Всё это, конечно, были бесполезные мелочи - мой любимый вид информации.

Действие в тексте без картинок происходило непонятно где, словно в стихах Эдгара По или на другой планете, и заканчивалось непонятно чем. Хотя люди были наши, советские, но, как будто всё население СССР состояло только из них.

Имена не играли роли, и эта онейрическая анонимность полностью перекочевала в экранизацию и затаилась в капслуле с кинопленкой, как джинн в волшебной лампе.

До сих пор не имеет значения, Збруев это или просто похожий на него актер, и чью музыку играет лавеевская ионика - Зацепина или "зацепина" помельче.

Если сценарий напоминал Джека Лондона и По, то картина ине, теперь уже более-менее искушенному зрителю, напоминает "Симптомы" Хосе Ларраза, вся прелесть которых также в том, что не обязательно знать, что героиню играет дочь Дональда Плезенса и т.д. Лучше вообще ничего не знать, как тогда - пятьдесят лет назад, когда в доме появился номер "Искусства кино", купленный матерью по пути со службы в киоске на площади Свободы.

Момент только для гурманов - прежде чем станцевать под оркестровую версию If I Had You, Збруев издает странные звуки, пародируя модную, молодежную, танцевальную музыку. Два года спустя он повторит этот прием в "Опекуне", сценарий которого никто никогда не видел.