Если риторика кларнета и струнных в легкой музыке тридцатых служила путеводителем по телу партнера для ослепленных страстью, то всякая попытка воскресить электрические пассажи и спазмы рождает лишь горловое звукоподражание одиноких людей, не способных извлечь то же самое с помощью пальцев.

Одно дело, когда реальный предмет заслоняют образы идеала, и совсем другая судьба у тех, кто принимал сгущение темноты за торжество уравниловки между мастерством и впечатлительностью.