Мои "Фантомы", это нелинейная семейная сага, чья фабула развивается интуитивно, как во сне, которым вы управляете, или вам кажется, что вы им управляете.

Бродвей, населенный персонажами Дэймона Раньона предельно далек и от меня и от вас, однако его рассказы про "лялёк и хлопцев" были моей настольной книгой номер один первую половину моей жизни, я и к Мадонне стал относиться иначе, узнав, что она снималась в экранизации Bloodhounds on Broadway, хотя самого фильма я не видел.

Я потому и не писал ничего так долго, потому что не видел надобности что-либо выдумывать, когда уже есть такая книга.

Но, при этом, мы совершенно чужие люди в созданном им мире, и он от нас предельно далёк.

И я в "Фантомах" как бы шастаю под окнами чужих квартир, куда меня, будьте уверены, уже не пригласят, но - без малейшего желания заглядывать в эти окна. Знаете, как тщательно и туго обматывают целлофаном овечий сыр, чтобы он не завонял другие сыры на витрине?

Я недаром употребил слово "сага", потому что "Сага о Форсайтах" была первым капстрановским телесериалом, который сам по себе был не так любопытен, как отзывы старшего дворового поколения в пересказе их детей. Это я поглощал с жадностью. А мнение было примерно таково - в отличии от "Четырех танкистов" и "Капитана Тенкеша" понять нихуя нельзя, говорят, существует книга, по типу "Один в поле воин" и "Щит и меч", но в книге совсем нихуя непонятно даже людям, шо умнее моих предков. Заколдованный круг, скажете вы, но какой-то же кайф в этом есть, как должен быть какой-то кайф, ну скажем, в том, что делают китайцы. Раз на западе у них имеются единомышленники из обеспеченных семей.

То есть мои "Фантомы" это "Сага о Форсайтах" в пересказе человека, чьими услугами хроникера закономерно брезгают воспользоваться персонажи его хроники.

*