Иногда я не понимаю, для чего всю жизнь много читаю, ибо все прочитанное быстро забываю или присваиваю, причем присваиваю как собственное знание. Думаю, причина этого в актерской профессии, когда присваиваешь текст роли, чужой характер, привычки, судьбу, наконец... 
   Иногда мне кажется, что профессию я все-таки выбрала неправильно. И я не считаю, что моя жизнь удалась, что я самовыразилась. Может быть, когда в юности я была на перепутье, надо было выбрать другую дорогу. Но страх перепутья, "совковое" детство, боязнь жизни - надо было после университета начинать работать, я не была к этому готова (мое поколение вообще инфантильно - практически все начинали поздно) - заставили меня опять идти учиться.

  На этот раз судьба толкнула меня в Театральное Училище имени Щукина, и дальше все покатилось само собой. Дальше я уже не стояла на перепутье, я принимала жизнь, какую мне давала судьба. Или случай. Кто-то из древних мудрецов заметил: судьбы не существует - есть только непонятая случайность...

   Прикажите себе: я хочу почувствовать то-то и то-то! Ничего не выйдет. Этот волевой приказ не сработает. Но если этот приказ будет облачен в какой-нибудь осязаемый образ, результат окажется иным. Так и перед спектаклем. Если я себе буду твердить: надо хорошо играть, я должна хорошо играть, я буду хорошо играть - из этого ничего не выйдет. Я только войду в нервное, лихорадочное состояние, которое мне не поможет. Но если перед спектаклем "Гамлет" я увижу перед собой мрачные, каменные, серые, мокрые стены Эльсинора и в них затерявшуюся маленькую фигурку сына, который взвалил на свои плечи непосильный груз, то Гертруду мне будет играть уже легче...
  Я стараюсь "плыть по течению", ибо давно поняла, что планировать жизнь бессмысленно - любой сбой в запланированном существовании вызывает кризис. Этот закон - всеобщий, я его помню еще по изучению политэкономии в университете. Любая запланированность убивает неожиданность. Или ты неожиданность, случай можешь не заметить, пропустить. Мне кажется, что свой страх перед абсурдностью мироустройства можно побороть только фатальностью, то есть принимать жизнь такой, какая она есть.
   (Демидова, «Бегущая строка памяти»)

   Алла Демидова выступала как автор и исполнитель циклов поэтических программ на телевидении, литературно-музыкальных композиций по поэмам Анны Ахматовой "Реквием" (совместно с камерным оркестром "Виртуозы Москвы" Владимира Спивакова) и "Поэме без героя" (в театре "Новая опера" под руководством Евгения Колобова). Алла Демидова - автор книг "Вторая реальность", "А скажите, Иннокентий Михайлович", "Высоцкий", "Тени зазеркалья", "Бегущая строка памяти".

   В детстве Алла была худой и болезненной девочкой, но стремилась влезть в самую гущу ребячьих игр. Однажды мальчишки, недовольные тем, что "эта хилая только всё портит", взяв её за руки и за ноги, отнесли к набережной Москвы-реки и долго держали над водой, угрожая скинуть вниз. С тех пор Демидова сторонится толпы, держится подчёркнуто обособленно, не выносит фамильярности, глупости и грубости.

   В советские годы, когда власть подсовывала гражданам однотипных героинь — простых тружениц, верных соратниц, краснощёких доярок и жизнерадостных монтажниц-высотниц в косынках и комбинезончиках — Демидова казалась… нет, даже не иностранкой, а пришелицей из другого времени и мира, из неведомого и немного пугающего Зазеркалья, загадочной женщиной в футляре, который весь состоит из миллиона потайных ящичков с головоломными замками, а под каждым из этих ящичков ещё и скрывается второе, третье, пятое дно. Полностью раскрыть этот футляр, пожалуй, не удастся никому и никогда.

  Настырные журналисты, которых Демидова умеет осаживать полусловом и полувзглядом, неискушённые зрители, приходящие в театр или кинозал с целью развлечься, не столь одарённые (и, конечно же, завистливые) коллеги охотно награждают её нелицеприятными эпитетами: "эгоцентричная", "высокомерная", "ожившая статуя", "снежная королева" и даже "интеллектуальная овчарка". Последним прозвищем заядлая собачница Демидова гордится особенно.

   Фирменный почерк Демидовой — чем трагичнее образ, тем меньше внешних проявлений трагизма. Никаких слёз в три ручья, никаких бабьих истерик, душераздирающих визгов и криков. Всё предельно скупо, "на тоненького" — актриса посылает зрителям энергетический импульс, и уже у них мурашки бегут по коже, а ногти впиваются в подлокотники кресел. Не зря у Демидовой был длительный период увлечения эзотерикой и экстрасенсорикой — хороший актёр должен быть немножко магом и гипнотизёром.

   Отношение к профессии сакральное — перед выходом на сцену она голодает и воздерживается от физических удовольствий. Ничто не должно отвлекать её от вхождения в образ.

  Золото и серебро — металлы-символы, с которыми у Демидовой связана вся жизнь и артистическая карьера. Она играла и читала Пушкина, Лермонтова, Ахматову, Цветаеву. Она была древнегреческой Федрой, Электрой и Медеей, чеховской Аркадиной, Раневской и Машей из "Трёх сестёр". Она была шекспировской Гертрудой, а позже и самим Гамлетом.

   Она умна, уравновешена, независима и иронична. Всегда элегантна и подтянута, питает слабость к чёрному, её манеры изысканны и безупречны, как у истинной светской дамы. Она рассказывает: "Я гостила у знакомой итальянки в её родовом имении…", и из её уст это звучит настолько естественно, что не смеешь упрекнуть её в кокетстве или снобизме.

http://blogs.privet.ru/communi…