Это произошло с ним на прогулке в осенней аллее, в конце которой был кинотеатр, где Мельников смотрел цветной фильм по рассказу Роберта Шекли, с Мишелем Пикколи и Мари-Франс Писье в главных ролях.

В тот день, тоже осенний, тридцать три года назад, Мельников был с невестой. Фильм ему не понравился, потому что Пикколи, нервничая, срывал с головы паричок и закуривал, в точности как его невеста - он случайно застал ее за этим занятием в телефонной будке.

Чтобы как-то ослабить и погасить этот образ, Мельников принялся занимать себя праздными размышлениями на тему, а вот говорил ли кто-нибудь в начале ПиккОли вместо ПикколИ - ведь фамилия итальянская, или какая она там еще - корсиканская. Однако образ лысого, лобастого актера с характерными бровями, наоборот, делался еще отчетливей и ярче. Мельников видел гигантские клубы дыма на экране, и алый конец сигареты размером с кулак, то есть с человеческое сердце. Крутили хорошую копию.

Осознав, что это, в отличии от обид, нанесенных той невестой, ему вовек не забыть, Мельников, принимая правила игры, диктуемые ему теперь не извне, а из самого центра того, что находится у него на плечах, стал напевать, сперва про себя, а затем и вслух:

ПиккОли, пиккОли, дай воды напиться!.. время от времени срываясь на короткий, но искренний - редкость в его возрасте, хохот.

Я веду себя как Передонов, строго вымолвил он перед входом в винную лавку, и снабженные фотоэлементом зеленые двери молча распахнулись перед ним.

На следующее утро, он и не сомневался, что так оно и будет, Мельников безостановочно напевал "пикколи-пикколи", собственно, это были первые слова, какие он произнес, лежа с закрытыми глазами.

После обеда ему удалось удалить, точнее заменить корсиканскую фамилию на кое-что другое, более раннее.

"СиЯвуш, СиЯвуш, дай воды напиться!.." слышалось сквозь кашне из уст человека в той же аллее, где он бродил вчера.

Но и это не помогло.

*