Дражайший Корнелий,
я прекрасно понимаю, что интересы концессии вынуждают Вас скрывать своё истинное имя, и обещаю и впредь блюсти конспирацию. Когда б Вы знали, как трепетало моё бедное сердце и дрожали пальцы, ломающие сургуч… Признаюсь, повесть о суровых военных буднях, о тех бедах и гонениях, что Вам пришлось пережить за последнее время, ввергла меня в состояние тяжкого эмоционального расстройства, повлёкшего значительную, хотя и (хвала Богам!) временную активизацию производственной деятельности. И только участие добрейшего семейного нашего доктора Бромса и знаменитые нюхательные соли тётеньки помогли восстановить отчасти моё душевное спокойствие. И теперь я могу сказать Вам, не тая: Вы герой, Корнелий, Вы настоящий солдат нашей бедной Отчизны! Приветы Ваши передавала девочкам, вслух читали письмо, плакали… Но к делу, к делу. То, что имение Ваше отчасти расстроилось, ужасно, ужасно! Но поймите и меня, Корнелий, папенька деспот, а я подневольна, и лишь это печальное обстоятельство заставляет меня просить по 2000 монгольских тугриков за единичный элемент авторского права. Правда, включая имперский налог. Если же обстоятельства Ваши таковы, что сии условия кажутся Вам абсолютно неприемлемыми, я готова обсудить данную тему более подробно. Жизнь жестока, она - неистовая горная река, а мы - лишь жалкие щепки в её бурлящем мутном потоке, но не оставьте меня, Корнелий, в этот час, и обещаю, я буду горячо молиться за Вас, что несомненно пойдёт на пользу Вашему имению.
Передавайте нижайший поклон штабс-капитану И., присовокупив мою горячую и искреннюю благодарность за его доброту и участие в Вашей нелёгкой судьбе. Берегите себя, Корнелий, и не выходите вечерами без калош, свежо.
Навеки Ваша
Девица Катерина Васильна Перепёлкина.
уездный город Углич Ярославской губернии
Улица Московская, дом купца Лепёшкина, в третьем этаже направо
Мартобря 1 числа лета 2004 от Рождества Христова, по китайскому летоисчислению 4 701
P.S. the poem is so beautiful… And summer’s already gone…