Меня разбудило дребезжание стекла в шкафу за спиной, которому предшествовал порыв ветра.

Дверь на балкон была заперта, я хорошо это помнил. У человека on the wagon память обострена и беспощадна.

Пунцовая штора всколыхнулась. и за нею (как в прологе "Двойной страховки") вырос темный силуэт...

Я не следил за тем, что вижу, закрыв или зажмурив глаза.

Через три дня наступает она, вспомнился недавний разговор в кабинете завнаркодиспансером...

Надо мною в костюме, вязаном жилете, с зубчатым платком в кармане пиджака, монотонно сверкая очками, стоял Константин Николаевич Беляев.

Тебе привет от Юры с Досей - произнес знакомый голос.

Спасибо - мысленно ответил я.

Старик, мы тут придумали куплетик, помоему вышло нехуевич.

Спой - я покосился на расчехленную гитару.

Не время. Теперь я выступаю только там. Послушай слова...

Пиздец. Очень метко.

Мне пора. Держи краба.

Я протянул, кажется, левую руку.

Да жми ты как следует - тоном физрука вымолвил гость, кисть мою сдавили ледяные пальцы, я очнулся, и записал две строчки, хотя возможно их было гораздо больше.

ГОВОРЯТ, ЧТО И ДЖИХАД
СВЕРХУ ДОНИЗУ ПАРХАТ...




*