. |
Утром, совсем рано поднял с постели телефонный звонок. Звонили на обычный - городской, с перекрученным проводом. Заснуть не смог. Стою у окна, в "эркере", и вспоминаю, как высадил стекло мой пятилетний ребенок - это было первое, что он сделал - неуправляемый, проникнув в комнату своего биопапы. А потом носился колбасой по двору, в котором еще были живы и здоровы замечательные, живописнейшие личности, о которых сегодня кроме меня, вспоминать, опасаюсь, некому.
Странное дело - я вырос в еврейском квартале, как Dion, как Koнни Фрэнсис, но в памяти моей, вы, пожалуйста, повторите эти слова еще разок - "но, в памяти моей" - нет ничего анекдотического, потому что люди, окружавшие меня с младенчества, были суперменами.
С этим выбитым стеклом я прожил чуть ли не лет десять. Выпадал снег, и так же покорно испарялся. Далее, подобно снегу, стали пропадать не просто люди по отдельности, а целые семьи - те, кто теперь существует только в моей памяти, подобно Овидию в переводах Морозкиной и Вольпин.
Если я сейчас выйду во двор и окликну кого-то из них, это будет вопль простреленной волчицы, не так ли?
Эти люди не любили и не знали, не могли знать и любить, хотя шанс им был дан - отстояли их драгоценную жизнь, пожертвовав собою, миллионы примитивных праведников - ни Скотта Уокера, ни Билла Медли, про которых я - человек из третьего подъезда, вдруг начну говорить, навязывая, подсказывая и сватая то, чему, конечно же, не было, и не могло быть места "у нас во дворе".
Я написал эту миниатюру исключительно ради ритма, а не смысла, ради ритма, а не смысла - для грамотного басиста в ней нет ничего экстраординарного. Но вы же дочитали?
| Комментировать | « Пред. запись — К дневнику — След. запись » | Страницы: [1] [Новые] |
