Старик Мухаммед не идет в милицию

Потому что министр — его кровник

(Кадр с уцелевшей пленки РЕН ТВ. Остальное у съемочной группы изъяли неизвестные люди в масках)

На прошлой неделе сразу в двух кавказских республиках — в Ингушетии и Кабардино-Балкарии — были серьезные народные волнения. По разным поводам, но по одной причине — люди не хотят больше, чтобы милиция и ФСБ похищали и убивали их сыновей. Были запланированы масштабные митинги. Но обеим республикам силовики дали понять, что эти митинги мирными не будут: и в Нальчик, и в Назрань были стянуты целые армии. И если в Кабарде народ успел притормозить и свернуть выступление, то ингуши до последнего надеялись, что милиция по своим стрелять не станет.

Нальчик: шестой отдел

Кабардино-Балкария уже пробовала протестовать против милицейских методов осенью 2004 года, когда погиб житель Хасаньи Расул Цакоев. Слухи про его смерть с жуткими физиологическими подробностями пошли в народ. Он не был первой жертвой милиции, но прежде такого страшного не случалось. Тогда республика начала протестовать.

Цакоева похитили с работы, что здесь бывает часто, потому не особенная сенсация. Родные выяснили, что Расул в шестом отделе милиции в Нальчике — из-за того, что ходит в мечеть. Все думали, будет, как обычно: изобьют и отпустят. Но никто Цакоева не отпускал.

— А через два дня его нашли в Хасанье, на свалке, живого еще, — рассказывает Джамал Цакоев, отец Расула. — И он сказал, что его пытали в шестом отделе. Его били ногами и током, на нем тушили сигареты. Требовали подписать чистые листы. Все внутри отбили. Он умер еще через два дня в реанимации.

«Будет, как с Цакоевым» — это в Кабарде теперь такая страшная присказка для тех случаев, когда надо обрисовать совсем безрадостные перспективы. И хотя прокуратура не находит оснований для возбуждения уголовного дела против милиции, Джамал уже прошел все судебные инстанции и дошел до Страсбурга.

Несмотря на многотысячные митинги после убийства Цакоева, кабардинские власти притворились тогда глухими. А российские сделали вид, что речь идет про какие-то местечковые трудности, в которые лезть не стоит. На то есть генералы МВД и ФСБ, посаженные в каждый субъект, чтобы контролировать на месте устойчивость вертикали. А через год, когда в Кабарде 13 октября случилось бандитское нападение на Нальчик, пошли разговоры, что у нас на Кавказе завелся ваххабизм, с которым необходимо и впредь жестко бороться. Связи между действиями милиции в республике и выступлением боевиков никто не искал. Между тем Кабарда так и не простила милиции того, что произошло с Цакоевым. Про него вспоминали каждый раз, когда кто-то погибал в милиции или просто возвращался оттуда покалеченным. И вот после очередной страшной смерти республика закипела.

Недели две назад в шестом отделе погиб Зейтун Гаев. По официальной версии — выбросился из окна. Ему было 29 лет, все у него в жизни было нормально. Думал скоро жениться. Но вот 15-го числа попал в милицию и там вдруг покончил с собой.

Зейтун, перед тем как его забрали в милицию, был дома у друга Арсена Кудаева — они два дня чинили машину. Потом Зейтун собрался уходить, и Фатима, мама Арсена, дала ему с собой два круга сыра и конфет. Он очень любил конфеты. Фатима еще сказала:

— Смотри, диабет будет — столько сладкого есть.

Гаева задержали, едва он отъехал от дома Кудаевых. Забрали в шестой отдел (по борьбе с религиозным экстремизмом). Два дня к нему не пускали ни адвоката, ни родственников, а потом сказали, что он погиб. Милиция теперь утверждает, что он был пособником террористов и не вынес разоблачения. А близкие уверены, что если Зейтун и выпал из окна, то уже когда был мертв. Или близок к этому. На посмертных фотографиях он весь синий, даже в самых невероятных местах. Словно он раз за разом выкидывался из окна отделения и бился, бился об землю — каждый раз по-новому.

Фотографии разошлись в массы, и республика стала готовиться к митингу. Матери, чьих сыновей пытали в милиции, написали тексты для плакатов. Там были, например, просьбы к президенту (Путину), чтобы вмешался, а также требования объективного расследования убийств. Даже собирались выступление санкционировать: люди хотели законным путем довести до сознания руководства республики, что что-то в их краях неладно. Что они устали жить в страхе. Это важно, чтобы потом не гадать, где корни экстремизма. Экстремисты у нас в стране — это те, кого никто не захотел слушать.

Но в ночь на прошлый вторник, через четыре дня после гибели Гаева и за два дня до митинга, в Хасанье, балкарском пригороде Нальчика, стряслось очередное ЧП, после которого митинг пришлось свернуть. Дом Кудаевых — друзей Зейтуна, в двух шагах от того места, где все случилось.

— Вот у нас видишь, наверху заправка? — показывает Фатима. — Там стоит гаишный пост. И вечером там началась стрельба. Один гаишник погиб, другого ранили. После этого понагнали военных, БТРы…

В связи с расстрелом милиции в Нальчик согнали усиление: по официальной версии, на пост ГАИ напали боевики, чтобы отомстить за убитого Гаева. Милиция прошерстила все леса, никого там не нашли. Зато крестьяне насторожились и ждут, когда придут за сыновьями: раз терроризм снова себя обнаружил — все, теперь будут искать его пособников. Опять всей деревне не спать. Митинг решили пока не проводить — испугались, что его будут подавлять силой. Особенно теперь, накануне выборов.

Назрань: кто ворует чужих сыновей

Эти опасения небеспочвенны, о чем можно судить, глядя на соседнюю Ингушетию. В субботу ингуши хотели провести собственную акцию протеста, отдельную от кабардинской. Они верили, что еще можно до кого-то докричаться. И просили вроде немногого — чтобы прекратили воровать и убивать сыновей. До самого последнего дня ингуши надеялись, что в Москве хоть кто-то обратит на них внимание. Что тем — московским — властям не все равно. Накануне митинга прошел слух, будто в Назрань приехал человек от Самого Путина. И просил отсрочить митинг — провести его после выборов. Многие тогда заколебались. Жалко только, не удалось найти тех, кто видел человека от Самого Путина.

— А если бы и правда Путин кого-то прислал, то митинга бы не было? — спрашиваю я у Магомеда Евлоева, хозяина оппозиционного сайта Ингушетия.ру, который поддерживал идею выступления.

— Конечно, не было бы, пошли бы навстречу. Люди — доверчивые. Они все думают, что президент как узнает, что здесь, так сразу вмешается.

Мне неизвестно, был ли в курсе президент относительно того, что творится у него в стране, но за несколько суток до митинга в Назрань были стянуты войска. На центральных улицах города выстроили дзоты. Повсюду стояла бронетехника.

Старика Мухаммеда Газдиева накануне митинга вызывали в МВД для дачи объяснений по поводу предстоящего.

— Мы сидели дома с женой и плакали, — рассказывает он. — Это, вернее, я плакал. Жена держится, а я не могу. И тогда пришли эти и сказали: вызывает Медов (министр МВД Ингушетии. — О.Б.). А я ответил: к нему не пойду. Это мой кровник.

У Газдиевых летом украли сына. Его уж не найдут, наверное. Украденные в Ингушетии редко возвращаются домой живыми. Хорошо, если есть что похоронить. Но у Газдиевых даже этого нет.

Мухаммеда все же повезли к Медову. Медов начал донимать старика насчет будущего митинга. Но тот сказал только:

— Я никого не звал. Если не придут — значит, это не их сыновей воровали. Чьих-то чужих.

Люди собрались на площади у автовокзала, но никто не успел даже слова сказать — митинг разогнали автоматными очередями и газом. Омоновцы в страшных круглых шлемах дубинками избивали тех, кого удалось догнать: стариков и подростков, без разбору. Толпа растеклась по окрестному частному сектору, а милиция со спецтехникой еще несколько часов держала площадь оцепленной.

Тем же вечером студент Ваха, будущий юрист, кстати, по которому тоже прошлись дубинками, сказал про всю эту ситуацию:

— Не можешь посадить ублюдка в тюрьму — уложи его в могилу.

Надо сказать, Ваха и все его поколение — не те люди, которые болтают попусту. У него есть одна полезная для тех краев привычка — он когда ложится спать, автомат кладет так, чтобы рукой дотянуться.

И когда руководство страны зажмурилось и делает вид, что на Кавказе у нас ничего не происходит, — это плохая позиция. Очень недальновидная.

Ольга Боброва
наш спец. корр.
Кабардино-Балкария, Ингушетия, Москва

Другие материалы по региону: Кабардино-Балкария

29.11.2007