Я проснулась, вечерело. Когда я второй раз открыла глаза, за окном уже было темно, хотя в Этой Стране никогда не знаешь, откуда берется эта темнота: то ли ночь настала, то ли восьмиэтажный торговый центр в палисаднике отгрохали, а может, окно украли или время перевели в пользу анадыря. Тем временем мои биологические часики отчаянно тикали, а биологическая кукушка самоотверженно охрипла, сообщая, что если я не поем углеводов сейчас, потом уже может не получиться.

Утренняя доза таблеток для полностью здорового, но жирноватого трансгуманиста составляет примерно двадцать штук: что-то для мозга, что-то для сердца, что-то для храбрости, что-то для суставов, что-то от старости, что-то от жира, что-то от толера ко всему ранее перечисленному. На завтрак оный трансгуманист употребляет отруби, заливая их протеином, разведенным в селеновой воде, а оставшееся в желудке пространство заполняет льняной кашей, по консистенции, цвету и вкусу не отличимой от обойного клея.


Время гулять с собакой. Я тщательно подхожу к выбору небрежного лука для прогулки: как москвичка, я не могу себе позволить ни выглядеть слишком прямолинейно секси, ни овердрессд, я старательно избегаю комплектных или мэтчи-мэтчи элементов костюма, что нелегко, когда гардероб полон ироничных вещей пыльных оттенков. Пожалуй, спортивный кардиган, неброское вечернее платье, винтажные резиновые сапоги и этническое ожерелье из цельного куска умнини создадут подходящий к случаю аутфит. Осталось должным образом взъерошить ранее тщательно уложенные волосы, насладиться в зеркале актуальностью своего натурального омбрэ, и можно выдвигаться. В лифте вспоминаю, что забыла собаку. Постоянно такая херня происходит. Собака не москвич, поэтому продумывание образа её совершенно не интересует.

Наконец мы с моим титулованным и дипломированным биоаксессуаром выходим во двор и пробираемся между рядами циклопических семейных внедорожников в максимальной комплектации, покрытых толстым защитным слоем люксового сегмента московской грязи (с микрочастицами сусального золота, перемолотых долларов и кофейных зерен средней обжарки) - мы ведь живем в доме класса "хрущ+", обитатели которого еще не распрощались с устаревшими десять лет назад представлениями о роскоши. Собака презрительно срёт под колесо ренжровера позапрошлого года выпуска. Собака замкадыш, так что не умеет быть выше всего этого. У ренджровера срабатывает сигнализация, из днища выдвигается робот-пылесос, убирает говно, пшикает дезодорантом со вкусом лесных ягод и упаковывается обратно в утробу. Срабатывает сигнализация. Подъезжает мусоровоз, забрасывает ренджровер в кузов и уезжает.

Над автомобилями старухи сушат на веревках белье в цветочек. Некоторые из бабок давно умерли, и их истлевшие пододеяльники год за годом мрачно трепещут на ветру, как паруса корабля-призрака. Сквозь дыры пробиваются морально устаревшие ветки сирени. Собака срёт под сирень. Я не буду нюхать эти цветы, когда они распустятся.

Находясь на улице, я всегда наношу на лицо тень выражения брезгливости: это послание должно читаться такими же, как я заокраинными эльфами, по ошибке забытыми здесь во время всеобщей эмиграции в Валинор, но оставаться невидимым для местных орков, поскольку мы считаем неэкологичным обижать низшие виды приматов. Собака срёт. Я брезгую. Мир вращается.

Мы проходим мимо нашего БЧД, предусмотрительно запаркованного в ближайшей от подъезда песочнице. Вокруг колёс детишки построили враждующие замки из песка и собачьего говна. На чугунном бампере сидит апатичная женщина-узбек и кормит голой грудью двух усатых младенцев разного пола. Я плюю ей на совок, сообщаю, что ксенофобия неприемлема, и иду дальше. Собака интеллигентно срёт в мешок для мусора. Мы доходим до конца двора, метим его и возвращаемся тем же путем, через лабиринт дверей и сложенных зеркал.

Наконец я дома, время переменить костюм, загрузиться белками (фитнесисты не говорят "пожрать", это плохая примета, ведущая к сбоям в эндокринной системе) и почитать интернеты. Интернеты, конечно, давно уже не те (как, впрочем и белки), но кто-то же должен их читать, пока другие варят сталь, копают котлованы и куют субмарины.

Со вчерашнего дня в сети ничего не изменилось. Буянят громкие дураки, их чуть спокойнее обличают дураки второго уровня, которых саркастично хуесосят дураки третьего порядка, и где-то там, с высоты, на всё это шебуршение с мягкой улыбкой взираю премудрая молчаливая я. Иногда на меня накатывает Гифка Мэла Рейнольдса, мне тут же становится стыдно, и я ухожу аскетично медитировать в горы подушек на диване на несколько минут. Ничто не должно колебать душу интернет-самурая, ничто.

Ну что ж, а теперь время трудиться. В работе я пользуюсь системой "помидоров". Двадцать минут читаю бложики, пять минут работаю. За двухчасовой рабочий день я успеваю выполнить основные задачи и написать пару писем заказчикам, в которых сообщаю, почему никак нельзя сделать то, что они хотят в нужный срок и за эти жалкие копейки. Когда заказчики осознают свою некомпетентность, оскорбительность своих первоначальных предложений, и приходят с тележкой золота, мне приходится на время отказываться от помидорной системы и работать по три часа подряд... Будь проклята моя жадность, единственно из-за которой я не могу посвятить жизнь искусству и/или науке!

Рабочий день окончен, пора закинуться вечерним набором аминокислот, подозрительных омег, эль-тирозином, эль-карнитином и предтренировочным чем-нибудь. Однажды я так подавилась горстю целебных капусл, что думала, что умру. Это была бы очень ироничная смерть для трансгуманиста, я уже даже придумала, какой шрифт желательно использовать для эпитафии на могильном камне, и какую фоточку. Вы замечали, что надгробия очень похожи на шаблон для сообщения на форуме? Ну, те из вас, кто застал этот старинный метод ведения дискуссий. Там и подпись есть (максимально претенциозная, по возможности), и аватарка. Сообщений только нет. Но большинство, на самом деле, молчание только красит.

Я заканчиваю свой отрезок времени, который по привычке называю днём, примерно в пять утра. Быстрая перемотка назад на три часа! Вот мы грузимся в БЧД, чтобы добраться до качалки, расположенной в пятнадцати минутах ходьбы. Вот я воюю с какими-то казахами за гриф. Вот рахитичный уроженец очередной неназываемой республики тщится согнать меня с тренажера смита, который я использую как балетный станок для растяжки. Вот внутри меня духи белокурых голубоглазых предков расправляют плечи и вспыхивают фошистствующим гневом (татаро-чувашские духи молчат, потому что остались дома и в качалку не пошли). Пепел уроженца оседает на пол, и не стучит ни в чьем сердце, потому что он тут без регистрации и вообще не знал, кто командовал вторым белорусским фронтом в конце великой отечественной. А тренировка окончена, и мы выдвигаемся в магазин, закупить обезжиренного творога, полпроцентного молока, углеводов, сложностью и медлительностью сходных с карьерным экскаватором, а также запрещенных шоколадок, десертов, взбитых сливок о майн готт я выпущу в себя весь баллон прямо в машине, прямо на ходу, прямо переезжая через незамеченного бомжа, акккххххкхщщщ!! Вот так сладко и заканчивается мой день.


ПС: вскакиваю из постели через пять минут, потому что забыла предночную порцию витаминок для крепкого сна. Вот теперь точно всё.

http://thin-lizard.livejournal.com/920476.html