Перечитывая Velvet Underground - классическое эссе Эллен Уиллис, отредактированное после смерти автора дочерью Ноной Уиллис-Ароновитц для специального сборника, я обнаружил на прежнем месте давно знакомую ошибку. Песня There She Goes Again - единственный конвенционально-попсовый номер на первом диске группы, указана как Here She Comes Now.

Нет, я не разрыдался от досады, а всего лишь задумался над одной комбинацией странностей, которая почти сорок лет как не дает мне покоя.

Неужели мисс Уиллис - блистательный музыкальный обозреватель ведущих американских изданий со стажем, пишет о том, чего не знает, анализируя "от фонаря" совсем не близкие ей вещи? Маловероятно, хотя примеров хоть отбавляй.

Опечатка не бесит, но вызывает какое-то подергивание в области глаза. Так гримасничают в картинах Гайдая при столкновении со сверхъестественным в повседневном.

В этой путанице есть какая-то закономерность. Умышленно не выправленный дефект, как будто вместо кошерной версии на пластинку попал испорченный дубль, как это получилось с If I Fell в антологии Beatles - Love Songs.

Пару раз мне попадались воспоминания многолетних слушателей "Голоса Америки" и радио "Свобода" с большим количеством субъективных наблюдений, которыми пришла пора поделиться.

Я человек безыдейный и аполитичный, меня интересуют отклонения от нормы, и в этой области мне тоже есть, чем поделиться.

Советский режиссер Генрих Габай, корреспондируя из Нью Йорка впечатления от картины Анджея Вайды "Человек из мрамора", постоянно говорил "валеса" вместо Валенсы, из чего я решил, что он вообще не знает, кто это такой, потому что по-польски эта фамилия пишется без буквы "n" - Valesa. То есть, он просто прочитал её, как написано в программке, но совсем не интересуется событиями в Польше.

Примерно в это же время, живущий в Париже Виктор Некрасов делился с советскими слушателями подробностями скандального фильма, который он упорно именовал "КалигУла". Даже не "калигулА", как это, случалось, делали простые люди, а именно "калигУла" - маститый писатель, образованный человек.

Далее - один из моих любимых обозревателей - Лев Ройтман, сообщая о проблемах с отъездом Савелия Крамарова в США, не моргнув глазом, ставил ударение на последний слог фамилии известнейшего комика - "крамарОв".

Далее - записки Марка Дейча, переданные в самиздат, я прочитал в машинописи, которую мне показал Владимир Львович Гершуни, незадолго до своей последней насильственной госпитализации. Мы ничего не знали об авторе этих текстов. Какое-то время спустя, их уже читал по радио Юлиан Панич, и, никому в ту пору не известный, Проханов проходил у него, как "прОханов".

Так выглядит очередная порция "бесполезных ископаемых", чье возникновение остается для меня загадкою по сей день.

Б-г с ним, с "валесой", но Крамаров есть Крамаров.

Что это было - особый дикторский дендизм или некий "эксперимент доктора Абста" по лингвистическому программированию, выяснить не у кого Странно, что кто-то вообще запоминал такие вещи.

*

https://koznodej.livejournal.com/1948865.html