Что надо отметить, в принципе найти или достать в Советском Союзе "немецкие марши" было можно - всё зависело от готовности продолжать поиск и умения входить в доверие.

Просто мало кто хотел рисковать, а точнее - тратиться, что нередко означает одно и то же.

Экономные, как всё, что прозябает по соседству с казенной роскошью, москвичи, например, предпочитали изготавливать "фашистские песни" самостоятельно. Самой известной и яркой среди них по праву считаются "Верные райху и фюреру" Евгения Головина, которую сегодня поют даже дети, но когда-то она была известна единицам. Причем многие вообще не хотели верить, что "у нас такое возможно".

Одна еврейка-ревизионистка из торгового техникума уверяла, будто ей где же еще - во Львове, естественно, ставили песню "Хайль Гитлер", из которой она запомнила только частицу интро, где были слова "гауляйтер Эрих Кох произносит речь на щирой украинской мове". По крайней мере так они звучали в пересказе моей ровесницы, которая обитала в одной из хрущевок за "Детским миром".

На мои просьбы достать мне эту вещь, она, не моргнув глазом, отвечала, что брат обязательно её привезет, она уже договорилась, как только приедет в город с партией левых джинсов.

В конце концов мы с ней на пару вывесили самопальное знамя батальона "Кондор" с высотки над книжным магазином "Кобзар", но его никто не оценил, потому что наша копия напоминала "Сеятеля" в известном фильме.

Три года спустя, чувиха-хореограф, слово в слово повторила мне эту историю, и в ней снова фигурировал некто, кто должен привезти запись - видимо это был популярный апокриф у девушек с причудами. Нечто по типу "Кинессы".

Сначала в ней действительно было что-то от Бритт Эклунд, причем природное - никто здесь знать не знал, кто это такая, естественно. Однако уже в двадцать три, при всей своей пластичности, она превратилась в копию Татьяны Пельтцер, что было равноценно нашей копии знамени батальона "Кондор", и никакой песни про Гитлера я так и не дождался. Возможно её психические отклонения были как-то связаны с преждевременным старением, принимавшим форму эпидемии среди молодежи хрущевских лет рождения.

Жил я тогда хорошо, но скрытно, фотографироваться не любил и, как положено вундеркинду, рассчитывал выйти на пенсию годам к двадцати четырем, чтобы совсем ничего не делать, по крайней мере из того, чем вокруг заняты остальные граждане.

Вымогая шестьсот шестьдесят шестую бутылку, мой старший товарищ Стоунз с большим опозданием сообщил мне, что у Пуни с Центрального (не путать с Пуней со Слободки) тоже есть пластинка с "немецкими маршами". Этот Пуня был странный тип - мордоворот-антисоветчик, похожий на актера Спиридонова. Говорили, что у него хранится целая бобина Галича, которую он никому не дает переписывать и слушает в своей избе только "сам".

А какие там вещи? - спросил я без прежнего энтузиазма, поскольку успел охладеть к идеям национал-социализма, понимая, что на них не заработаешь.Впрочем, мне заранее было известно, что ответит мне Стоунз, которого мы всё чаще называли "Урна".

Ну... с одной стороны... "Дойче зольдатен"... - этот кал в исполнении Марлен Дитрих я уже успел засадить двум дуракам "с бритыми височками", пока они не прохавали, что Марлен Дитрих совсем не их человек. Но мне было интересно, что дальше придумает гениальный Стоунз.

Ясно. Отличная вещь для утренней гимнастики. А с другой?

Шо с другой"? - Стоунз стал похож на свирепеющего Микки Руни.

Шо на пластинке с другой стороны? Это ж семесет восемь оборотов, правильно? Как называется вторая композиция?

Композыцiя?.. Шо значит "как"? Как обычно - "Майн либер фюрер"!

Урна честно заработал поллитру.

Через пол часа он мне её даже напел.

*

https://koznodej.livejournal.com/1674632.html