это нельзя нарушить! Клятва была длинной и запоминалась очень трудно. Я помню, как сидела и зубрила эту клятву за своим письменным столом, а на кухне папа слушал "Спидолу". Был в то время такой радиоприемник, самый крутой. Его выпускали, кажется в Риге. Папа слушал вечерами и ночами "Голос Америки". Как раз в это время они начали читать главы из "Архипелага ГУЛАГ". Мама очень нервничала, когда он слушал радио. Мне велено было никогда об этом не говорить ни где. Слушать было трудно, потому что наши глушили постоянно. Я никак не могла понять почему он слушает? Ведь почти ничего не слышно или с перерывами. Гораздо лучше слушать "Маяк"! И вот я почти выучила свою клятву и пошла на кухню, пожелать папе спокойной ночи. Я вошла и стала прислушиваться к тому, что же он слушает. Это была глава из книги, где женщина-надзиратель пытает мужчину - врага народа. То, что я услышала было страшно. Многое я даже не поняла, но поняла, что это страшно. Правда в те времена у меня даже не хватило ума связать то, что я услышала с тем, что на утро я должна давать клятву. Я ждала утра, потому что мама приготовила мне новую синнюю юбку в бантовую складку. Она достала ее по огромному блату с переплатой и сама сшила мне замечательную белую блузку. Этот наряд и то, что при галстуке я стану на голову выше, волновал меня более всего в ту ночь. Да еще переживания не спутать клятву. Утром мы давали клятву. Давали хором, т.к. коллективом, как любили тогда говорить. И я не сбилась. Я получила этот галстук. Он очень эффектно оттенял потом мой синий джемпер. А через год он мне ужасно надоел.