Если такое возможно, тогда и в абсолютной, космической пустоте без дна и покрышки должны присутствовать следы того, чем нет места в тепличных условиях "сочей" и "ялт".

Я говорю о доказательствах иных форм жизни. И фильм Кеммелла как раз тот случай, когда отсутствие следов на поверхности чего-либо само по себе является доказательством. Хотя меня бы устроило частичное возвращение в камерную "бесконечность" моего личного прошлого.

В этих кадрах Мириам Гибриль - копия той Виктории К, какою она была в '69, когда с нею регулярно общался Стоунз. Виктория была настоящей жрицей древнеегипетского образца, и вела себя как заброшенный в неуютное будущее ревенант. Мы никогда не были по-человечески близки, общались как два экспоната из разных музеев религии и атеизма. С нею чаще меня работал Сермяга.

Я постоянно боялся, что иллюзия сохранности её образа, рассыпется в прах после тридцать третьей рюмки, и в такие минуты мне бывало её жаль так, словно её уже не было в той же позе, в том же допотопном кресле. Я постоянно дарил ей какие-то аутентичные мелочи, связанные с культом Роллинг Стоунз, и она радовалась им, как в те времена, когда я никак не мог её видеть. Дальнейшая судьба этих вещей неизвестна.

Сходство между Мириам и Викторией было так велико, что я называл её "систер айсис" - сестрой Изиды. В девяносто девятом она и умерла. К тому времени я не видел её ровно девять лет.

Таковы странные свойства образов после исчезновения тех, кто соответствовал им в реальной жизни.

В какие значки и плакаты превратимся мы, и чьим племянникам они достанутся, этого я точно не знаю.

Но - Виктория не всегда была чудовищем и чучелом. Может быть всего несколько минут, но - не всегда.