LusI_JacksoN

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

13-05-2013 14:06 (ссылка)

Прошлой ночью я вел машину
не умея водить
не имея машины
я ехал и сбивал
людей которых люблю

Грегори Корсо

Они вернулись в дом, и Джаред вытащил из пакетов, сваленных на кухонном столе, бутылку виски. Пошарившись в буфете, он достал два стакана, открутил крышку и налил себе и Дженсену:
- Нам не помешает.
Дженсен согласно кивнул. Они выпили, и Джаред налил еще, потом спрятал бутылку.
- Напиваться нельзя, но стресс снять надо.
Дженсен допил виски и предложил:
- Иди спать, я посижу.
Джаред подошел к нему, обнял и прижался губами к скуле:
- Спасибо, я действительно с ног валюсь. Но разбудишь меня часа через три. Не будешь же ты всю ночь сидеть.
Дженсен подтолкнул его к спальне.
- Иди и не ставь мне условия. Захочу спать, растолкаю.
Джаред передразнил его суровую интонацию:
- «Захочу, растолкаю». Подумай над более приятным вариантом.
Дженсен показал ему средний палец.
Джаред засмеялся:
- Уже получше.
И почти дойдя до спальни, вернулся и поцеловал. Коротко, сильно, прикусывая губы и язык. Потом довольно отстранился и сказал:
- Это тебе вместо подсказки.
За что получил увесистый пинок и ласковое пожелание:
- Спокойной ночи, озабоченный.

На часах было уже начало третьего, но спать по-прежнему не хотелось. Дженсен периодически понимался на второй этаж, проверял Лейни, один раз заглянул к Джареду. Джаред спал в одних боксерах, привычно раскинувшись на кровати, и Дженсен еще раз убедился, что будить его он не намерен. Он только подошел поближе, присел на корточки возле кровати и всмотрелся внимательно в спящего. Лейни сказала ему тогда, что он не только не видит себя, но не видит и Джареда. А он хотел увидеть. Потому что она была права - Джаред распался в его сознании на составляющие. Коллега, великолепный профессионал, отжига-тусовщик, друг, преступник, любовник. И Дженсен не мог сложить все вместе.
Напротив кровати на стене висело большое зеркало, занимая почти все пространство от пола до потолка. Дженсен поднялся и подошел к нему. В нем отражалась часть комнаты, кровать и он сам, невнятной неясной фигурой, без лица, без четких очертаний, просто расплывчатый силуэт. И Дженсен не выдержал, взял с пола сброшенное покрывало и, приподнимаясь на цыпочках, засунул края ткани за раму, занавесив зеркальную поверхность.
Он вышел из спальни, потом решил прогуляться возле дома. Сначала он прошел до конца аллеи, вышел на дорогу, потом вернулся и пошел в противоположную сторону. Дойдя до реки, он остановился. Дальше идти было некуда. Ночная вода походила на разлитые глянцевые чернила, она дышала и жила, перенося мелкие листья, песок и отражения деревьев. Она манила и пугала. Он смотрел на бесконечное движение, и его затягивало в глубину. Уже затянуло. Захлестнуло петлей на горле.
Дженсен разделся догола и, закрыв глаза, чтобы не струсить и не повернуть назад, с разбегу нырнул в темный омут. Он поплыл против течения, не чувствуя обжигающего холода, выматывал себя, не задумываясь, что в весенней воде может скрутить судорога или он потеряет ориентиры. Он уже давно сбился с пути, и ему было плевать.
Выбравшись на берег, он пошел к тому месту, где сложил одежду, и тут понял, что он замерз. До стука зубов, до сведенных мышц. С трудом одевшись, он вернулся в дом, достал виски и сделал два больших глотка прямо из бутылки. Потом еще глоток. И еще. Дженсен решил проверить, не проснулась ли Лейни, и, пошатываясь, поднялся на второй этаж. Она спит. Это хорошо. Можно сделать еще глоток и посидеть на лестнице. Она такая уютная, эта лестница, и ступеньки мягкие, на них можно лежать. И это было последнее, что он запомнил.

Он проснулся оттого, что яркое солнце било ему прямо в глаза. Дженсен понял, что лежит раздетый под одеялами на кровати, и вспомнил, где вчера отрубился. Он приподнялся, и голова сразу отозвалась пульсирующей болью. Дженсен застонал и упал обратно на подушку с закономерным «ой, бля…»
Насмешливый голос произнес:
- Вот именно.
Дженсен простонал, закрывая согнутым локтем лицо:
- Прости.
Джаред подошел и присел рядом:
- Ты выбрал охрененный способ меня разбудить.
Дженсен слегка отодвинул локоть и одним глазом вопросительно посмотрел на Джареда. Тот хмурился и улыбался одновременно.
- Я чуть инфаркт не получил, когда проснулся от того, что чье-то ужратое тельце загрохотало по лестнице вниз. Я думал, ты убился там на хрен. Спускаюсь, а ты даже бутылку не выпустил, и спишь дальше. Почему нажрался - могу понять, только объясни, почему ты мокрый насквозь был? Дождя я как-то не наблюдаю.
Дженсен прохрипел:
- Я плавал. В реке.
Выражения лица он не уловил, а вот тяжелую руку, которая схватила его за затылок и хорошенько тряханула, он почувствовал отлично и взвыл, потому что боль накатила с такой силой, что слезы брызнули из глаз. Его сразу же отпустили, и Джаред исчез. Через несколько минут, которые Дженсену показались вечностью, он вернулся и приподнял его, забрасывая ему в рот таблетки и пропихивая между губами край стакана.
- У меня судьба такая - вас колесами пичкать.
Дженсен подорвался с кровати:
- Как Лейни?
- Нормально. С ней уже все хорошо. Мы позавтракали, и она взяла машину прокатиться. Тут одна трасса без риска заблудиться, вот она и отрывается. Полежи немного, и я тебя накормлю тоже.
Дженсен вернулся под одеяло и, сворачиваясь клубком, пробормотал:
- Спасибо.
Джаред вытянулся рядом на кровати и спросил с издевкой:
- Ну и как плавалось?
- Холодно.
Дженсен вздрогнул, вспоминая и анализируя свою вчерашнюю выходку. Джаред подвинулся и обнял его, прижимая к груди. И то ли это, то ли таблетки, но боль понемногу начала отступать, оставляя только неясную тяжесть. Он почти задремал, как Джаред спросил:
- Дженс, почему ты зеркала занавешиваешь?
Дженсен закаменел и выматерился мысленно. Судя по последствиям, у него вчера мозговая деятельность вообще приостановилась. Горячие руки забрались под одеяло и начали осторожно разминать ему мышцы спины. Дженсен поддался на провокацию и расслабился, но Джаред не отставал:
- Тебе не нравится то, что ты там видишь?
Дженсен перевернулся на спину, сбегая от рук, и неохотно ответил:
- Вроде того.
Джаред привстал на локте:
- Это ты зря. Ты охуительно красив.
Ему до тошноты не хотелось выслушивать комплименты и вообще говорить на эту тему, но как заткнуть переговорщика? И он нашел два выхода: либо сменить тему, либо сбежать. Второе предпочтительнее: не факт, что сменить тему получится.
- Джей, а где моя одежда?
Джаред сел на кровати и протянул:
- Понятно… Сохнет все. Принесу попозже.
И вскочил, стягивая одеяла и хватая Дженсена за руки:
- Вставай.
Дженсен попробовал вывернуться, но его бесцеремонно поставили на ноги и буквально протащили через комнату. К зеркалу. Дженсен попробовал еще раз вырваться, но Джаред крепко вцепился в него рукой, и ногой обвил его голень, дергая на себя, так чтобы Дженсен потерял равновесие и повис на нем. Второй рукой он дотянулся до покрывала и стащил его с зеркала.
Жаркий шепот в ухо:
- Я же хренов вуайерист, помнишь? Я хочу, чтобы ты увидел то, что вижу я.
Дженсен, стараясь не потерять остатки самообладания, прекратил сопротивление и четко произнес:
- Падалеки, отпусти меня, или я за себя не отвечаю.
Короткий смешок, влажное прикосновение губ и языка к плечам, и шепот:
- А мне нравится, когда ты за себя не отвечаешь.
Дженсен замер, не способный оттолкнуть, но все еще внутри сопротивляющийся. Джаред это чувствовал и все еще крепко прижимал, пуская в ход только свой рот, целуя так, что кожа начинала гореть. Он опять вернулся к уху и, прикусывая мочку, прошептал:
- Посмотри на себя.
Дженсен мотнул головой.
- Посмотри. Ну же…
И он в отчаянии заорал:
- Я не могу!
- Сможешь, ты просто не хочешь. Что там? Что ты видишь такого, что готов сейчас ударить меня, лишь бы я не настаивал?
Дженсен вздрогнул, осознавая, что он все-таки вырвался и стоит с занесенной для удара рукой. Он перевел взгляд на свой кулак, и судорожно выдохнул:
- Ничего. Один туман.
Джаред перехватил его за запястье, развернул к себе спиной и разжал ему кулак, переплетая пальцы.
- Туман?
- Серый, липкий, - Дженсен дышал так, как будто пробежал марафон, но остановиться уже не мог.- Вместо лица. У меня нет лица. Я здесь, но на самом деле меня нет. Как…как... - он не смог дальше объяснять и закрыл глаза.
Джаред прижался к нему всем телом и проговорил:
- А ты видишь меня в зеркале?
Дженсен открыл глаза:
- Да.
- Тогда смотри на мою руку. Видишь где она?
- Ты держишь меня за руку, Джей, - Дженсен не понимал, чего хотел добиться Джаред.
- Нет, это ты чувствуешь, а ты посмотри. Видишь, я прикасаюсь к тебе. У тебя красивые кисти рук, по предплечью бегут вены-дорожки, а вот здесь на сгибе они пропадают….
Дженсен смотрел, как в отражении пальцы Джареда, подсвеченные утренним солнцем, пробегают по его руке, очерчивая ее, как светлеет от этих прикосновений силуэт и проступает кожа. Он со свистом втянул воздух и дернулся вперед.
- Тшшш… – дыхание сдуло с его плеч туман. – Смотри. Смотри, как я дотрагиваюсь до живота. Видишь, как дрожат мышцы, как ты втягиваешься, уходя от прикосновений, словно тебе больно. Видишь, ты видишь... Твоя грудь движется вместе с дыханием, ты такой влажный, что солнце отражается от тебя, ты возбужден, ты хочешь…
Дженсен видел, он видел свое возбуждение, видел руки, скользящие по его телу, видел, что его никто не удерживает, и не мог сделать ни шага. Он только смотрел и ощущал, как охрипший и дрожащий голос отдается в его теле, выталкивая из него клубящуюся муть и развеивая ее в утреннем свете.
- Ты сейчас глубоко вдохнешь, и я коснусь твоего лица. И ты увидишь…
Пальцы заскользили по скулам, по губам, погладили переносицу, и широкие ладони сдавили виски.
- Смотри.
Дженсен отпрянул назад, вжимаясь в горячее тело, увидев, как из зеркала на него смотрят глаза, полные голода и отчаяния, увидел закушенные до крови губы, дрожащий подбородок. И когда Джаред мягко повернул его голову и впился в его рот, он ответил жадно, безумно, прячась в поцелуе, вторгаясь языком в рот, который говорил, шептал, выкрикивал ему, кто он есть. Джаред оторвался от его губ и снова мягко повернул его к зеркалу.
- Ты здесь и там. И я хочу тебя. Здесь и там. Везде.
И в зеркале отразились двое. Один, прогнувшись и выстанывая, принимал, второй входил, вырывая эти стоны. Два разных человека, непохожих и удивительно одинаковых в своих выражениях лиц и движениях тела, в едином ритме. Сильные руки одного скользили по влажной груди, придерживали за бедра, подчиняли. А другие руки притягивали, взлетали над головой, захватывали за шею, заставляя теснее вжиматься, удерживая обоих на грани падения. И когда сдерживаться больше не было сил, один из них прошептал, глубоко входя и замирая:
- Смотри…
И в зеркале отразился крик, и запрокинутое в экстазе лицо с распахнутыми каре-зелеными глазами и зацелованным ртом ярко вспыхнуло и обрело свои черты.

Дженсен не помнил, как они добрались до кровати, не помнил, кто из них продолжал целовать другого, не помнил, как заснул, обвиваясь вокруг Джареда. Он очнулся, только когда Джаред легонько потормошил за плечо, и услышал шум мотора.
- Лейни вернулась.
Джаред выкрутился из его объятий, вышел и вернулся с одеждой. Дженсен быстро натянул брюки и футболку и отправился на кухню. Проходя мимо зеркала, он лишь мельком увидел свое отражение, но не стал останавливаться. Он пока не был готов к самому себе, осталось еще что-то незавершенное. То, что придет со временем. И когда он увидел спокойную и улыбающуюся Лейни, которая возилась с продуктами, его внутренние часы начали обратный отсчет. Им пора возвращаться.

Нью-Йорк не изменился за сутки, пока их не было. Изменился он сам. И совсем другими глазами смотрел на проходящих мимо людей, по-другому вслушивался в музыку из баров, влетающую в приоткрытое окно машины, дышал совсем в другом, невероятно легком и спокойном ритме. Лейни сидела рядом, обнимала его и шутила в тему и без темы. Он смеялся, откидывая голову на спинку сиденья, и Лейни, совсем непохожая на ту растерянную и испуганную девчонку, шутя, целовала его и заявляла, что Джареду не надо жадничать. И когда Джаред подвез его домой, Дженсен вытащил его из машины и спросил:
- Останешься?
И теперь его целовали правильно, без ёрничества и шуток, и он услышал:
- Останусь.

Утро - это тот самый промежуток, только уже между жизнью и жизнью. И отношение к наступившему дню складывается из того, с кем ты был в это утро.
Когда Дженсен вышел из душа, Джаред уже разливал по чашкам приготовленный кофе. Дженсен удивился этому чудачеству - варить кофе при наличии кофемашины, но вспомнил пустую кухню Джареда и решил его не подначивать.
Набросив приготовленную заранее рубашку, он уселся напротив Джареда и сделал глоток. Вкус был весьма непривычным, без пенки, и он не стал допивать, поставил чашку и посмотрел прямо в глаза Джареду:
- На сегодняшней передаче будет отдел внутренних расследований и отдел с организованной преступностью. О вас с Лейни знают и давно пасут, Джей. И слил вас я.
Джаред не изменился в лице, просто сидел и смотрел в ответ. Потом тихо произнес:
- Я знаю, Дженни. Я следил за тобой.
И ледяной ком скользнул за шиворот. Джаред встал, и Дженсен поднялся за ним, но почему-то противно закружилась голова, и он оперся на стол, сглатывая тошноту. Джаред вышел в коридор, вернулся, и на стол тяжело упала вакуумная упаковка.
- Сто пятьдесят тысяч, Дженс. Они твои. Это тебе мой подарок, так сказать, за хорошо проведенное время. Передача состоялась еще вчера.
Дженсен выдохнул:
- Лейни…
Джаред кивнул. Выражение его лица стало совсем нечитаемым. Дженсен сморгнул, в глазах все плыло.
- Что в кофе?
- Барбитал. Ты просто уснешь, Дженс, и проспишь несколько часов. Видишь ли, - и Джаред пренебрежительно улыбнулся. - Как у всякого разумного человека, у меня есть запасной план «Б». И ты в нем очень досадная помеха.
Дженсен рванул в туалет и склонился над унитазом, засунув два пальца в рот. Джаред крикнул вслед:
- Не поможет. Быстро впитывается в кровь.
Последнее, что услышал Дженсен, проваливаясь в беспамятство, это хлопок входной двери.

Его аккуратно били по щекам, и Дженсен открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Голос Огдена беспокойно зудел в ушах:
- Дженни, Дженни, очнись…
И он прохрипел:
- Барбитал.
Чьи-то руки закатали рукав, и в вену полилась холодная отрезвляющая жидкость. Через некоторое время он смог сесть и увидел взволнованное лицо Роберта. Он еле проговорил:
- Что случилось?
Огден вздернул его вверх, прижимая к кафелю:
- Это я тебя должен спросить, что случилось. Почему вы уезжали из города?
Дженсен отмахнулся:
- Неважно. Информация уже у ирландцев. Бонни и Клайд, скорее всего, в бегах. Вы опоздали.
- Ни хера они не в бегах. Падалеки и Гилен в подразделении.
Дженсен помотал головой, прогоняя остаточный туман, и смог разглядеть парамедика за спиной Огдена:
- Где?
- Они взяли в заложники аналитический отдел. А там твои коллеги: Колвиш, Джессика и Роб. Они требуют быстроходный катер и свободный выход в экстерриториальные воды. Сообразили, что из Нью-Йорка мы их не выпустили бы.
Дженсен стряхнул руки Роберта со своей груди и оттолкнулся от стены:
- Дай мне пять минут.
- Что ты собираешься делать?
Дженсен сжал руками виски и ответил сквозь зубы:
- Есть заложники, есть террористы, и есть переговорщики. Я поговорю с ними.
Роберт вышел из ванной, оставляя его одного.
Дженсен открыл кран и засунул голову под воду. Вскоре стало немного легче. Дженсен потянулся к полотенцу, висевшему на зеркале, сдернул его и вытер волосы. Когда он поднял глаза, то увидел свое отражение. Сразу полностью, без мозаики из распадающихся частей. На него смотрел уставший мужчина со знакомыми чертами лица и сумасшедшей решимостью в глазах. Он провел руками по лицу, и парень в зеркале повторил его жест. И он сказал своему отражению:
- Ну, здравствуй, Дженс.

Они приехали на Баррен-Айленд через пятнадцать минут. Дженсен зашел в трейлер и увидел на своем привычном месте знакомого паренька из полицейского департамента, но он не собирался занимать его место. Дженсен надел гарнитуру и сказал:
- Включай дозвон. По вводной я уже в курсе.
И вышел из трейлера.
Дженсен понимал, что его будут слышать все, но ему была нужна иллюзия одиночества. Он вышел на площадку перед зданием и услышал в наушнике знакомый до боли голос:
- Я ясно высказал свои требования. В чем проблема?
Дженсен ответил:
- Проблема в тебе, Джей.
В воздухе повисло молчание. Дженсен стоял в одной рубашке под пронзительным океанским ветром, дующим с залива, но ему не было холодно. Он ждал, когда голос отзовется, и дождался.
- Дженсен…
- Я.
- Зачем ты встрял в эту разборку?
- Потому что я не могу позволить тебе сбежать.
- А что ты предлагаешь – сгнить в тюрьме?
- Я предлагаю тебе хоть раз взять на себя ответственность за сделанное.
- Ответственность? – Джаред хохотнул. – За что? За разумную дележку информацией? Да я готов, но никто не оценит.
- Я оценю. Мало?
Пауза. И совсем другая интонация, болезненная и спокойная:
- Много, для меня это будет слишком много. Я не смогу. Просто не смогу даже смотреть тебе в глаза, после того, что натворил.
Дженсен сорвался на крик:
- Так найди в себе мужество посмотреть мне в глаза! Хватит прятаться за ухмылками и своим тяжелым детством, хватить играть на публику! Будь хоть раз честным от начала и до конца. Потому что я люблю тебя, идиота, таким, какой ты есть. И сколько бы ты меня ни травил, ни унижал словами, ни откупался деньгами, я все равно знаю, какой ты на самом деле. В том зеркале я увидел не только себя, но и тебя. И этого теперь никто и ничто не изменит...
Он перевел дыхание и добавил:
- Ты никогда, ни одного дня в своей жизни не был откровенным до конца. Но мне и не нужно. Я и так все пойму. Главное - не убегай. Потому что не сбежишь. От себя, Джей, невозможно убежать.
И тихий голос:
- Господи, Дженс…
И тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в ушах и дыханием на обеих сторонах.
Резкий голос Лейни:
- Дженс, я просила тебя не вмешиваться. Он бы вернулся к тебе рано или поздно. Тебе всего лишь надо было подождать. Но ты ждать не можешь, так ведь?
И он честно ответил:
- Нет, не могу.
Она засмеялась, и что-то неестественное прозвучало в ее смехе, что заставило похолодеть Дженсена. Какой-то шум, полузадушенное восклицание, и внезапно охрипший, продирающий до костей, голос Лейни произнес:
- Я тебе его не отдам.
И наушник взорвался от оглушительного выстрела.
Дженсен побежал, срывая гарнитуру на ходу. В здании уже находился SWAT, и Огден, догоняя Дженсена, схватил его за плечи:
- Дженс, нельзя. Стой. Там официальная процедура.
Дженсен захрипел, вырываясь:
- Поебать, пусти меня…
Огден подсек ему ноги и завалил на асфальт, крепко прижимая своим телом.
- Лежать, мудак! – и уже спокойнее, – все будет хорошо. Спецназ сообщает, что он жив. Пуля в легком. Все будет хорошо…

Дженсен стоял и смотрел, как выносят носилки, видел заострившееся лицо Джареда, закрытое кислородной маской, видел Лейни, которую почему-то увозила санитарная машина, и не мог сдвинуться с места. Шторм усилился, океанские соленые брызги долетали вместе с порывами ветра и жалили кожу. Белая рубашка вымокла и потемнела, но он все стоял и не мог понять до конца, правильно ли поступил, и не осознавал, что все закончилось.

Эпилог

И, поставив точку, он понял,
Что теперь у него есть гора
И воздух, которым можно дышать,
И собственная дорога.

Уоллес Стивенс

Он добирался сюда дольше, чем они ехали в прошлый раз. Заблудился по дороге и приехал к реке уже к вечеру.
Летний день прогрел воду и наполнил все вокруг яркими красками. Дженсен стоял на берегу и смотрел, как легкие прозрачные волны набегают на песок и окатывают его босые ноги. Он стоял и вспоминал, как в тот день ехал в больницу, сидел в приемном покое и ждал, когда закончится операция. Как ему сказали, что все будет в порядке и Джаред поправится.
Он вспоминал, как пришлось ехать на медицинское освидетельствование Лейни, и как ему сказали о диагнозе и решении комиссии о недобровольной госпитализации в клинике закрытого режима.
Он вспоминал суд. Как его вызвали для дачи показаний, и он отвечал, не скрывая ни единого факта, и не смотрел на адвокатов и прокурора, а смотрел на Джареда. А тот сидел и улыбался, словно Дженсен отвечал не суду, а ему. Коротко остриженный, похудевший, он еще больше стал похож на мальчишку, и у Дженсена сжималось сердце, когда он видел тонкую морщинку между бровями в сочетании с мягкой и растерянной улыбкой. И когда прокурор закончил допрос, Дженсен обратился к судье:
- Ваша честь, я хочу сделать заявление.
Судья удивленно наклонился, всматриваясь в Дженсена:
- Прошу, если это так важно. Но недолго.
- Спасибо, ваша честь. Я хочу сказать лишь одно. Проявите понимание и милосердие. Мы все, когда совершаем преступление, должны нести наказание. Но иногда наказание без вины толкает нас на преступление. Это наказание – не только телесная расправа или тюремное заключение, но и холодность, безразличие и неуважение. Джаред никогда не наказывал, он спас не один десяток человек, он умеет понимать и сочувствовать. И я прошу для него снисхождения и понимания, хотя бы крохотную часть от того, что он отдавал другим. У меня все. Спасибо.
Судья откашлялся и молчал некоторое время, потом взял слово:
- Мистер Падалеки, я не знаю, что в вас такое, что вас бросаются защищать те люди, которых вы предали. Я приму во внимание все письма, которые пришли в адрес суда в вашу защиту, рассмотрю все заявления вашего руководства и приму решение.

Он вспоминал оглашение приговора.
… в покушении на убийство ІІ степени – невиновен.
… в захвате заложников, учитывая добровольное освобождение, не повлекшее другого состава преступления - невиновен…
… в пособничестве и сговоре с представителями организованной преступности – виновен…
… в краже конфиденциальной информации и разглашении государственной тайны – виновен…
… учитывая максимальное содействие следствию, ухудшившееся физическое состояние вследствие ранения и согласие на дальнейшее сотрудничество с полицией по вопросам борьбы с организованной преступностью назначается наказание путем выбора максимального срока из обвинительных статей, а именно семь лет заключения в исправительно-трудовом учреждении для полицейских и государственных служащих, из которых два года признаются условными. Наказание вступает в силу с момента оглашения с учетом срока предварительного заключения.

Пять лет. Еще пять лет. Джаред выйдет из тюрьмы, и ему будет тридцать два. Всего лишь на два года больше, чем Дженсену сейчас. И он будет ждать эти пять лет. Он будет приезжать на Рок-Айленд и добиваться ежемесячных свиданий всеми возможными способами. Он будет ездить к Лейни в клинику, ведь когда у нее хорошие дни, она всегда рада его видеть. Она забирается к нему на колени и болтает, как птичка. А когда у нее плохие дни, она плачет и зовет Джареда. А он отзывается на его имя, и ей становится легче.

Дженсен достал из-за пояса пистолет и полюбовался изящной резьбой на костяных накладках. Ирландец был не прав. Совершенство не в смерти, совершенство в жизни. В тех трудностях и решениях, которые мы принимаем, не сбегая трусливо от последствий. А смерть - не выход. Не стоит стремиться красиво умереть, нужно стремиться достойно жить.
И Дженсен, размахнувшись, выбросил пистолет в центр реки.

THE END

Перейти к комментарию С цитатой В цитатник

LusI_JacksoN

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

13-05-2013 14:03 (ссылка)

Heт, зачастую я думаю, я и сам ничего не знаю о своей подлинной жизни,
Несколько слабых намеков, несколько сбивчивых, разрозненных, еле заметных штрихов,
Которые я пытаюсь найти для себя самого, чтобы вычертить здесь.

Уолт Уитмен

Дженсен доехал до своего подъезда и вдруг ясно представил, что он сейчас будет делать: поднимется на этаж, откроет дверь, зайдет в квартиру и ляжет спать. В пустую постель, в пустой квартире. И останется один, наедине с собой, и не сможет не думать о том, что случится через три дня. Он ведь прав, он делает все правильно. Пусть он даже не подставлял другую щеку, как истинный христианин, когда его били, но чтил десять заповедей. Только почему так тяжело? Как будто он чего-то не понимал в этих законах, наивно читал прямым текстом, не вникая в их суть, и так же прямо их выполнял. Ведь не было у него других богов ни в душе, ни в голове, не создавал он себе кумиров, всегда веря в высшую силу и справедливость, не произносил имени зря, не обращался с напрасными просьбами, не крал, не убивал, не лже свидельствовал. И ему подумалось, что он нарушал их все сразу, убивая в себе человека, воруя у себя чувства, и поклонялся не Богу, имя которому любовь, а мести.
Он завел машину и рванул с места в темноту, срезая на поворотах. Мчал, выжимая педаль газа до пола, не позволяя себе остановиться и еще раз все обдумать. Он взлетел на этаж, нажал кнопку звонка, потом начал стучать. Джаред открыл дверь и с изумлением на него уставился. Дженсен хрипло дышал, упершись обеими руками в дверной проем. С трудом переводя дыхание, он выпалил:
- Уезжай к чертовой матери, слышишь. Забирай Лейни сейчас и уезжай. Оставите мне координаты, я вышлю вам паспорта, только уезжайте. В Мексику, в какую-нибудь дыру в Оклахоме… - голос у него начал срываться. – …из Нью-Йорка.. на хер.. я сам закончу… вас не отпустят… не простят…
Джаред схватил его и втащил в квартиру, захлопывая дверь. Прижал к себе, и успокаивающе начал гладить по спине:
- Отдышись, давай дыши и не разговаривай, – и поднял его руки, закидывая себе на шею, добиваясь того, чтобы вдохи стали глубже. – Поздно сбегать, и ты зря так психуешь. Нужно собраться и довести все до логичного конца. Все будет в порядке, просто тебя сейчас догнало то, что произошло сегодня.
Дженсен немного пришел в себя и хотел открыть рот, чтобы сказать, что он в норме, что он сейчас еще немного постоит в его объятиях и уедет, но Джаред опередил его и спросил:
- Останешься?
И он, понимая, чего стоил Джареду этот вопрос, отбросил заготовленные фразы и ответил:
- Останусь.

Это не было похоже на их первые разы, когда они дорывались друг до друга на эмоциях и адреналине. Сейчас все происходило медленно и растянуто во времени. Неспешные прикосновения рук, глубокие поцелуи, тела, движущиеся навстречу друг другу с одной целью – получить и отдать одновременно. Без желания покорять и властвовать, унизить или вознести. Они открыто говорили друг другу что делать, не стесняясь, понимая друг друга с полуслова. Дженсен где-то в глубине души еще удивлялся этому, но слушал и говорил сам. Говорил Джареду, что тот бесподобно целуется и что он вкусный, везде, что он горячий, что ему хорошо с ним, что он любит, когда Джаред улыбается, что он сияет изнутри, когда по-настоящему счастлив. Джаред отвечал ему, Дженсен слушал и тут же забывал, потому что это было неважно. Он входил медленно и осторожно, поймал ритм в поцелуях, в движении руки, вел их к финалу, подчиняясь словам и прикосновениям. И разрядка тоже растянулась во времени, превратилась из секунд в минуты, из минут в часы, а из часов упала в безвременье, вместе с хриплыми стонами и произнесенными именами.

Утро - это промежуток между реальной жизнью и сном. И отношение к наступившему дню складывается из того, каким оказалось это утро – медленным или поспешным, солнечным или дождливым, улыбающимся или плачущим. Только этому пробуждению Дженсен так и не смог дать характеристики. Он открыл глаза в чужой квартире, холодной, странной, без намека на уют, без привычных ему вещей и запахов. И он ощущал себя совершенно другим, взволнованным и спокойным одновременно. Джаред спал рядом, раскинувшись на матрасе, практически сдвинув Дженсена на край. Это была явная демонстрация привычки спать одному. Дженсен, еще раньше заметивший, что в этой квартире дольше, чем на чашку кофе никто не задерживается, почувствовал желание разбудить и сказать этому парню рядом с собой, что он не один, что он ему благодарен за вчерашнее «останешься», но удержался. Слишком это было открыто для него самого, вот так вывернуться наизнанку, признаться, что это не просто химия тел, а что-то большее.
На телефоне часы показывали без пяти шесть. И Дженсен тихо засмеялся. Сколько бы он ни посылал на хер свои привычки, он был неисправим. Но когда он встал, то увидел, как Джаред во сне протянул руку и, встретив пустоту рядом с собой, застонал и сжался, подтягивая колени к груди. И он вернулся, лег рядом, обнимая и вжимаясь всем телом в спину. Джаред сразу же проснулся, захватил руку и прижал ее к груди, поближе притягивая к себе.
За все утро они не произнесли друг другу и пары слов. Это молчание совсем не сковывало, и это еще больше пригибало Дженсена к земле. Он смог сказать только, что заедет домой и они увидятся в подразделении. Обычная банальщина, если бы они в этот момент не смотрели друг другу в глаза и не договорили все, что хотели, взглядами.

Утреннее совещание затянулось из-за склоки между Стивом, который дежурил на выходных, и Торндайком, которого безалаберность Робсона достала так, что он пригрозил отправить его в патрулирование по улицам.
После совещания Лейни позвала Дженсена:
- Прогуляемся?
Они вышли из здания и пошли по дорожке в сторону полигона. Лейни отключила телефон, вытащила аккумулятор, наученная предыдущим опытом, и дождалась, пока Дженсен сделает то же самое. Потом достала флешку и отдала ему:
- Здесь скрипты на копирование и на корректировку логов. Проверь пути и перечень баз. Я поняла, где я ошиблась в прошлый раз. Скрипт будет отрабатывать немного дольше, но повторов в логах практически не будет.
Дженсен взял флешку и засунул ее в нагрудный карман пиджака. Лейни остановилась и запрокинула голову, наслаждаясь солнцем.
- Жаль уезжать из Большого Яблока весной.
Дженсен встал рядом:
- Куда вы поедете?
Лейни пожала плечами:
- Мир большой, Дженс. И с деньгами нам будут рады везде. Европа, Южная Америка, Япония. Эта планета прекрасна. И эта жизнь тоже прекрасна, когда ты принадлежишь себе сам. Только мало кто понимает, что это право надо завоевать. Никому оно не дано от рождения.
Дженсен возразил:
- Нельзя быть абсолютно свободным, Лейни.
- Можно, Дженс. Просто за это надо очень дорого заплатить. Я и Джей достаточно для этого сделали. Остался последний шаг. Только я боюсь одного. Ведь даже если мы уедем, рано или поздно Джаред вернется. К тебе или за тобой, неважно. Факт в том, что я его потеряю.
Дженсен грустно улыбнулся:
- Не вернется.
Лейни насмешливо протянула:
- Ты не видишь. Ты совсем ничего не видишь. Ни себя, ни его. Не хочешь. А я вижу. К вашему притяжению можно прикоснуться рукой.
Дженсен молчал. Он не хотел говорить об этом, он воспринял свою слепоту как факт, смирился с ней, но когда кто-то намекал на это или говорил прямо, он все равно дергался. И он уже собирался перевести разговор в другое, более деловое русло, как увидел бегущего Джареда. Он замахал им рукой и закричал:
- Команда выезжает, водитель уже в трейлере.
И Дженсен с Лейни побежали за ним к стоянке.

В такие благополучные районы редко приезжает полиция, и уже тем более команда переговорщиков. И черно-белые машины, и трейлер ESU казались чужеродными объектами рядом с детской площадкой, ухоженными клумбами и жилым элитным комплексом.
Дженсен зачитал вводную:
- Джозеф Ровенски, вице-президент компании «Rosko Building», тридцать семь лет, разведен, воспитывает сына Эверетта. Есть решение суда о предоставлении ему полного опекунства. Его жена, Розмари, опротестовала решение и добилась двойной опеки и свиданий с ребенком. Ровенски не пустил ее в дом, отказавшись выполнять предписание. Он вызвала судебных исполнителей и полицию. Он угрожает убить Эверетта, но отдавать не намерен. Ровенски вооружен. Разрешение выдано на пистолет Colt Double Eagle. Закрылся в квартире. Восьмой этаж. Бронированные двери и тамбур. С женой побеседовали наши психологи. Заключение… - Дженсен замолчал, не зная, как он сможет зачитать это вслух.
Джаред перегнулся через него, вглядываясь в монитор, и закончил.
- Инцест, Дженсен. Педофилия и инцест.
Дженсен покосился на Лейни, но та спокойно надевала гарнитуру и пролистывала материалы дела на нетбуке, готовясь к переговорам.
Джаред скомандовал:
- Включай дозвон.
Лейни подняла руку:
- Джей, две минуты. Дай мне две минуты.
Она взяла пластиковый карандаш и лист бумаги и сделала понятные только ей заметки. Аккуратно положила карандаш поперек листа и, упершись руками в стол, дала отмашку:
- Давай.
Дженсен набрал номер. Трубку не снимали долго, и наконец-то раздраженный мужской голос рявкнул:
- Да.
Лейни представилась:
- Я детектив Лилиан Гилен, полиция Нью-Йорка, могу я поговорить с мистером Ровенски?
- Что ты хочешь?
- Мистер Ровенски, я бы хотела обсудить с вами сложившуюся ситуацию.
- Знаешь, сука, не твое дело. Вы, бабы, лезете, куда вас не просят. В полицию, в управление страной, в семью, ни хера не понимая своими куриными мозгами. Поэтому отвали от меня, поняла?
Связь оборвалась.
Лейни нервно и с издевкой засмеялась:
- О, как мы с женщинами. Прямо гендерная ненависть вырисовывается.
Джаред заметил:
- Говорить с тобой он не будет. Значит, вести переговоры придется мне.
Лейни подошла к нему и положила руку на грудь:
- Джей, я этих подонков знаю. Я буду подсказывать, что тебе говорить и как. Главное - чтобы он отпустил мальчика. Или хотя бы отошел от него на приличное расстояние, чтобы SWAT успел выломать две двери и перехватить. Поэтому займи все его внимание, вымани его к окну или на балкон. Он должен переключиться. У таких, как он, есть тумблерочек в голове. Он срабатывает от любой бредовой ассоциации. Твоя задача - чтобы тумблерок перещелкнулся с парнишки на тебя.
Джаред передернулся:
- Я догадываюсь, что ты хочешь, Лейни. Я не смогу.
Лейни обхватила его лицо руками и тихо произнесла:
- Просто повторяй мои слова. Не вдумывайся. Представь себя мальчишкой. Одиноким. Брошенным. Никому не нужным. Который добивается внимания отца. Внимания мужчины. Который мог бы стать его отцом. Учителем. Любовником.
Дженсен смотрел, как она тихими словами вводит Джареда в некое подобие транса, видел, как тот закрыл глаза и его рот подергивается в нервном тике, и почти перестал дышать, вцепившись в подлокотники кресла.
Лейни, не отводя глаз от Джареда, попросила:
- Дженс, отключи меня от общей связи и оставь только канал с Джеем, – и мягко подтолкнула Джареду к выходу, – иди, он должен тебя увидеть. Попроси Эверетта подойти к телефону, и он будет вынужден объяснять тебе, почему мальчик не может этого сделать. Они любят оправдываться
Джаред вышел из трейлера, и она, подождав немного, произнесла:
- Звони.
Дженсен, как в замедленном сне, нажал клавишу на клавиатуре. Ровенски ответил на вызов, и голос Джареда представился:
- Мистер Ровенски, я Джаред Падалеки.
Дженсен не узнавал тембр. Это был не привычный бархатный баритон, а высокий ломающийся голос подростка. Ему ответили:
- Я слушаю тебя.
- А можно Эверетта к телефону?
- Нет, он наказан.
- За что?
- Он плохо себя вел.
Лейни выдохнула:
- Скажи, что не будешь вести себя плохо.
Голос Джареда:
- А что значит - «плохо»? Я бы не хотел вести себя плохо.
Ровенски плевался словами:
- Он дерзил и просился к матери. Так настоящие мужчины не делают. Настоящие мужчины должны быть похожи на своих отцов, они должны быть сильными и смелыми, а не цепляться за юбку.
Заговорила Лейни:
- Ты хотел быть похожим на отца, но отец бросил тебя.
Джаред:
- Я тоже хотел стать таким, как отец. Но он отвернулся от меня.
Ровенски:
- Как тебя, говоришь, зовут?
Лейни:
- Скажи ему, как тебя звала мама.
И послушный ответ:
- Джей, мама звала меня Джей.
- А как звал тебя отец?
Лейни:
- Полное имя, Джей. Гордо, с вызовом.
Мальчишечий голос взлетел на верхнюю ноту:
- Всегда полным именем - Джаред.
- Он правильный мужик, твой отец.
Лейни:
- Возрази ему, спроси, что ты сделал не так, почему тебя бросили.
Снова Джаред:
- Но почему он меня бросил? Я, наверное, что-то не так сделал? Я ему чем-то не угодил?
Дженсен увидел, как Лейни закрыла глаза и говорила дальше:
- Повторяй за мной.
И два голоса начали сливаться в один:
- Он приходил ко мне вечером, … приходил вечером… гладил меня ... меня..., рассказывал мне на ночь сказки …мне …сказки…, а потом они поссорились с мамой … поссорились…, и он перестал так делать… Перестал…
В голосе Ровенски прорезалось сочувствие:
- Джаред, тебе его не хватает?
Лейни оскалилась, буквально выталкивая слова из себя:
- Да, Джозеф, не хватает. Я до сих пор ищу кого-то похожего на моего отца.
Звонким эхом на грани истерики: «…не хватает»… «…ищу похожего».
- Того, кто скажет тебе, как поступать правильно?
Лейни взяла пластиковый карандаш:
- Да, Джозеф.
Дрожащий мальчишеский голос:
- Да, Джозеф.
- Который будет делать из тебя настоящего мужчину?
- Да.
Эхом:
- Да.
- Быть готовым терпеть боль и подчиняться?
Лейни дернулась как от удара током, карандаш хрустнул в ее руках, но она упрямо ответила:
- Да.
Сдавленное:
- Да.
- Держать спину прямо и не стонать, когда тебя нагибают и бьют?
Пластик крошился в ее пальцах, впиваясь в кожу, и на лист бумаги упала капля крови:
- Да. Ты правильно все сказал.
И снова эхо голосом Джареда «да… сказал»
- Где ты, детка?
Дженсен видел, как по ее виску течет тонкая струйка пота, как она отбрасывает изломанный на мелкие куски карандаш.
- Давай, Джей, зови его.
Джаред ответил:
- Я внизу, перед домом у подъезда. Подойдите к окну, и вы меня увидите.
Жалюзи на восьмом этаже дернулись и поползли вверх. Торндайк, контролирующий инфракрасный сканер, сразу отдал команду:
- Он у окна в холле, младший Ровенски в соседней комнате.
И короткий взрыв выбил двери тамбура.
Лейни сняла гарнитуру, выпачкивая щеку кровью, взяла свою сумку и вышла на улицу. Дженсен вышел за ней, ему казалось, что в трейлере не осталось воздуха. Лейни медленными шагами шла к жилому комплексу, где стоял Джаред, наблюдая, как выводят из подъезда Ровенски. Дженсен все понял в одно мгновение, когда увидел, как сумка падает на асфальт, и в ее руках появляется пистолет. Он бросился за ней и заорал:
- Лейни, нет! Не стреляй!!!
Джаред обернулся и рванул ей навстречу. Дженсен успел первым и схватил ее сзади одной рукой, второй выбивая оружие. Лейни выгнулась, безуспешно пыталась вырваться и, падая назад, пронзительно закричала, царапая его руки.
Джаред впечатался в нее и Дженсена:
- Тише, девочка моя, тише, - и зажал ей рот ладонью. - Тише, моя хорошая. Все закончилось…
Она мотала головой, судорожно пытаясь вырваться, потом ее глаза начали закатываться, и она тяжело осела. Дженсен подхватил ее на руки. Джаред скомандовал:
- Дженс, в трейлер быстро. Пока никто не видел.
Но было поздно. К ним уже бежали Торндайк и парамедики.
Торндайк остановился, наблюдая, как Джаред подбирает пистолет, и спросил:
- Она собиралась стрелять в задержанного?
Дженсен коротко ответил:
- Нет, она уронила сумку.
Торндайк посмотрел на них и покачал головой:
- Дженсен, я видел. И не только я. Это зафиксировали камеры. Ей необходимо в больницу и освидетельствование психолога.
Джаред встал между Дженсеном с Лейни на руках и Торндайком с парамедиками.
- Джон, я прошу, никакой больницы. Ей будет там только хуже. Завтра мы пройдем любое освидетельствование, но не сейчас. Дай время ей придти в себя, сутки от силы. Пожалуйста. Только не больница. У нас куча отгулов, оформи это как-нибудь, не давай ход.
Торндайк вздохнул:
- Двадцать четыре часа, и ваши объяснительные к отчетам и записям должны быть у меня на столе. Если дойдет до отдела внутренних расследований, это будет грандиозный пиздец.
Джаред через силу улыбнулся:
- Джон, ты самый лучший, ты знаешь.
Торндайк отмахнулся от него:
- Знаю, - и добавил.- У вас троих отгул до среды. Я попрошу ребят из департамента заменить вас при необходимости.
И Торндайк, ссутулившись, ушел к трейлеру.
Дженсен окликнул Джареда:
- Джей, она еще в обмороке. Ей нужна медицинская помощь.
Джаред покачал головой:
- Я сейчас возьму у парамедиков нашатырь и успокоительное, и мы сваливаем отсюда, – Джаред содрогнулся. - Блядь, сам бы пристрелил эту гадину.

Джаред подогнал машину, и Дженсен, аккуратно, чтобы не ударить Лейни, сел сзади. Джаред, перегнувшись через спинку переднего сиденья, поднес ватный тампон к ее носу, потом легонько похлопал по щекам. Лейни открыла глаза и попробовала вырваться. Дженсен удержал ее и успокаивающе зашептал:
- Все в порядке, тише, все будет хорошо.
Лейни вцепилась обеими руками в его пиджак, Дженсен начал ее успокаивать, нашептывать всякую чушь, и продолжал говорить, пока Джаред доставал амитриптилин из упаковки и открывал бутылку. Она послушно проглотила таблетки, запила водой и снова уткнулась Дженсену в грудь. Он тихо спросил:
- Куда сейчас?
Джаред ответил, выворачивая руль и выезжая из двора:
- Сменим обстановку. У моего друга есть загородный дом, побудем там немного.
Лейни отозвалась:
- Джей, ты здесь?
Джаред ответил очень ласково и спокойно, хотя Дженсен видел, что руки на руле сжаты так, что побелели костяшки:
- Да, моя хорошая. Сейчас мы поедем к реке, хорошо? Там будет спокойно и тихо, ты сможешь отдохнуть.
- Хорошо, – и подняла глаза на Дженсена. – Я выстрелила?
Дженсен бережно убрал волосы с ее лица:
- Нет. Не выстрелила. Все обошлось. Постарайся поспать, пока мы будем ехать.
Лейни прикрыла глаза и прошептала:
- Меня всегда зачаровывал твой голос. Я давно хотела спросить, ты поёшь?
Дженсен тихо засмеялся:
- Редко, и только когда один.
- Спой мне.
Дженсен ласково поцеловал ее в лоб и потихоньку запел, глядя, как начинает действовать седативное и закрываются ее глаза:
- В Техасе есть жёлтая роза, прекрасная роза моя.
Хочу её снова увидеть и знаю её только я.
Когда мы расстались, рыдала, - и сердце разбила моё.
И если найду её снова, то впредь не оставлю её.*

Они ехали около двух часов. Наконец Джаред свернул на подъездную аллею, и они припарковались возле небольшого деревянного двухэтажного дома. Джаред быстро нашел под крыльцом ключи и открыл входную дверь. Лейни спала, и Дженсен занес ее в спальню на втором этаже. Джаред помог уложить и раздеть ее.
Яркое солнце пробивалось сквозь полузадернутые шторы, и Дженсен замер, глядя на ее спину. На смугловатой коже виднелись тонкие белые полоски. Он провел по ним рукой, никаких неровностей, он помнил, как целовал эту спину и ничего не замечал. И сейчас они были практически незаметны, только яркое солнце смогло их высветить. Джаред укрыл ее одеялом, и Дженсен спросил:
- Откуда, Джей?
Джаред поднял глаза на Дженсена и коротко ответил:
- Пряжка от ремня.

Джаред уехал за продуктами, и Дженсен остался дежурить. Лейни несколько раз просыпалась, но Дженсен заворачивал ее в одеяло, прижимал к себе и укачивал, нашептывая все, что в голову взбредало, и она снова засыпала.
Джаред вернулся, когда уже стемнело. Дженсен оставил его с Лейни и вышел на улицу. Здесь были видны звезды, и он стоял и смотрел, вспоминая названия созвездий, и находил их на небе. За спиной послышались шаги. Он оглянулся и увидел Джареда. Тот остановился у него за спиной, и Дженсен снова вернулся к изучению неба. Потом сказал:
- Ты понимаешь, что ей нужна помощь специалиста?
Джаред вздохнул:
- Ей с подросткового возраста помогало такое количество специалистов, что она их уже не воспринимает.
- Но…
- Дженс, иногда достаточно помощи тех, кто тебя любит.
Дженсен поежился. Начинало холодать. Джаред подошел ближе и обнял его, скрестив руки на груди. Как всегда, это действовало безотказно, и Дженсен расслабился, не желая больше спорить или задавать вопросы. Джаред поднял голову, посмотрел на ночное небо и тихо заговорил, немного растягивая слова, будто хотел попасть в ритм песни. Он совсем не умел петь, но мягкий южный акцент превращал слова в мелодию:
- Где яркое звёздное небо, где течёт Рио-Гранде прочь,
Она вдоль реки гуляет в спокойную летнюю ночь.
И знает она, если помню, как с ней расставались тогда,
То я её так не оставлю, я должен вернуться сюда.*
_____
* «Желтая роза Техаса» - песня конфедератов. Согласно легенде, "Желтой розой Техаса" называли Эмили Морган Вест, мулатку, которая была рождена рабыней. Во время Мексиканской революции в 1836 году ее захватил генерал Санта Анна, домогавшийся любви "Желтой Розы". Как оказалось на самом деле Эмили действовала по заданию американского генерала Сэма Хьюстона, который благодаря "Желтой Розе Техаса", раскрывшей планы мексиканцев, разбил Санта Анну в сражении при Сан-Джасинто. В результате Техас стал одним из штатов США.

Перейти к комментарию С цитатой В цитатник

LusI_JacksoN

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

13-05-2013 14:02 (ссылка)

А после — покрывало света раннего утра.
А после — уже другое полотно,
когда новый туман
наплывает.
И в долину света
город уплывает,
дрейфуя в океане.

Лоуренс Ферлингетти

Лежать с каждой минутой становилось все невыносимее. Внутри все кипело, и Дженсен вымещал свое зло на подушке: приподнимался, взбивал ее кулаком и снова падал. Когда он услышал легкий хлопок двери, он подлетел с кровати и вышел из комнаты. Джаред стоял в полурасстегнутых джинсах и вытирал голову. Взгляд у него был совершенно нечитаемый, без эмоций, просто манекен, на которого сейчас наденут костюм и выставят на витрину.
Дженсен подошел к нему вплотную:
- Я не знаю, кто больший мудак, ты или я. Но я буду честнее. Хочешь выебать - еби, только не выноси мне мозги своими заморочками. Потому что еще один такой загон, и я убью тебя. Придушу сонного, подсыплю в еду чего-нибудь или, на худой конец, пристрелю! – Дженсен не заметил, как сорвался на крик.
Джаред выставил вперед руку, пытаясь его остановить. Дженсен взбесился окончательно и перехватил его за запястье, резким движением выворачивая руку за спину в болевом захвате. Джаред взвыл, но Дженсен не отпустил и ударом по голени заставил его рухнуть ничком на пол. Выворачивая руку дальше, он уселся на него сверху, Джаред полузадушено проговорил:
- Отпусти.
Дженсен зло рассмеялся:
- Попроси хорошо.
Джаред попытался сбросить его с себя, но взвыл от боли еще сильнее. Дженсен вывернул ему руку так, что кисть оказалась между лопатками, и не давал шанса освободиться, не вывихнув сустав. Джаред прохрипел:
- Дженс…
Дженсен наклонился, прижимаясь к его спине и фиксируя полностью:
- Я слушаю.
- Слезь с меня по-хорошему.
Дженсен свободной рукой убрал с его шеи волосы и больно прикусил загривок. Джаред заорал:
- Сука ты гребаная…
Дженсен зализал укус, потом сместился на шею, укусил, опять зализал. Джаред рвано выдохнул, и Дженсен продолжил, смещаясь на плечо, потом опять вернулся к шее. Во рту накапливался соленый вкус, но ему было мало. Он начал спускаться вниз, выписывая языком широкие мокрые круги и слегка прихватывая зубами подрагивающие мышцы спины. Он остановился у пояса джинсов, съехавших с талии, и легонько поцеловал у края ткани, отпуская руку. Пусть сваливает, если захочет, но Джаред не двинулся с места, уперся освободившейся рукой в пол и прошептал:
- Дженс, пожалуйста…
И этот надрывный шепот вынес из его головы остатки разума. Он не думал, что он делает и как, правильно или неправильно, двигался на инстинктах, сдирая джинсы и входя одним движением, дурея от дрожащего и подающегося ему навстречу тела. Он целовал, не выбирая, просто захватывал губами, до чего мог дотянуться, видел руки, скользящие по полу в попытке ухватиться, слышал оборванный ритм дыхания, сбивался сам, но ему было мало. Он отстранился и перевернул Джареда, ему хотелось видеть его лицо, дать понять ему, что не надо больше просить. Никогда. Что нет никакой очереди. Что он весь и всегда его. И увидел искусанные губы и пронзительный светлый взгляд, в котором замерло ожидание. И он испугался, потерялся в своей неловкости, ткнулся лбом в плечо. И услышал над ухом легкий смешок:
- Дженс, не тормози…
Джаред приподнялся ему навстречу, закидывая ногу на бедро, подтягивая и направляя, и Дженсен снова оказался внутри, сжатый и сбитый с толку. Он пытался поймать ритм, срывался, хватал Джареда за шею, пытаясь двигаться и целовать одновременно, потому что ему было мало. Он просунул руку между телами и даже не захватил, а просто прижал член Джареда к животу, выглаживая ладонью. Джареда выгнуло, и он вскрикнул, выплескиваясь толчками на живот, и этого крика и запрокинутой головы хватило, чтобы Дженсен рухнул в сумасшедший кайф, не осознавая, где начало и где конец удовольствия.

Они лежали рядом на полу. Дженсен положил руку на грудь Джареду, тот забросил ногу на его бедро. Они уже прилично замерзли, но вставать и шевелиться не хотелось. Дженсен ладонью чувствовал биение сердца и считал, как в детстве, когда играли в прятки. Раз, Миссисипи, два, Миссисипи, три, Миссисипи. Наверное, он сказал это вслух, потому что Джаред покосился на него и засмеялся. Дженсен фыркнул:
- Что смешного?
Джаред протянул:
- Ниичеего. Просто хорошо.
- Так какого хера надо было кругами бегать?
Джаред засмеялся еще громче:
- И это мне говорит натурал с тридцатилетним стажем. Это пиздец и сюр какой-то.
Дженсен буркнул:
- Здесь не от ориентации зависит, а от твоего личного мудачества, – и, приподнявшись на локте, добавил. – Джей, больше так не чуди. Я не только о том, что сегодня произошло, а вообще. Не чуди.
Джаред серьезно посмотрел на него:
- Я постараюсь.

Добравшись после душа до кровати, они отрубились почти мгновенно, но Дженсен все равно просыпался от малейшего шума или движения. Под утро он вспомнил о будильнике, встал и выключил его. Пошли они на хер, эти без пяти шесть. Когда он вернулся на кровать, Джаред тоже проснулся и, потирая сонно глаза, спросил:
- Ты чего?
Дженсен буркнул, забираясь под одеяло:
- Будильник выключал. Спи.
Джаред завозился и коротко простонал. Дженсен сразу сел:
- Джей?
- Все нормально, – и затих на время, потом заговорил: – Ты какой-то правильно-неправильный, Дженс.
Дженсен фыркнул.
- Это что за тавтология?
- Это размышления вслух. Мне иногда кажется, что я тебя раскусил, что вот он ты, понятный, прямолинейный, у тебя все по распорядку, и в этот момент ты делаешь что-то совершенно противоположное, и я опять думаю - кто этот парень?
Дженс повернулся к Джареду:
- А тебе обязательно все раскладывать по полочкам?
Джаред вздохнул:
- Издержки профессии.
- Ты спроси – я отвечу.
Джаред потянулся к нему, запустил руку в волосы и принялся целовать. Дженсен ощутимо поплыл от этих спокойных, неспешных поцелуев и едва не пропустил мимо ушей тихо сказанное:
- Соврешь ведь.

Утро наплывало на город серой мутью. И Дженсен терпеливо ждал, когда в клубящемся тумане появятся первые проблески солнца. Джаред спал, уткнувшись ему в бок, своим сопением грея его изнутри, но этого было мало. Он ждал. И когда стало совсем светло и мягкий желтый свет разлился по стенам домов, Дженсен вздохнул с облегчением и закрыл глаза.

Он проснулся оттого, что в соседней комнате кто-то резко говорит по телефону. Дженсен прислушался и уловил отрывистые: «Да… подъеду… понял». Он встал, натянул домашние штаны и вышел в комнату. Джаред уже полностью оделся и расхаживал из угла в угол, сжимая в руках трубку. Дженсен заметил, что тот разговаривал по городскому телефону. Джаред увидел его и засветился улыбкой. У Дженсена немного отлегло от сердца, но все равно он спросил:
- Кто?
Джаред погас и ответил:
- О’Рейли. Надо ехать.
- Я с тобой.
- Нет.
Дженсен огрызнулся:
- Тебя не спрашивают.
Джаред бросил трубку на столик, подошел и обнял за плечи, притягивая к себе:
- Послушай, не лезь. Не светись перед ними.
Дженсен уперся:
- Мы договаривались, по-моему.
Джаред вздохнул:
- Дженс, не стоит оно тех денег. Сто пятьдесят тысяч будут твои. Я понимаю, что это немного, но и немало. А то, чего ты добиваешься…
- Давай я сам буду решать, что мне делать.
Джаред всмотрелся в него каким-то странным, настороженным взглядом и горько улыбнулся:
- Я надеялся, что ты передумаешь. Но раз нет, значит, нет – и отпустил его.
Дженсен развернул его спиной к себе и подтолкнул в сторону кухни:
- Иди, сделай кофе. Я в душ, и поедем.
Джаред по инерции сделал несколько шагов, потом оглянулся и засмеялся:
- Ты очаровательно мил по утрам.
Дженсен буркнул:
- Утро у него. Почти двенадцать, тусовщик, - и ушел в ванную.

Они приехали на Стоун-стрит, в тот же бар где был Джаред той ночью. Дженсен все время внимательно поглядывал на Джареда, контролируя каждое его движение. Но тот казался внешне абсолютно спокойным и оставался таким же, даже когда их обыскали и они спустились в подвальное помещение.
В подвале горела только одна лампочка над столом, и Дженсен аккуратно осмотрелся. Никаких следов перестрелки, разве что неестественно чистый для такого помещения пол и острый химический запах. Навстречу им со стула поднялся мужчина с короткой стрижкой и глубоко посаженными глазами, которые внимательно осмотрели их, как будто взвешивая и наклеивая ярлык.
Потом он протянул руку Джареду:
- Ну, здравствуй, Джей! Наконец-то свиделись.
Джаред подал руку, мужчина крепко сжал ее в ответ и представился:
- Я Брайан О’Рейли, брат Саймона.
Джаред вежливо ответил:
- Я соболезную вашей потере.
О’Рейли поблагодарил и, кивая на Дженсена, спросил:
- Кто с тобой?
- Дженсен Эклз, программист. Он вместо Лейни будет решать вопросы по копированию баз.
Брайан приподнял бровь:
- Лейни отходит от дел?
- И да, и нет. Но конкретно сливом базы будет заниматься Эклз, и вы можете к нему обратиться в мое или Гилен отсутствие.
- Вы собираетесь нас покинуть?
Джаред прямо взглянул ему в глаза:
- Да. Я хочу уехать из страны. Я предлагаю провести последнюю передачу данных и оставляю вам живой контакт для дальнейшей работы.
- С чего такое поспешное решение?
Джаред ухмыльнулся:
- Мне не нравится то, что происходит в городе, и я устал. Такое объяснение вас устроит?
- Не совсем, – Брайан завел руку за спину, вытащил пистолет и демонстративно начал крутить его в руках. Дженсен чуть не хмыкнул, видя на практике вычитанные приемы воздействия. О’Рейли явно хотел, чтобы они нервничали. – Для начала выясним один вопрос. Когда ты виделся последний раз с Саймоном?
Джаред ответил:
- За три недели до его гибели. И накануне он мне звонил.
- Он назначал тебе встречу?
Джаред пожал плечами:
- Честно, я не помню. Я обдолбался. Я позже в вызовах увидел, но звонить было уже некому.
- Где ты был в ночь, когда Саймона расстреляли? – Брайан вел планомерный допрос.
- У Тоби Лягушатника, на точке в Южном Бронксе.
Брайан отвернулся и стал шагами мерить подвал. Потом остановился и посмотрел на Джареда:
- Красиво рассказываешь. Но кое-что мне в твоем рассказе не нравится.
Джаред пожал плечами, типа, не мои проблемы. И в ту же секунду на него смотрело дуло пистолета.
- Тебя видели здесь ночью, и я хотел бы знать, кто стрелял в моего брата?
Джаред замер, глядя мимо пистолета прямо в глаза Брайану:
- Меня здесь не было.
Щелкнул предохранитель.
- Еще раз спрашиваю, кто стрелял в моего брата?
Джаред раздраженно повторил:
- Меня здесь не было.
Брайан опустил пистолет:
- Хорошо, тогда попробуем по-другому.
И схватив за руку Дженсена, развернул его лицом к Джареду. Дженсен почувствовал, как холодное дуло уперлось ему в затылок:
- Последний раз спрашиваю, кто стрелял в моего брата?
Джаред стоял неподвижно, его губы побледнели, вытянулись в тонкую нитку, и лихорадочно раздувались ноздри. Дженсен вдруг пожалел, что Джаред видит его лицо. Он знал, что у девятимиллиметровой пули большое выходное отверстие, и когда О’Рейли выстрелит, он превратится в кровавое месиво. Если бы в жизни вместо лица был туман, как в зеркале, то ничего страшного бы не произошло. Просто разметало бы клочьями, как ту мглу, которая по утрам скребется в его окно. Он подбадривающе улыбнулся Джареду: все окей, это блеф, не парься. И Джаред вдохнул и тихо произнес:
- Меня здесь не было.
Дженсен улыбнулся. Умница. И в то же время за головой щелкнул спускаемый курок. Время замерло, и Дженсен даже не успел понять, был выстрел или нет. Он осознал, что жив, лишь когда увидел, как Джаред дернулся к нему и остановился, поняв, что пистолет не заряжен. О’Рейли рассмеялся:
- Ладно, ребятки. Повеселились, и хватит. А теперь по делу.
Джаред с трудом оторвал взгляд от Дженсена и посмотрел на ирландца. Тот продолжил:
Через три дня в это же время мне будут нужны последние копии баз данных. Привезете вдвоем.
Дженсен понял, что на него хотят иметь неопровержимый компромат, и ответил:
- Я фотогеничен, так что приеду.
Брайан развеселился окончательно:
- А ты молодец, соображаешь, что к чему, – и протянул ему пистолет, который приставлял к его голове. – Держи. От меня подарок.
Дженсен взял тяжелый Smith&Wesson с резными накладками из слоновой кости. Еще теплый от предыдущего хозяина, пистолет удобно лег в руку. Дженсен полюбовался изящной резьбой и поблагодарил:
- Спасибо. Красивая вещь.
О’Рейли вытащил из кармана обойму и бросил ее Дженсену:
- В первую очередь, он убивает. Поэтому красив. Смерть – самое совершенное, что мы приносим в этот мир. Ты не испугался, значит, ценишь красоту.
Дженсен вставил обойму, поставил пистолет на предохранитель и засунул за пояс брюк.
О’Рейли махнул рукой, указывая на выход:
- До встречи.
Они вышли из подвала, прошли через бар, и Джаред остановился, бросил купюры на стойку и попросил бармена налить виски. Дженсен перехватил его за руку:
- Тебе нельзя.
Джаред отмахнулся:
- Я не себе, – и, взяв стакан, протянул Дженсену. – Выпей. На тебя страшно смотреть.
Дженсен отставил виски:
- От того, что я выпью, красивее я не стану. Хорошо, что я вообще себя… - и замолчал. Взял стакан и выпил, затыкая обжигающим алкоголем рот, отдышался и потащил Джареда к выходу. – Поехали отсюда.
Джаред сел за руль, и долгое время они ехали в тишине. На Мейден-лейн Джаред резко затормозил, паркуясь у обочины. Дженсена дернуло вперед, он уперся руками в панель и выпалил:
- Ты что? Рехнулся?
Джаред схватил его за плечи, развернул к себе и начал лихорадочно ощупывать, касаясь пальцами скул, затылка, шеи. Его глаза подозрительно блестели, и Дженсен перехватил эти сумасшедшие руки.
- Джей, Джей, очнись, все в порядке.
Джаред остановился и опустил голову:
- Если бы ты знал, что я передумал в тот момент. Блефует он или нет, хер его знает. Они ж пиздец как похожи с братом.
Дженсен глубоко вздохнул:
- За руль, наверное, сяду я. Несмотря на события сегодняшнего дня, жить мне по умолчанию хочется.

Под дверью квартиры их уже ждала Лейни. Увидев их лица, она не стала спрашивать ни о чем и, даже не пустив в квартиру, потащила за собой. Впихивая их обратно в машину и сама садясь за руль, она объяснила:
- Джею пить нельзя, второй не должен искушать. Поэтому едем снимать стресс.
И они поехали в Madison Square Garden, где почти час гоняли на картодроме, устаивая друг другу подлянки на трассе. На целый час они превратились в маленьких детей, которые ждут от жизни только хороших приключений и совершенно не думают о завтрашнем дне.
Потом они сидели в баре, целомудренно пили безалкогольные коктейли и разговаривали ни о чем, так же, как много длинных дней тому назад. Дженсен сначала отвез Джареда домой, потом подъехал к дому Лейни. Когда он притормозил у ее подъезда, она повернулась к нему и сказала:
- Ты все-таки выбрал.
Дженсен не хотел ничего объяснять, вышел из машины и, открыв дверцу, подал ей руку. Лейни встала рядом, и не глядя на него, добавила:
- Я лишь прошу, не старайся удержать его или заставить сделать по-своему. Я не позволю.
Прохладная рука коснулась его щеки, и Лейни произнесла:
- Удачного вечера, Дженс.

Он проехал мимо поворота к своему дому, доехал до Ферман-стрит, припарковал машину и отправился на Бруклинский мост. Он бродил по пешеходной части и вспоминал, как они стояли здесь и смеялись, пьяные и счастливые. Или они только казались такими тогда. Дойдя до бетонной башни, Дженсен вытащил телефон и набрал номер. Трубку сняли почти сразу. Дженсен произнес:
- Все, Робби, включай обратный отсчет. Среда, четыре часа дня, тот же паб на Стоун стрит.
И отключил вызов.
Он еще постоял, задрав голову вверх, и пытался рассмотреть звезды. Но они так и не появились в залитом электрическими огнями розово-сером небе мегаполиса. От разочарования горчило во рту, и холод снова пронизывал его насквозь.

Перейти к комментарию С цитатой В цитатник

LusI_JacksoN

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

13-05-2013 13:55 (ссылка)

Убийца мнит, что убивает,
Убитый мнит, что пал в крови,—
Ни тот и ни другой не знает,
Куда ведут пути мои.

Ральф Уолдо Эмерсон

Сколько он так просидел в кресле, Дженсен не знал. Время остановилось для него, вокруг все заложило ватой и заперло его в самом себе. Стив заходил еще пару раз, что-то спрашивал, но Дженсен лишь недоумевающе смотрел, как двигаются его губы, и ничего не мог понять. Зайдя в третий раз, Стив уже ничего не говорил, просто выдернул его из кресла и поволок в туалет. Дженсен не сопротивлялся, послушно передвигал ноги, и только когда Стив включил холодную воду и засунул его голову в раковину, он смог промычать что-то невнятное. Вода лилась ему на затылок, растекаясь по волосам и попадая в уши, стекала по лицу, а он стоял, вцепившись в раковину, и сам себе не признавался, что вместе с водой по его лицу текут слезы. Он не плакал, нет, горло не сдавливали рыдания, не накатывала истерика, просто лились слезы. Наверное, от хлорированной воды.
Он поднял голову и попытался рассмотреть отражение в зеркале. Хотел убедиться, что глаза сильно не покраснели, но ничего не увидел: мутное облако и больше ничего. Дженсен прищурился и вгляделся еще раз. Нет ни глаз, ни губ, вообще нет лица. Клубящийся туман, по которому стекает вода. Он не испугался, ему даже стало легче. Теперь он не будет складывать пазл каждое утро. Не из чего. Не осталось ни одного кусочка.
Стив вытер ему голову бумажными полотенцами и опять принялся что-то спрашивать. Дженсен пытался хотя бы прочесть по губам, но ни хрена не получалось. Наверное, это выглядело совсем ненормально: его пристальное вглядывание и попытки придти в себя, потому что Робсон начал бить его по лицу. Это подействовало, и Дженсен смог услышать «… последний раз спрашиваю, что принимал?». Дженсен покачал головой, но Стив ему не поверил, и начал выворачивать ему карманы. Ничего не найдя, Робсон схватил его за руку и потащил за собой. Дженсен разобрал только «..домой, чтобы никто не увидел…». Что не увидел? Он в норме. Просто со слухом что-то, и голова болит немного. Это мигрень, его обычная мигрень. Он попытался это объяснить Стиву и не понял, почему Робсон, сцепив зубы, попросил его не стараться говорить.
Дома он выпил обезболивающего и лег спать. И заснул. Сразу. Моментально. Проснулся без пяти шесть, выключил будильник и отправился на кухню делать кофе. Тело затекло, он проспал почти десять часов, и разминаться пришлось дольше обычного. Душ, костюм, странно бриться на ощупь, автобус, работа, вызовы, вводные, сбор информации отчеты, поломавшийся инфракрасный сканер, автобус, квартира, сон.
Следующее утро. Без пяти шесть, разминка, кофе, бритье наошупь, опять пара порезов, костюм, автобус, работа, прокат автомобилей, он устал от общественного транспорта, выезд на вызов, голос Лейни на переговорах, Торндайк со своей вечной бюрократией, адвокат с досудовым соглашением, которое он подписывает не глядя. Чек на триста тысяч долларов от ресторана и компенсация расходов страховой компании. Поездка в банк, выплата ссуды за квартиру. Жизнь продолжается. Только он почему-то постоянно мерзнет и перестает носить рубашки, надевает под пиджак шерстяные свитера под горло и спит в толстовке. А на улице весна и ярко светит солнце в глубоком голубом небе.

Еще одно утро. Кофе-брейк и небольшое совещание. Торндайк вернулся из департамента, заметно взъерошенный, и все ждут новостей. Новости в Нью-Йорке – это даже смешно. В этом городе происходили уже все события, зафиксированные в мировой истории. Кроме стихийных бедствий и всемирного потопа. Аналог Вавилонской башни был точно.
Торндайк даже не сделал попытки присесть, выложил папку на стол и без приветствия начал:
- Мы работаем в сторожевом режиме. Все офицеры подразделения обязаны быть на связи двадцать четыре часа. В городе мафиозные разборки, вероятность захвата заложников по подсчетам аналитиков очень высока. Сегодня утром, вернее, около четырех часов, были застрелены двое членов мафиозной группировки Маклоглинов. Мафия роет землю, одного нашего информатора нашли мертвым на складах Ист-ривер в Чайна–тауне. Если в этом замешаны еще и китайцы, то нас ждет веселое времяпровождение.
Дженсен равнодушно осмотрел помещение, краем глаза заметил, что Лейни пытается звонить по телефону, и в этот момент у него заиграла мелодия. Огден. Вот уж кого не ждали. И Дженсен, не обращая внимания на недовольный взгляд Торндайка, вышел из комнаты и ответил на вызов:
- Дженни, вас начальник уже построил?
Дженсен хмыкнул:
- И тебе привет!
- Не до приветов. Где твой Падалеки?
Дженсену резануло это «твой», и он огрызнулся:
- В отпуске. На работе его нет.
- Так вот. Про стрельбу в ирландском секторе ты уже слышал. Я тебе добавлю веселых подробностей. Один из информаторов донес, что вчера покойные О’Рейли и Сомен встречались с неким полицейским, который им сливает информацию. О ком идет речь и где он работает, не уточнил, он не в курсе. Этого копа держат в таком секрете, что известны одни погремушки. Их двое, этих копов-сливщиков, – и Сомен называл их при информаторе «Бонни» и «Клайд». В результате информатор мертв и валяется на складе, ирландцы похожи на решето, одиннадцать пулевых ранений на двоих. Дженни, я предупреждаю тебя, если криминалисты найдут хоть волосину, хоть каплю крови на месте преступления - игра окончена. Я беру твоих ненаглядных в оборот, не стесняясь. И если они не пойдут на сотрудничество, это будут их личные проблемы. Я понимаю, что мы проиграем по-крупному и не прижмем ирландцев. Но резню в городе я не допущу.
Дженсен смог только ответить:
- Понял.
- Я дождусь заключения криминалистов, и если у Падалеки и Гилен не будет алиби на эту ночь, я вызываю их на допрос.
Дженсен увидел, как из переговорной расходятся сотрудники, и устремился вперед, перехватив Лейни. Она дернулась, пытаясь высвободиться, но он держал ее крепко, и, глядя прямо ей в глаза, четко произнес в трубку:
- У Падалеки есть алиби. Эту ночь он провел у меня, и сейчас он в моей квартире.
У Лейни расширились глаза, и она со страхом и удивлением ждала, пока Дженсен закончит разговор.
В трубке хмыкнули:
- Давай, я не буду спрашивать, что он там делал.
- Не спрашивай. Ответа не получишь.
- Ты готов это подтвердить в письменном виде, если потребуется?
- Готов.
- Тогда до встречи.
Дженсен отключился, а потом вообще выключил телефон, сдернул сумочку с плеча Гилен, достал ее телефон и выключил его тоже, для верности вынув даже аккумулятор. Побросав все назад в сумку, он резко спросил:
\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\
- Где Джей?
Лейни сглотнула и прошептала:
- Я не знаю. Я его третий день не могу найти.
- То есть дома его нет?
- Нет.
- Где он может быть?
Лейни растерянно пожала плечами и вообще выпала из разговора. Дженсен тряхнул ее за плечи:
- Соберись! Это серьезно.
Серые глаза прояснились, и Лейни начала перечислять варианты:
- К родителям он не поехал, он с ними не очень ладит. Мог вообще уехать из города, ночевать в мотеле где-нибудь.
Дженсен возразил:
- Нет, все места, где требуется удостоверение личности, отпадают. Мотели тоже, там ирландцы будут искать в первую очередь. Кто мог ему обеспечить алиби?
Лейни нервно засмеялась:
- Да никто. Джей это же, блядь, воплощенное милосердие. Он никого из своих друзей подставлять не будет. Завис в какой-нибудь левой компании или на точке у дилера. Дженсен, я не понимаю, почему ты мне задаешь…
Дженсен перебил ее:
- Не здесь. Поедешь со мной. Надо разыскать этого мудака, пока его не пристрелили.
Забежав в кабинет, Дженсен забрал из сейфа свой табельный «Глок». Это, конечно, был не вариант, но искать другой ствол не хватало времени. Он нашел Робсона и попросил:
- Стив, прикрой меня на пару часов. Если что, я на телефоне.
Лейни ждала его на улице. Дженсен быстро завел машину, Гилен села рядом на переднее сиденье. Дженсен, выезжая на Харкнесс-авеню, предварил все расспросы:
- Я в курсе ваших с Джеем дел.
- Откуда? – Лейни повернулась к нему.
Дженсен зло улыбнулся:
- Не считай себя умнее других. Ты прокололась на корректировке логов. А кому вы их продаете, я узнал от знакомого в ОВР, когда начались эти беседы с пристрастиями.
- Значит, внутреннее расследование в курсе?
Дженсен нагло соврал:
- Конкретно кто - они не знают и проверяют всех сотрудников. И Джареду сейчас алиби позарез необходимо. Теперь включаем телефоны и лишнего не говорим.
- Нас слушают?
- Возможно.
- Ты думаешь, стрелял он?
- Надеюсь, что не он. Но Джей мог быть там.
Лейни выдохнула:
- Какого хера он поехал к ним?
Поскольку вопрос был в пустоту, Дженсен не стал отвечать и поддерживать разговор и включил телефон. Тот сразу отозвался мелодией вызова. Звонил Торндайк:
- Дженсен, ты где?
- Мы отъехали с Лейни перекусить. Что-то срочное?
- Найдите Падалеки. Я вызываю его из отпуска, но вызвонить его не могу. Гилен тоже не отвечает.
Она телефон уронила, аккумулятор выпал. Сейчас будет на связи.
- Хорошо. Я жду вас на базе.
Дженсен отключился:
- Теперь у нас есть официальный приказ найти Падалеки. Значит, ищем с двойным усердием.

Они проверили уже третий притон, но Джареда там не оказалось. Дженсену эта идея все больше и больше казалась нелепой, но Лейни потянула его в Бронкс на еще одну точку. Они позвонили в раздолбанный, висящий на честном слове звонок, и за дверью раздались шаркающие шаги.
- Кто?
Лейни прижалась к двери:
- Гилен. Узнал?
Защелкали замки, и дверь открылась, в проеме показалась грязная голова, и мутные глаза уставились на них:
- Ты тоже?
- Джей у тебя?
- Он тут уже третий день, то уходит, то приходит. Это кто с тобой?
- Тоби, а тебе не похер? Со мной, и все.
- Ладно, проходи.
Дженсен вошел в квартиру. Окна, плотно занавешенные грязными шторами, стены с замасленными, свисающими клочьями обоями и тусклая лампочка под потолком производили угнетающее впечатление. Стойкий запах ацетона и сладковатый - травы - вызвал приступ тошноты. Они прошли в дальнюю комнату, и Тоби переспросил:
- Брать что будете?
Лейни полезла в сумку и вытащила купюры:
- Крэк, два грамма хорошего кокса и релаксантов. Мы по-легкому.
- Мне «белого китайца» подкинули по нормальной цене. И мет у меня без палева.
Лейни хмыкнула:
- Я жить пока хочу.
Дженсен замер на пороге. В комнате, почти полностью погруженной в мрак из-за задернутых штор, находилось около десяти человек. Кто-то сидел у стены, кто-то лежал прямо на полу. Посреди комнаты стояла высокая обшарпанная кровать, и с нее свешивались хорошо знакомые длинные ноги, обутые в высокие ботинки. Дженсен подошел поближе. Джаред лежал на животе, голова съехала на край кровати, рука упала, и кончики пальцев касались грязного пола.
Дженсен поднял его и перевернул. Глаза у Джареда были приоткрыты, зрачки сужены, и он никак не прореагировал на происходящее. Дженсен сцепил зубы и рывком поднял его на ноги, взваливая на плечо, и потащил из комнаты. Лейни засунула товар в сумку и подхватила Джареда с другой стороны.
- Тоби, что он брал?
- Не помню, он тут уже долго.
- Последнее что?
- Спидбол.
Дженсен зло выругался. Героин и кокс в одном флаконе, и до этого три дня веселой жизни – так и сердце не выдержит.
В машину разозлившийся Дженсен засунул Падалеки без китайских церемоний, хорошенько приложив его головой о дверцу. Захотелось открыть ее и еще добавить.

Дженсен и Лейни затащили его в квартиру и бросили на кровать. Упав рядом, они еще минут пять тяжело дышали в унисон, пытаясь прийти в себя. Дженсен встал первый и поднял на ноги Лейни.
- Давай, у нас почти нет времени.
- Что делать?
- Для начала надо раздеть его и избавиться от одежды. На ней могут быть следы пороха.
- Джей не идиот.
Дженсен указал на бесчувственное тело:
- А то, что ты перед собой видишь, – это не идиотизм?
- Есть немного.
- Давай снимай с него все.
Дженсен наклонился над Джеем, отстегнул ключи с цепочки на шлевке джинсов и пошел за пакетом. Лейни тем временем раздевала Джареда.
Упаковав одежду, Дженсен принес отбеливатель, глицериновое мыло, пластиковый таз с водой и поставил перед кроватью.
- Вымой руки, лицо, шею, все, на что мог попасть порох. Я съезжу к нему домой за одеждой.
Лейни без возражений сбросила куртку и начала закатывать рукава на рубашке.
- Хорошо, – и без всякой причины добавила: – Будь осторожен.
Дженсен не ответил, подхватил пакет с вещами и вышел.
Джаред жил почти на окраине Бруклина в довольно бедном районе. Дженсен поднялся на этаж и нашел нужную дверь. Зайдя в квартиру, он осмотрелся. Квартира совсем небольшая, одна комната, на скорую руку снесены перегородки, нет даже подобия ремонта. На полу аккуратно, по-армейски застеленный матрас, свернутое в трубу одеяло и одна подушка. В углу передвижная вешалка с одеждой и обувью. Стопки книг у матраса, большой телевизор на стене, в изголовье. Никаких мелочей, безделушек, фотографий. Три пыльные коробки в углу, судя по виду, их не трогали очень долгое время. Дженсен не удержался и заглянул на кухню. Холодильник выключен вообще. Две чашки для кофе, три чайные разномастные ложки. Какие-то тарелки из разных наборов. Джезва для кофе, нет даже микроволновки. Оружия нигде нет, табельного тоже. Документы и значок Дженсен нашел за панелью телевизора. В ванной минимальный набор гигиены и стопка полотенец. Голые стены. Пустота.
Дженсен выбрал вещи, вытянул первые попавшиеся ботинки, сложил в мусорный пакет, найденный на кухне при осмотре, и с облегчением вышел из квартиры. И уже спускаясь вниз, он вспомнил, что ему напомнила квартира Джареда. Камеру-одиночку.
Он позвонил Торндайку:
- Джон, мы нашли Падалеки. Он пьяный в стельку и отсыпается у меня. Проспится - приедет. Парень отдыхает на всю катушку.
Торндайк вздохнул:
- Проспится, пусть входит в штатный режим и будет на связи. Надеюсь, выходные пройдут без эксцессов. Ирландцы у нас парни по воскресеньям мирные, католики все-таки.
- Хорошо. Я скоро буду.
- Окей.
Торндайк положил трубку. Мировой он мужик, хоть и принимает все близко к сердцу.
По дороге он заехал в глухой двор и остановился возле канализационного люка, засунул туда одежду, вылил бутылку растворителя, купленного в забегаловке, и поджег. Пламя ахнуло в глубине колодца. Дженсен быстро закрыл люк и уехал.
Внимательно следя за оживленной дорогой, Дженсен обдумывал свои дальнейшие действия. Он не даст Огдену арестовать Джареда и Лейни. Это его игра, он должен бросить спичку в этот костер, а Огден пусть захлопывает люк. И никак по-другому.

Дженсен приехал домой, и, зайдя в квартиру, бросил пакет с вещами и молча пошел на кухню. Гилен пошла за ним. В квартире сильно пахло отбеливателем, такое ощущение, что Лейни всю бутылку вылила на этого придурка. Она прислонилась к косяку и наблюдала, как Дженсен пьет воду прямо из-под крана, сдирает с себя пропотевший свитер и бросает в стиральную машину. Когда он попытался пройти мимо нее, она положила ему руки на обнаженную грудь и коротко поцеловала:
- Спасибо.
Он убрал ее руки и так же коротко ответил:
- Пожалуйста.
Лейни опустила голову:
- Дженсен, ему будет нужно кое-что из лекарств. Релаксанты я оставила на столе, привезу обезболивающее и травки. Это поможет снять ломку.
- Обойдется без травы. Он уже уходил в подобные загулы, я так понимаю?
- Был один раз, так что с наркологией у него близкие отношения. Ломать будет обязательно, у него на руке только один укол, но я не знаю, что он нюхал или курил. Если он реально колол спидбол, то тогда еще полдня, и начнется.
- Я ему не сиделка.
Лейни нахмурилась:
- А он не беспомощное создание. Закрой его, и поехали. Очнется - телефон на столе.

Вечером, когда Дженсен вернулся домой, Джаред еще лежал в постели. Дженсен не стал его проверять, пошел в душ, долго стоял под горячим потоком. Потом растерся, натянул футболку и толстый свитер и пошел готовить кофе. Он опять начинал мерзнуть, и хотелось выпить что-нибудь обжигающе горячее.
С чашкой он вернулся в комнату и стал у окна. Темнело поздно, и солнце еще не село. Он пил кофе и согревался от напитка и оранжевых лучей. Потом он почувствовал, что ему в спину пристально смотрят. Дженсен обернулся, увидел, что Джаред не спит, и тогда спросил:
- Ты стрелял в О’Рейли и Сомена?
Джаред молча отвернулся.
Дженсен отставил чашку, подошел и ухватил за подбородок, поворачивая голову:
- Где пистолет?
Джаред не поднимая глаз, ответил:
- Разобрал и утопил.
- Какого хера тебя в притон понесло, я понимаю. Хотел отсидеться. А обдалбываться так зачем?
Джаред, наконец, посмотрел на него, и Дженсена отшатнуло от тяжелого мутного отчаяния в этих раскосых глазах. Джаред снова отвернулся и сказал глухо в сторону:
- Я убил человека. Двоих человек.
Дженсен не собирался поддаваться жалости:
- Кто убил информатора?
- Они. На моих глазах. В качестве показательного примера. Потом стрелять начал я.
Дженсен встал, выщелкнул из блистера две таблетки гидазы и показал ему. Тот кивнул, не спрашивая, что это, и забросил их в рот.
- Воды принести?
- Не надо.
В квартире повисло молчание. Дженсен взял ноутбук и ушел на кухню. Еще одна чашка кофе ему не повредит, потому что солнце уже село и стало еще холоднее. До озноба.
_______
Кому интересно - можете погуглить, но вкратце, крэк – это кокаин с содой, его курят. Спидбол - смесь героина и кокаина, вставлючая штука, ее разводят и колют, мет (жесть) – метамфетамины, таблетки, «белый китаец» - убийственная жесть, глюки по слухам, офигительные, но слухов мало, потому что выживших тоже немного, сложно подсчитать дозу. Гидаза – транквизизатор, аналог гидазепама.

Глава 14

Человеческое сердце —
Сцена для вечной игры —
И только этот Театр
Владелец не вправе закрыть.

Эмили Дикинсон

Дженсен проснулся от неясного беспокойства. В квартире было темно, он лежал на диване, и рядом, в ногах, он увидел лохматую голову. Джаред сидел на полу, закутавшись в одеяло и уткнувшись лбом в колени. Дженсен приподнялся на локте и спросил:
- Ломает?
Голова отрицательно качнулась, и хриплый голос добавил:
- Терпимо.
Дженсен лег опять, вслушиваясь в дыхание рядом с собой. Он почти заснул опять, как услышал сдавленное:
- Мне страшно.
Дженсен со вздохом поднялся, сдвинулся на край дивана и сел, обхватывая ногами скорченную фигуру. Джареда ощутимо колотило, и он дышал с присвистом. Было ему действительно страшно, или это наркотический приступ паники - Дженсен не знал и особо не хотел разбираться. Он потянул Джареда на себя, фиксируя плечи коленями. Тот с трудом разогнулся, и Дженсен, наклонившись, стал растирать ему грудную клетку круговыми движениями. Джаред проговорил:
- У тебя руки холодные.
Дженсен попытался убрать руки, чтобы согреть их, но Джаред перехватил за запястья и вернул на место. Дженсен вздохнул и продолжил растирать солнечное сплетение, поднимаясь выше к ключицам, чувствуя, как сбитое дыхание выравнивается. Потом спросил:
- Ванну набрать?
В горячей воде ломка переживалась легче, но Джаред помотал головой:
- Позже. Посиди так еще немного.
Дженсен вместо ответа обнял его и уткнулся подбородком в макушку:
- Расскажешь?
Джаред вцепился в его скрещенные руки:
- Не могу. Хотел бы, но не могу.
Дженсен почувствовал, как Джареда опять затрясло, он уже хотел поднять его и уложить опять на кровать, как вдруг Джаред заговорил, очень тихо, выталкивая слова по одному:
- Знаешь, неважно, что я делал, хорошее или плохое, мне всегда указывали на мое место и мою очередь: где я должен быть и каким по счету подойти и поцеловать. А ты так не делаешь, вот сейчас обнял и сидишь.
Джаред замолчал, его пальцы ослабили хватку и теперь просто лежали поверх рук Дженсена. Он глубоко вдохнул и заговорил снова:
- Я всегда рвусь доказать, что я заслуживаю внимания, но, видимо, не теми средствами. Подростком крал из супермаркетов, угонял автомобили ради прикола, развлекался под кайфом, пока родителям это не надоело. Я два года провел в исправительном лагере для трудных подростков. И там тоже меня пытались поставить на место. Меня били, и я бил, меня трахали – я трахал, но убивать…
Дженсен услышал, как скрипнули зубы в темноте. Джаред вздохнул и опустил голову, его голоса почти не было слышно.
- В лагере забили парня насмерть, и мы пошли разбираться. Я бил тогда со всей дури, обмотал цепью с байка руку и бил. Но когда понял, что еще удар - и этот малолетний псих сдохнет у меня на глазах, я остановился. Тогда остановился…. А сейчас не смог… И с тобой не смог по-человечески. Не захотел. Как собака, вернулся на свое место, где никто не пинает ногой и не указывает, какой я по счету к кормушке. Я знаю, что ты меня не простишь, я и не хочу, чтобы ты меня прощал. Если поймешь, мне и этого хватит.
Дженсен слушал и понимал. Понимал, как никто другой, что такое безразличие, но пропустить через себя и простить не мог, как будто у него внутри стояла ледяная стена, и слова налетали и разбивались осколками звуков, достигая лишь разума, но не сердца.
Джаред отпустил руки Дженсена и отстранился:
- Извини, что разбудил, – и встал и ушел в комнату.
Дженсен лег, укрылся пледом и закрыл глаза. И так и лежал, пока не рассвело, прислушиваясь к возне в соседней комнате и изредка прорывающимся стонам.

Утром приехала Лейни, привезла кетопрофен. Джаред отказывался пить транквилизаторы, и до ее приезда лежал в ванне. Дженсен периодически заглядывал к нему, видел запрокинутую голову на бортике и закушенные губы, сливал остывшую воду, добавлял горячую и слышал тихое «спасибо». После обезболивающего Джареду стало намного лучше, и, одевшись и выбравшись на кухню, он выпил несколько чашек зеленого чая с сахаром, заваренного Лейни.
Дженсен пил кофе, присев на подоконник, и наблюдал за ними. Он следил за спокойными и точными движениями Лейни, за ее мягкой улыбкой, с которой она прикасалась к Джареду, видел, как он отвечал ей благодарным взглядом, и завидовал этому молчаливому взаимопониманию без слов. Хоть эти двое и ругались между собой, и казались очень разными, но где-то они были очень одинаковыми. Словно от каждого отломили по кусочку и выбросили, а потом, когда жизнь их столкнула вместе, части двух разломов совпали, и они не смогли с этого момента друг без друга.
Лейни приготовила кофе и с чашкой встала у кухонного шкафа, так чтобы видеть обоих:
- Кажется, нам троим есть, о чем поговорить. Начну с последних новостей. Я ездила в Бронкс. Тоби сообщил, что его спрашивали о Джареде. Он сказал, что тот зависал у него три дня и что я приехала и забрала его. Мне звонил один из братьев О’Рейли, спрашивал, где тебя найти, - она посмотрела на Джареда: – Я сказала, что ты отходишь на квартире у друга, под присмотром, и пока в невменяемом состоянии. Он в подробности не вдавался, сказал, что когда ты будешь в состоянии разговаривать, он подъедет. Так что выкладывай, что случилось, чтобы мы могли состряпать более или менее приемлемую версию событий.
Джаред обхватил чашку руками, и Дженсен увидел, что руки у него еще дрожат, но голос звучал спокойно и даже безразлично:
- Меня вызвонил Сомен, сказал, что надо поговорить. Я приехал в паб на Стоун-стрит, меня провели в подвал. Там был этот парнишка. Я тогда не знал, кто он, но О’Рейли мне внятно объяснил, что бывает со стукачами - неважно, кто они, полицейские или уличная шпана - и два раза выстрелил в него. Потом приставил мне пистолет к голове и пригрозил, что если я еще раз задержу сроки или солью не то, что им требуется, со мной будет то же самое. То, что я сделал дальше… Честно, сам от себя такого не ожидал. Достало все так, что было плевать, сдохну я там или выживу. Я выбил пистолет, ирландец этого не ожидал. Я первый достал его из-под стула и выстрелил. На шум вломился Сомен, я выстрелил и в него. Потом, когда патроны закончились, до меня дошло, что я сделал. Я разобрал пистолет и утопил его на Кеннеди Бридж вместе с курткой. Поехал к Тоби, тот был под кайфом и не понял, уходил я или нет. Спросил, что я еще буду, и меня понесло…
Джаред откинулся на стену и закрыл глаза. Лейни присела перед ним и обхватила его колени руками:
- Джа, все будет нормально, мы выкрутимся. Послушай, сольем им последнее, и у нас будет почти три недели, чтобы убраться из этой страны. Паспорта я заказала, они будут готовы к сроку. Слышишь, у нас все получится.
Джаред открыл глаза и посмотрел на Дженсена. Тот пожал плечами и ответил на невысказанный вопрос:
- Я сделаю копии. Какова будет моя доля?
Джаред внимательно всмотрелся в него, что-то очень быстро мелькнуло в его лице и тут же пропало, и он отвел глаза и сказал:
- Мы оставим тебе последний транш полностью. Это сто пятьдесят тысяч.
Дженсен кивнул и добавил:
- В таком случае, если вы сваливаете, вы оставляете мне контакт с ирландцами.
Джаред хмыкнул:
- Это без проблем. Нам же легче, меньше азарта за нами гоняться. Рассказывать тебе, чем это грозит, я не буду. Не маленький - сам понимаешь.
Лейни поднялась с корточек:
- Пока сидим, не дергаемся, ждем первого хода от Маглоглинов. Наше счастье, что О’Рейли был скрытной скотиной, а Сомен на том свете. Если бы кто-то знал, что ты встречался в кабаке с ними, мы бы уже лежали с пулей в голове. Вычислить, что ты у Дженсена, довольно легко, значит, облегчим задачу до предела. Останешься здесь.
Дженсен поинтересовался:
- А мое мнение не в счет?
Джаред отрезал:
- Потерпишь.
Дженсен ответил:
- За сто пятьдесят тысяч потерплю. За триста уже в больнице повалялся. Кому вообще в голову пришла эта светлая идея – притравить меня ботулотоксином?
Джаред и Лейни переглянулись.
Дженсен хмыкнул:
- Ясно, обоим. Два человека, умеющие считать без калькулятора, не смогли определить дозировку и чуть на тот свет не отправили. Или вам было все равно?
Лейни фыркнула:
- Дозировка нормальная - метаболизм разный. На Джея не наезжай, он еще лелеял шансы тебя уговорить, но время поджимало. Но насколько я поняла, квартиру ты теперь выплатил полностью. Так что нет худа без добра.
Дженсен огрызнулся:
- Обошелся бы без такого экстрима.
Лейни подошла к нему:
- Если я попрошу прощения - ударишь?
Дженсен смотрел на нее и понимал, как он ошибался и насколько он не знал ее, и был ослеплен и очарован этим умом и этой красотой. И даже сейчас он не испытывал желания сделать ей больно или унизить. Все равно он видел, как звенела в ней надорванная струна, как бы Джаред ни старался эту струну в Лейни держать в подчинении. И поэтому ответил без злобы и обиды:
- Нет. Но и прощения не проси, пожалуйста.
Лейни отошла, забросила сумку на плечо и направилась к двери, бросив напоследок:
- Прощайте, мальчики. Не перегрызите друг другу горло.
И Джаред и Дженсен остались одни.

Находиться вдвоем в замкнутом пространстве с каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее. Они ходили друг около друга, не приближаясь ближе, чем на несколько футов, и старались отсиживаться в разных комнатах. После полудня Дженсен сослался на дела и, ничего дополнительно не объясняя Джареду, поехал к Огдену.
Роберт ждал его, привычно прохаживаясь из угла в угол кухни. На полу лежал пепел, и в помещении было не продохнуть. Дженсен не церемонясь, открыл настежь окно и присел на подоконник. Роберт затушил сигарету и сказал:
- Радуйся, криминалисты ничего не нашли. Возможные свидетели молчат, как рыбы. В этом кабаке стреляют, видимо, не первый раз. Там обнаружили старые следы крови и несколько гильз явно не из последней перестрелки. Падалеки у тебя еще?
- Да.
Роберт замолчал и совершенно другим тоном спросил:
- Дженни, без протокола. Ты его покрываешь? Если да, объясни почему?
Дженсен пожал плечами:
- Я не могу сказать, что я понимаю его поступки или мне его жалко. Нет, Робби, я обещал - я сдам его. И я его не покрываю. Мы сегодня поговорили на почве взаимной благодарности и общих интересов. Я сказал, что дам им копии баз, и они собираются валить из страны после этого. Кроме всего, я попросил их свести меня с ирландцами. Падалеки и Гилен согласились. Поскольку посредников убрали, мы просто ждем, когда с нами свяжутся.
Роберт потянулся за сигаретой, нервно закурил и опять принялся расхаживать по комнате:
- Ты им доверяешь?
- Нет, конечно.
- Я подключу наружное наблюдение.
Дженсен улыбнулся:
- Надеюсь, я ничего на YouTube не найду.
Роберт затушил недокуренную сигарету:
- Дженни, твою мать… Ты сидишь и шуточками отделываешься, не понимая, чем тебе это грозит.
Дженсен возразил:
- Почему? Прекрасно понимаю. Либо меня пристрелят ирландцы, либо притравят окончательно подельники. Робби, так или иначе, я должен поставить точку в этой грязной истории.
- Дженс, ты не оперативник….
Дженсен вскинул голову:
- Найди мне замену, Робби.
- Искать поздно, но я тебя попрошу. Сдашь нам место встречи и под любым предлогом туда не сунешься. Понял? Я лично проконтролирую, чтобы ты туда не дошел.
- И что ты сделаешь?
Роберт подошел поближе:
- Дженс, ты помешался на этих двоих, это какая-то идея фикс. Ты никогда не был мстительным или злым.
- Ты плохо меня знаешь.
- А ты плохо меня. Надо будет, я тебе ноги переломаю, но ты не будешь подвергать себя риску.
Дженсен вздохнул:
- Везет мне на хороших друзей: одни травят, другой ноги собирается поломать. Но ты, Робби, лучший, ты хотя бы предупреждаешь.
Роберт рассмеялся:
- Наркоз не обещаю.

Дженсен не хотел ехать домой и поэтому петлял по всем улицам, заезжая в самые невероятные закоулки. Потом застрял в супермаркете, придирчиво выбирая каждую упаковку с едой. Он медитировал над зубными щетками так долго, что к нему подошел консультант, и Дженсен мазохистски выслушал весь бред о новинках рынка. В конце концов, когда он открывал дверь квартиры, он буквально молился, чтобы Джаред спал. Но когда бог слышал его молитвы?
Джаред сидел на диване и читал книгу или делал вид, что читал, потому что в комнате были задернуты все шторы и выключен свет. Дженсен молча прошел на кухню, выгрузил покупки и начал методично их раскладывать по полкам и в холодильник.
Взяв зубную щетку, он прошел мимо дивана, без слов показав ее Джареду. В ванной, как и в остальной квартире, был идеальный порядок, судя по всему, Джаред нашел себе занятие в его отсутствие.
Душ согрел его и снял напряжение. Дженсен набросил полотенце на зеркало и достал бритву. Утром он так и не удосужился это сделать, и щетина раздражала. Хотелось снять с себя все лишнее - оказалась бы под рукой машинка, он бы еще и подстригся. Дженсен выдавил пену на ладонь, аккуратно размазал по лицу и начал бриться. Дело шло медленно, но он не спешил, наоборот, растягивал процесс как можно дольше.
- Ты почему бреешься с закрытыми глазами?
Дженсен вздрогнул от неожиданности и закономерно порезался. Дверь в ванную оказалась приоткрытой, и Джаред стоял и наблюдал за ним, периодически бросая взгляды на занавешенное зеркало. Дженсен, стараясь не сорваться и не заорать, прошипел:
- Не твое дело. Дверь закрой.
Джаред послушался и закрыл дверь. Только перед этим зашел в ванную. Он встал перед ним, опершись на раковину, взял за руку и раскрыл ему пальцы, забирая бритву:
- Давай сюда.
И, повернув Дженсену голову, начал медленными движениями выбривать скулу, аккуратно обходя порез. Дженсен закрыл глаза. Пусть делает что хочет, он устал сопротивляться, он устал от этого бесконечного холода, от брошенных друг другу оборванных фраз и лживого молчания. Пусть хоть разворачивает мордой в стенку и трахает, ему все равно. Он стоял и вслушивался в тихое дыхание, в плеск воды, когда Джаред прополаскивал бритву, в шорох прикосновений пальцев к его коже. И когда он ощутил мягкое скольжение ладони по щеке и услышал тихое «все», он не открыл глаз. Стоял и ждал, и тихое дыхание приблизилось к нему, коснулось губ, отстранилось, ушло, согрело плечо, спустилось вниз к предплечью, и выдох коснулся сгиба локтя. Вдох, выдох, почти не касаясь губами. Холод от втягиваемого воздуха на животе, движение по груди, влажное тепло около соска, острые зубы и сразу же нежная ласка. Вдох. Выдох. Хриплый голос тянет сквозь гласные недоговоренных слов сгустившийся воздух. И эта патока касается его шеи, скул, зажмуренных век. Кончики пальцев рисуют узоры на спине, закручивая его в ритм их дыхания. Одного на двоих, потому что они не целуют друг друга, а просто скользят открытыми ртами, без соперничества, без надрыва. Это просто, это хорошо и легко. Как вдох и выдох. Джаред опускается перед ним на колени, развязывает полотенце и забирает его в свое дыхание. Дженсен стонет, выдыхая в ритме движения рта, подается вперед за ускользающим языком, и его захлестывает и выкручивает мышцы. Он кусает руку, чтобы сохранить хоть каплю разума, не упасть и выдержать эти крепко сжимающиеся губы и эту вибрацию в глубине горла. Джаред отстраняется ненадолго, и Дженсен слышит это хриплое «дай мне», которое не давало ему покоя все это время. И когда его член снова глубоко втягивают в рот, он звенит как струна, вытягиваясь и цепляясь за воздух, и изливается весь. И это длится бесконечно, как дыхание. Вдох, выдох, содрогание, вдох, крик.
Он еще не приходит в себя, как его бесцеремонно выталкивают из ванной, и Джаред закрывает дверь, оставаясь там один. Дженсен ошалело смотрит на гладкую поверхность, и до него доносится судорожное дыхание. Он приваливается к двери спиной, слышит хриплые стоны и не выдерживает:
- Джей, твою мать… - и слышит громкий стон и шум скользящего по обратной стороне двери тела. Дженсен съезжает следом, садится и ждет, когда этот идиот скажет хоть слово. Но Джаред молчит, и Дженсен сидит. Он уходит только после того, как слышит шум воды в душе, падает на кровать и сразу же подхватывается. Все пропахло Джаредом. Меняет белье, ложится снова, но легкий запах все равно остается, и это бесит до умопомрачения.

Перейти к комментарию С цитатой В цитатник

LiveInternetLiveInternet

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

LusI_JacksoN: Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, что она до тебя летит (с)

LusI_JacksoN: Лианы завораживают ...

LusI_JacksoN: Лианы завораживают ...

LusI_JacksoN: Lucy

LusI_JacksoN: Lucy

LusI_JacksoN: Lucy

LusI_JacksoN: Lucy