* * *
Времена изменились — в том смысле, что ты постарел
в том известном, банальном и, в общем, безжалостном смысле,
что когда ты застонешь, согнувшись, так это прострел
или язва желудка, но только не снайперский выстрел.
Времена изменились — в том смысле, что снайпер уснул;
с любопытством опасливым ждем: ну, когда же проснется?!
Времена жидковаты, но воньки, как старческий стул,
но мы знаем: послабит, а после с запором вернется.
Времена изменились — в том смысле, что время прошло,
потому что в других никогда ничего не менялось,
кроме смысла прекрасных, убогих, бессмысленных слов
пораженного лжой языка. Это наша ментальность —
смыслы слов изменять — но не к лучшему, а вообще,
в том устойчивом смысле, что кроется в слове "измена",
на котором растет, словно плесень на скисшем борще,
наша Вера, Надежда, Любовь, наша юная смена,
мать их... Ольга и Игорь, как прежде, на холме сидят,
их дружина пирует, три шкуры содравши со смерда.
Времена не меняются. Время проходит. Смердя,
выезжает Олег на скелете своей weißen Pferde
(все проходит со временем, только не трупная вонь,
не меняющей смысла, сменяя названия, власти),
и гремит костяком под его костяком бледный конь,
да порой у скелетов местами меняются части.
09.10.1995, Уютное.
https://strochkov.livejournal.com/219614.html
