^{Наталья Шарина в зале суда
Фото: РИА Новости}

События, подобные задержанию, допросу и помещению под домашний арест директора Библиотеки украинской литературы Натальи Шариной, труднее всего комментировать именно тому, кто обременен юридическим образованием. Они вызывают оторопь (здесь и попытка оправдаться перед читателями "Новой" за паузу). Так физик только пожмет плечами, узнав о каком-нибудь новом проекте вечного двигателя: а что тут комментировать? Но в отличие от сферы естественных наук, в области права произвольными оказываются не только законы, но и желание или нежелание "законников" с ними считаться.

Эти знаковые события следуют одно за другим, почти не оставляя времени на их переваривание. Поэтому теоретически бессмысленно (хотя с правозащитной точки зрения и необходимо) препарировать каждое — так или иначе случайное, но важно увидеть за этими безумными сериями (возбужденных уголовных дел, антиправовых законодательных поправок) их собственную логику. Она выглядит как постепенное (хотя и стремительное) разрушение правовых основ в угоду "стабильности" власти. Фундаментальные правовые институты и принципы отбрасываются шаг за шагом — сначала как бы только процедурные (процессуальные), но затем и сущностные.

К этому политическую власть толкает жупел "оранжевой революции", впервые посетивший ее в кошмарах в мае 2012 года. До этой вехи в нашей новейшей истории мы видели несоблюдение процедур чаще всего в делах (гражданских и уголовных) с экономической, имущественной подоплекой. В политической сфере до 2012 года власть опиралась на методы экономического принуждения. Но с "болотного дела" оно дополнилось уже принуждением внеэкономическим, то есть чисто репрессивным.

Заранее известный приговор по "болотному делу" просто не мог быть вынесен с соблюдением процессуальных принципов всестороннего исследования объективной стороны происшедшего и равенства сторон в процессе. Суд произвольно выбрал из всей картины только действия демонстрантов, а требования защиты — посмотреть на то, что в это же самое время делал ОМОН, — были проигнорированы.

Этот прецедент был подхвачен практикой рассмотрения административных дел о нарушениях порядка проведения "массовых мероприятий" (на практике — вплоть до одиночных пикетов): игнорировать любые доводы и доказательства защиты по этим делам стало обычной практикой.

Но такое игнорирование правовых принципов, хотя и влекущее неправосудные приговоры и решения, до поры до времени касалось все же только процедур, оно не затрагивало фундамента материального права, где задается вопрос не только "как?", но и, собственно, "за что?". Что рассматривается как "преступление"?

"Дело Шариной" — не первое в серии "библиотечных дел", но знаковое — видимо, знаменует собой новый этап в разрушении права, когда вопрос "за что?" становится лишним. Здесь игнорируется само понятие преступления, которое (как учил еще на первом курсе нынешний доктор юридических наук Бастрыкин) подразумевает, во-первых, признак общественной опасности, во-вторых, "состав", то есть объект, субъект, объективную и субъективную стороны.

Что является объектом преступления библиотекаря и на какую социальную ценность (общественное отношение) оно посягает? Это сформулировать нельзя. Какую такую опасность, заставляющую поместить ее пусть и под домашний (слава богу!) арест, представляет она для общества? В чем состоит субъективная сторона ее преступления и вина, как ее сформулировать в будущем приговоре: что такого она делала или хотя бы (углубляясь в дебри юриспруденции) могла сделать? Если там какие-то не такие книжки (вопрос, конечно, отдельный), так унесите их, в конце концов, но при чем же здесь уголовный-то кодекс, доктор Бастрыкин?

Ситуация, в которой следователю или судье, или даже оперативнику Центра "Э" не запрещено придумывать что угодно, а рядовой библиотекарь (или ученый, или журналист) не может знать, что уголовно (или пусть даже административно) наказуемо, называется террором. Именно этот вопрос, вероятно, в 1939 году задавал и коллега Бастрыкина нарком Ежов: "За что?!" Глупый, согласитесь, вопрос.

Леонид Никитинский
обозреватель "Новой",
член Совета по правам человека при президенте РФ

^{Наталья Шарина в зале суда
Фото: РИА Новости}

События, подобные задержанию, допросу и помещению под домашний арест директора Библиотеки украинской литературы Натальи Шариной, труднее всего комментировать именно тому, кто обременен юридическим образованием. Они вызывают оторопь (здесь и попытка оправдаться перед читателями "Новой" за паузу). Так физик только пожмет плечами, узнав о каком-нибудь новом проекте вечного двигателя: а что тут комментировать? Но в отличие от сферы естественных наук, в области права произвольными оказываются не только законы, но и желание или нежелание "законников" с ними считаться.

Эти знаковые события следуют одно за другим, почти не оставляя времени на их переваривание. Поэтому теоретически бессмысленно (хотя с правозащитной точки зрения и необходимо) препарировать каждое — так или иначе случайное, но важно увидеть за этими безумными сериями (возбужденных уголовных дел, антиправовых законодательных поправок) их собственную логику. Она выглядит как постепенное (хотя и стремительное) разрушение правовых основ в угоду "стабильности" власти. Фундаментальные правовые институты и принципы отбрасываются шаг за шагом — сначала как бы только процедурные (процессуальные), но затем и сущностные.

К этому политическую власть толкает жупел "оранжевой революции", впервые посетивший ее в кошмарах в мае 2012 года. До этой вехи в нашей новейшей истории мы видели несоблюдение процедур чаще всего в делах (гражданских и уголовных) с экономической, имущественной подоплекой. В политической сфере до 2012 года власть опиралась на методы экономического принуждения. Но с "болотного дела" оно дополнилось уже принуждением внеэкономическим, то есть чисто репрессивным.

Заранее известный приговор по "болотному делу" просто не мог быть вынесен с соблюдением процессуальных принципов всестороннего исследования объективной стороны происшедшего и равенства сторон в процессе. Суд произвольно выбрал из всей картины только действия демонстрантов, а требования защиты — посмотреть на то, что в это же самое время делал ОМОН, — были проигнорированы.

Этот прецедент был подхвачен практикой рассмотрения административных дел о нарушениях порядка проведения "массовых мероприятий" (на практике — вплоть до одиночных пикетов): игнорировать любые доводы и доказательства защиты по этим делам стало обычной практикой.

Но такое игнорирование правовых принципов, хотя и влекущее неправосудные приговоры и решения, до поры до времени касалось все же только процедур, оно не затрагивало фундамента материального права, где задается вопрос не только "как?", но и, собственно, "за что?". Что рассматривается как "преступление"?

"Дело Шариной" — не первое в серии "библиотечных дел", но знаковое — видимо, знаменует собой новый этап в разрушении права, когда вопрос "за что?" становится лишним. Здесь игнорируется само понятие преступления, которое (как учил еще на первом курсе нынешний доктор юридических наук Бастрыкин) подразумевает, во-первых, признак общественной опасности, во-вторых, "состав", то есть объект, субъект, объективную и субъективную стороны.

Что является объектом преступления библиотекаря и на какую социальную ценность (общественное отношение) оно посягает? Это сформулировать нельзя. Какую такую опасность, заставляющую поместить ее пусть и под домашний (слава богу!) арест, представляет она для общества? В чем состоит субъективная сторона ее преступления и вина, как ее сформулировать в будущем приговоре: что такого она делала или хотя бы (углубляясь в дебри юриспруденции) могла сделать? Если там какие-то не такие книжки (вопрос, конечно, отдельный), так унесите их, в конце концов, но при чем же здесь уголовный-то кодекс, доктор Бастрыкин?

Ситуация, в которой следователю или судье, или даже оперативнику Центра "Э" не запрещено придумывать что угодно, а рядовой библиотекарь (или ученый, или журналист) не может знать, что уголовно (или пусть даже административно) наказуемо, называется террором. Именно этот вопрос, вероятно, в 1939 году задавал и коллега Бастрыкина нарком Ежов: "За что?!" Глупый, согласитесь, вопрос.

Леонид Никитинский
обозреватель "Новой",
член Совета по правам человека при президенте РФ

^{Роман Толпеев / Вконтакте}

От редакции

Данный материал (и особенно его иллюстративный ряд) является официальным сообщением о преступлении в соответствии со статьей 140 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Просим правоохранительные органы провести проверку публикаций на странице Романа Толпеева в социальной сети "ВКонтакте" на предмет разжигания межнациональной розни.

Избил от души

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

Ираде Раджабалиевой 47 лет, у нее успешный муж, двое детей и хорошая работа. В 18 лет она приехала из Азербайджана в Карелию, окончила медицинский техникум, 12 лет отработала медсестрой в больнице. Вначале 2000-х семья перебралась в Петербург. Занялись бизнесом — сегодня у четы продуктовый магазин и кафе "Сосновка".

Все складывалось неплохо, пока в июле 2015 года им не повстречался старший лейтенант Роман Толпеев. История могла сложиться стандартно — пара выплатила бы штраф за уличную торговлю без разрешения (летом супруги вытаскивают фрукты и овощи в шатер, приставленный к их магазину). Но получилось иначе.

6 июля у Раджабалиевой не было продавца, поэтому она сама встала за прилавок. "Около 14.45 отлучилась к приехавшему поставщику, посадила вместо себя присмотреть за товаром давнюю клиентку Машу. Когда разговаривала с поставщиком, прибежала Маша: "Ирада, тут полицейские!" Выхожу, какой-то амбал кричит: "Продавца сюда зовите!" Отвечаю: "Я продавец". Он тут же повернулся, резко схватил весы, которые стояли на ящике (там, где выручка). Я ему: "Что вы делаете?! Что случилось?" — и потянула весы обратно. И тут Толпеев дал мне в глаз кулаком. Потом начал меня бить. Как будто я преступница какая-то!"

Собеседница "Новой" настаивает, что полицейские никак свои действия не объясняли: "Ни документов у меня не просили, ни имени не назвали".

"Рядом в кафе сидели мои дети. Дети прибежали, кричат. Один из полицейских не подпускал их ко мне. Перед тем как посадить в авто, Толпеев умышленно ударил меня головой о кузов. Я была в таком состоянии, что не могла понять, что произошло, за что, хоть бы что-нибудь объяснили! — говорит Ирада.

— Когда я оказалась в их автомобиле, Толпеев брызнул мне в глаза из газового баллончика, я перестала видеть, было больно дышать. После этого в машину запихнули детей, они кричали и просили их выпустить. Толпеев повернул газовый баллон в сторону детей и распылял его секунд десять".

Маму с несовершеннолетними сыном и дочкой доставили в 36-й отдел полиции. Почти сразу на нее надели наручники. "От боли я уже не чувствовала, что он со мной делает. Просила отпустить хотя бы детей, им было плохо от газа, на что Толпеев сказал: "Заткнись, сука, или я тебя пристрелю". Детей увели куда-то, а меня он затащил в холл перед дежурной частью, где начал оскорблять, мол, нерусские понаехали".

— Кто дал ему право так со мной разговаривать и бить? — спрашивает Ирада. — Даже если бы я преступила закон, на это есть суд. Он кидался унизительными словами, на что я, конечно, отвечала! Тогда он окончательно взбесился, затащил меня в дальнюю комнату, где была только раковина, повалил на пол и начал бить ногами по голове, по всему телу!

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

После "беседы" старший лейтенант вернул задержанную в холл дежурной части, где она в наручниках просидела еще два часа. Затем Ирада попросила дежурного вызвать скорую. Сначала ее доставили в офтальмологический центр, так как у нее затек правый глаз, а затем — в Мариинскую больницу, где зафиксировали параорбитальную гематому справа, контузию правого глаза, ушибы мягких тканей грудной клетки и т.д.

17-летнюю Айтэн, которая отравилась газом из балончика, отвезли в Детскую городскую больницу Святой Ольги. Позже в 36-й отдел полиции поступила телефонограмма из детской травматологической больницы Калининского района, в которой сообщалось о кровоподтеках в области левого плеча 13-летнего Шахина Раджабалиева.

Самое интересное то, что Ирада изначально не знала имени своего обидчика. И в заявлении в полицию так и писала — "полицейский № 1, полицейский № 2" и т. д. История, возможно, не получила бы продолжения — ну кто будет искать анонимных полицейских, — если бы Толпеев не стал жаловаться, что Ирада сама его избила.

Как следует из постановления за подписью врио начальника 36-го отдела подполковника Э. О. Потапова, 6.07.2015 из травматологического пункта Выборгского района поступила телефонограмма, в которой сообщалось, что к ним обратился гражданин Толпеев Роман Иванович (установлен диагноз: ушиб правой параорбитальной области, попросту говоря — синяк под глазом). Толпеев попросил привлечь Раджабалиеву к уголовной ответственности, поскольку та якобы сорвала с его форменной одежды нагрудный знак, а затем нанесла удар кулаком в лицо.

Как миниатюрная женщина (рост 159 см, вес — 60 кг) сумела избить мужчину (184 см и 90 кг, эти цифры полицейский указывает в объявлении на сайте знакомств), который не только, судя по его странице, бывший вэдэвэшник, но был не один, а с коллегами, остается только гадать.

Раджабалиева настаивает, что отдел полиции ее обидчик покинул намного позже семи вечера. Тогда как в телефонограмме сообщается, что в травме он был уже в 19:17. "У них же в полиции есть видеонаблюдение! — говорит она. — Пускай включат и посмотрят, во сколько он оттуда вышел".

Адвокат семьи Сергей Егоров четвертый месяц обивает пороги прокуратуры и СО СУ СК РФ по Выборгскому району, пытаясь получить хотя бы постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, чтобы оспорить его. "Когда звоню следователю и прошу встречи, чтобы получить постановление, выясняю, что он то болеет, то уехал, — рассказывает адвокат. — У нас на руках нет ни одного документа, с которыми мы могли бы идти дальше!"

"Добро пожаловать в Россию!"

30 сентября после обращения Ирады в редакцию "Новой" мы направили в ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти официальный запрос с просьбой прокомментировать поведение полицейского. В пресс-службе корреспонденту подтвердили, что письмо получено. Однако ответа не последовало ни через неделю, ни через две. Потом в электронной почте мы внезапно обнаружили ответ из главка. И радовались ровно пять минут, пока не поняли, что ответ этот — на совсем другой, еще летний запрос (о смертельном ДТП с участием полковника полиции).

16 октября мы позвонили в пресс-службу, девушка на том конце провода долго копалась в бумагах, уточняла дату, когда был направлен запрос, и, наконец, выдала, что наше обращение, вероятно, утеряно. Договорились, что "Новая" пошлет повторный запрос, а полиция ответит в максимально сжатые сроки. Ждем до сих пор.

^{Повторный редакционный запрос в полицию Петербурга}

Пока правоохранители путаются в запросах и безмолвствуют, мы заинтересовались активностью Толпеева в соцсетях. Монархист, демонстративно православный, кавказофоб, любит свой автомобиль марки Audi, ВКонтакте "дружит" со знаменитым "жемчужным прапорщиком" Вадимом Бойко, прославившимся избиением участников оппозиционного митинга. Страничка полицейского изобилует картинками со свастикой, фотографиями "деятелей" Третьего Рейха, расистскими шутками и всем тем, что неплохо бы проверить на состав экстремизма.

Полицейский также выложил фотографию задержания мигранта (стоит на коленях), сопроводив ее комментарием: "Добро пожаловать в Россию".

"Новой" удалось ознакомиться с официальной характеристикой Толпеева. Она удивительная. "[…] В повседневной практической деятельности Р. И. Толпеев отличается работоспособностью, добросовестностью […] По характеру спокоен, выдержан, уравновешен. В общении с руководителями, коллегами и гражданами внимателен и тактичен. В сложной ситуации сохраняет выдержку и самообладание. Свою деятельность основывает на принципах законности и уважения", — пишет руководство в связи с переводом старшего лейтенанта Толпеева на вышестоящую должность в августе 2014 года.

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

"Мама, я не русская?"

— Он как-то объяснил вам, за что вы задержаны? В чем обвиняетесь?

— Нет, он меня просто оскорблял и бил. Он кричал, что мы черномазые, черно***ые, наприехали, владеете тут всем… Мне 47 лет, я с 18 лет живу в России. И все время работаю, работаю и работаю. У меня никогда не было проблем с законом.

"Да, бытовой национализм всегда ощущается — и в общественном транспорте, и даже на моем рабочем месте, — говорит Ирада. — Девяносто процентов нормальных покупателей, но находится процентов десять, которые приходят, говорят, что не будут ничего покупать у черных, и уходят. Дочка моя Айтэн родились в Карелии, ей было пять лет, когда мы переехали в Петербург, и она пошла здесь в детский сад. Придя оттуда, спросила: "Мама, я нерусская?" Тогда мне пришлось ей объяснить, что есть нации, есть народы. Есть белые и черные. Но все равно все люди".

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

^{Роман Толпеев / Вконтакте}

От редакции

Данный материал (и особенно его иллюстративный ряд) является официальным сообщением о преступлении в соответствии со статьей 140 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Просим правоохранительные органы провести проверку публикаций на странице Романа Толпеева в социальной сети "ВКонтакте" на предмет разжигания межнациональной розни.

Избил от души

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

Ираде Раджабалиевой 47 лет, у нее успешный муж, двое детей и хорошая работа. В 18 лет она приехала из Азербайджана в Карелию, окончила медицинский техникум, 12 лет отработала медсестрой в больнице. Вначале 2000-х семья перебралась в Петербург. Занялись бизнесом — сегодня у четы продуктовый магазин и кафе "Сосновка".

Все складывалось неплохо, пока в июле 2015 года им не повстречался старший лейтенант Роман Толпеев. История могла сложиться стандартно — пара выплатила бы штраф за уличную торговлю без разрешения (летом супруги вытаскивают фрукты и овощи в шатер, приставленный к их магазину). Но получилось иначе.

6 июля у Раджабалиевой не было продавца, поэтому она сама встала за прилавок. "Около 14.45 отлучилась к приехавшему поставщику, посадила вместо себя присмотреть за товаром давнюю клиентку Машу. Когда разговаривала с поставщиком, прибежала Маша: "Ирада, тут полицейские!" Выхожу, какой-то амбал кричит: "Продавца сюда зовите!" Отвечаю: "Я продавец". Он тут же повернулся, резко схватил весы, которые стояли на ящике (там, где выручка). Я ему: "Что вы делаете?! Что случилось?" — и потянула весы обратно. И тут Толпеев дал мне в глаз кулаком. Потом начал меня бить. Как будто я преступница какая-то!"

Собеседница "Новой" настаивает, что полицейские никак свои действия не объясняли: "Ни документов у меня не просили, ни имени не назвали".

"Рядом в кафе сидели мои дети. Дети прибежали, кричат. Один из полицейских не подпускал их ко мне. Перед тем как посадить в авто, Толпеев умышленно ударил меня головой о кузов. Я была в таком состоянии, что не могла понять, что произошло, за что, хоть бы что-нибудь объяснили! — говорит Ирада.

— Когда я оказалась в их автомобиле, Толпеев брызнул мне в глаза из газового баллончика, я перестала видеть, было больно дышать. После этого в машину запихнули детей, они кричали и просили их выпустить. Толпеев повернул газовый баллон в сторону детей и распылял его секунд десять".

Маму с несовершеннолетними сыном и дочкой доставили в 36-й отдел полиции. Почти сразу на нее надели наручники. "От боли я уже не чувствовала, что он со мной делает. Просила отпустить хотя бы детей, им было плохо от газа, на что Толпеев сказал: "Заткнись, сука, или я тебя пристрелю". Детей увели куда-то, а меня он затащил в холл перед дежурной частью, где начал оскорблять, мол, нерусские понаехали".

— Кто дал ему право так со мной разговаривать и бить? — спрашивает Ирада. — Даже если бы я преступила закон, на это есть суд. Он кидался унизительными словами, на что я, конечно, отвечала! Тогда он окончательно взбесился, затащил меня в дальнюю комнату, где была только раковина, повалил на пол и начал бить ногами по голове, по всему телу!

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

После "беседы" старший лейтенант вернул задержанную в холл дежурной части, где она в наручниках просидела еще два часа. Затем Ирада попросила дежурного вызвать скорую. Сначала ее доставили в офтальмологический центр, так как у нее затек правый глаз, а затем — в Мариинскую больницу, где зафиксировали параорбитальную гематому справа, контузию правого глаза, ушибы мягких тканей грудной клетки и т.д.

17-летнюю Айтэн, которая отравилась газом из балончика, отвезли в Детскую городскую больницу Святой Ольги. Позже в 36-й отдел полиции поступила телефонограмма из детской травматологической больницы Калининского района, в которой сообщалось о кровоподтеках в области левого плеча 13-летнего Шахина Раджабалиева.

Самое интересное то, что Ирада изначально не знала имени своего обидчика. И в заявлении в полицию так и писала — "полицейский № 1, полицейский № 2" и т. д. История, возможно, не получила бы продолжения — ну кто будет искать анонимных полицейских, — если бы Толпеев не стал жаловаться, что Ирада сама его избила.

Как следует из постановления за подписью врио начальника 36-го отдела подполковника Э. О. Потапова, 6.07.2015 из травматологического пункта Выборгского района поступила телефонограмма, в которой сообщалось, что к ним обратился гражданин Толпеев Роман Иванович (установлен диагноз: ушиб правой параорбитальной области, попросту говоря — синяк под глазом). Толпеев попросил привлечь Раджабалиеву к уголовной ответственности, поскольку та якобы сорвала с его форменной одежды нагрудный знак, а затем нанесла удар кулаком в лицо.

Как миниатюрная женщина (рост 159 см, вес — 60 кг) сумела избить мужчину (184 см и 90 кг, эти цифры полицейский указывает в объявлении на сайте знакомств), который не только, судя по его странице, бывший вэдэвэшник, но был не один, а с коллегами, остается только гадать.

Раджабалиева настаивает, что отдел полиции ее обидчик покинул намного позже семи вечера. Тогда как в телефонограмме сообщается, что в травме он был уже в 19:17. "У них же в полиции есть видеонаблюдение! — говорит она. — Пускай включат и посмотрят, во сколько он оттуда вышел".

Адвокат семьи Сергей Егоров четвертый месяц обивает пороги прокуратуры и СО СУ СК РФ по Выборгскому району, пытаясь получить хотя бы постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, чтобы оспорить его. "Когда звоню следователю и прошу встречи, чтобы получить постановление, выясняю, что он то болеет, то уехал, — рассказывает адвокат. — У нас на руках нет ни одного документа, с которыми мы могли бы идти дальше!"

"Добро пожаловать в Россию!"

30 сентября после обращения Ирады в редакцию "Новой" мы направили в ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти официальный запрос с просьбой прокомментировать поведение полицейского. В пресс-службе корреспонденту подтвердили, что письмо получено. Однако ответа не последовало ни через неделю, ни через две. Потом в электронной почте мы внезапно обнаружили ответ из главка. И радовались ровно пять минут, пока не поняли, что ответ этот — на совсем другой, еще летний запрос (о смертельном ДТП с участием полковника полиции).

16 октября мы позвонили в пресс-службу, девушка на том конце провода долго копалась в бумагах, уточняла дату, когда был направлен запрос, и, наконец, выдала, что наше обращение, вероятно, утеряно. Договорились, что "Новая" пошлет повторный запрос, а полиция ответит в максимально сжатые сроки. Ждем до сих пор.

^{Повторный редакционный запрос в полицию Петербурга}

Пока правоохранители путаются в запросах и безмолвствуют, мы заинтересовались активностью Толпеева в соцсетях. Монархист, демонстративно православный, кавказофоб, любит свой автомобиль марки Audi, ВКонтакте "дружит" со знаменитым "жемчужным прапорщиком" Вадимом Бойко, прославившимся избиением участников оппозиционного митинга. Страничка полицейского изобилует картинками со свастикой, фотографиями "деятелей" Третьего Рейха, расистскими шутками и всем тем, что неплохо бы проверить на состав экстремизма.

Полицейский также выложил фотографию задержания мигранта (стоит на коленях), сопроводив ее комментарием: "Добро пожаловать в Россию".

"Новой" удалось ознакомиться с официальной характеристикой Толпеева. Она удивительная. "[…] В повседневной практической деятельности Р. И. Толпеев отличается работоспособностью, добросовестностью […] По характеру спокоен, выдержан, уравновешен. В общении с руководителями, коллегами и гражданами внимателен и тактичен. В сложной ситуации сохраняет выдержку и самообладание. Свою деятельность основывает на принципах законности и уважения", — пишет руководство в связи с переводом старшего лейтенанта Толпеева на вышестоящую должность в августе 2014 года.

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

"Мама, я не русская?"

— Он как-то объяснил вам, за что вы задержаны? В чем обвиняетесь?

— Нет, он меня просто оскорблял и бил. Он кричал, что мы черномазые, черно***ые, наприехали, владеете тут всем… Мне 47 лет, я с 18 лет живу в России. И все время работаю, работаю и работаю. У меня никогда не было проблем с законом.

"Да, бытовой национализм всегда ощущается — и в общественном транспорте, и даже на моем рабочем месте, — говорит Ирада. — Девяносто процентов нормальных покупателей, но находится процентов десять, которые приходят, говорят, что не будут ничего покупать у черных, и уходят. Дочка моя Айтэн родились в Карелии, ей было пять лет, когда мы переехали в Петербург, и она пошла здесь в детский сад. Придя оттуда, спросила: "Мама, я нерусская?" Тогда мне пришлось ей объяснить, что есть нации, есть народы. Есть белые и черные. Но все равно все люди".

^{Фото со страницы полицейского Толпеева, заверенное у нотариуса / Вконтакте}

Кто именно и по каким мотивам "вломил" Шарину, понять нетрудно. В Сети уже появилась копия очной ставки между Шариной и неким Сокуровым С.А.

Сокуров С.А. сообщает следствию, что работал в библиотеке главным библиотекарем с ноября 2007 по июнь 2010 года. "Это библиотека народа, который считал, что находился долгое время под гнетом России, — показывает Сокуров. — Из-за этого в библиотеке находились "различные русофобские издания". Бдительный тов. Сокуров нашел… "около 200 книг русофобского содержания". На вопрос следователя, как г-н Сокуров определяет русофобские книги, Сокуров сообщил: "Я являюсь профессиональным читателем и могу определить в украинской книге бытовую русофобию".

На очной ставке Сокуров С.А. сообщает, что он просил прекратить всю эту русофобию, но получил отлуп. Более того, г-жа Шарина даже не провела презентацию его книги о русско-украинских отношениях "Мотивы новой Руины". В 2010-м Сокуров покинул библиотеку, и тогда же дело на Шарину было возбуждено в первый раз. Правда, благодаря вмешательству тов. Януковича, было закрыто.

Кто же такой бдительный Сокуров С.А., "Википедия" сообщает о нем дивное: это писатель Сергей Анатольевич Сокуров, который "имеет более 1000 публикаций в интернет-изданиях".

Родился этот мастер прозы в 1940 г. в Минусинске, получил геологическое образование, и, так как в момент распада СССР он жил во Львове, Сокуров начал бороться за Русский мир.

Организация его называлась "Русское общество им. Пушкина". С Пушкиным у Сокурова вообще отношения особые. В одном из интервью он сообщает: "…в прежней жизни я был современником Пушкина; более того, мы были знакомы: я читал его прижизненные издания, знаю, как он выглядел со спины".

Пушкинский слог отчетливо чувствуется и в текстах г-на Сокурова, который о себе, например, повествует так: "…после техникума добрые восемь лет божественный глагол уха моего не касался". "Под давлением неблагоприятных обстоятельств личного и стороннего свойства покинул Львов и переселился в Подмосковье с помощью влиятельных благожелателей высокого государственного и общественного уровня России".

Среди сочинений Сокурова (в интернет-изданиях) — "Роман с Россией", "Лебединое озеро" и — ослепительным алмазом — роман в стихах "Историада", представляющий собой ни больше ни меньше, как попытку изложения стихом всемирной истории.

Сокуров С.А. сам признает, что произведения его не получили известности: "Преобладало равнодушное молчание; равнодушие ощущалось в отписках из изданий: мол, "портфель редакции и так переполнен". Зато "…Львовская русскоязычная газета, как правило, отличала меня на стенде "Лучший материал за неделю".

Чтобы не утомлять зазря читателя творчеством г-н Сокурова, приведу только один пример. Это рассказ "Что в имени тебе моем?". Действие его происходит в парижском особняке барона Дантеса. Семья собирается на обед, но на нем нет младшей дочери, Шарлотты. Она избегает и презирает отца и тянется ко всему русскому. Барона и его русофобскую семью это, разумеется, пугает, и они за обедом весело шутят над русской литературой.

"И тут раздался гневный голос Шарлотты: "Что вы знаете, господа, о русской литературе?!" — "Как могло случиться, что здесь, <...> в Париже, во французской семье, выросла русофилка?!" — с ужасом думает Дантес.

Его же дочка после обеда затворяется в комнате и начинает молиться Пушкину. "Девушка подходит к аналою, зажигает свечи в серебряном шандале. Странный вид принимает молельня. На беленых стенах — картины, где неизменно присутствует Пушкин — подросток, юноша, зрелый мужчина".

Она любит его, а отца ненавидит.

Из этого изумительного литературного произведения ясно, что малоизвестность литературного творчества г-на Сокурова, несомненно, объясняется только происками русофобов.

Борьба с русофобией — профессиональный конек Сокурова не только как литератора, но и как гражданина. "Оранжевые брызги" при приходе к власти подельников Ющенко и Тимошенко на Украине достигли Москвы. "Русофобия стала распространяться по столице также из Библиотеки украинской литературы", — рассказывает он своему биографу (?!) Николаю Яременко.

Сокуров повествует, что после того, как он заклеймил русофобские происки библиотеки в серии статей "Охота на бронтозавра" (то есть после ее разгрома в 2007-м), его "пригласили в это учреждение культуры на должность главного библиотекаря. Я ощутил себя своеобразным "мусорщиком" и стараюсь за совесть".

"Но, как ни странно, — продолжает Сокуров, — "оранжевая проблема" в библиотеке не решена. Я подвергаюсь административному выдавливанию со стороны директрисы Шариной. Подпорками не служат ни Почетный знак МСРС "За вклад в сплочение Русского мира", ни диплом, выданный мне в 2010-м <...> за писательскую деятельность по защите русского языка и культуры за рубежом".

В 2007 году в рамках борьбы с "оранжевой заразой" библиотека была разгромлена, но вместо автора "Историады", лично знакомого в прежней жизни с А.С. Пушкиным, руководить разгромом была поставлена Наталья Шарина.

Г-ну Сокурову такое трудно было перенести: ведь Шарина не только не знала украинского языка, но и, в отличие от него, не была лично знакома с А.С. Пушкиным.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Сокурова, видимо, был отказ в презентации его бессмертной книги публицистики.

Итак, загадка, чем именно руководствовался СК, обнаружив в зачищенной г-жой Шариной библиотеке "экстремистскую литературу", — решена. Он руководствовался бдительными сигналами г-на Сокурова. Мысль о том, что экстремистской литературе и положено храниться в библиотеках и что она там хранилась даже в советское время, — следователей СК не посетила, равно как их не посетила и мысль о том, что даже в нашей бедной стране списки экстремистской литературы все-таки составляются судом, а не автором всемирной истории в стихах.

Действительно, безобразие. Г-н Сокуров лично знаком с Пушкиным, а г-жа Шарина даже не устроила презентацию его книги! Совершенно не исключено, что она также просвечивает его лучами и наводит на него порчу. Это должно быть поводом для вмешательства не только для СК РФ, но и лично председателя Объединенных Наций и Далай-ламы.

Юлия Латынина
Обозреватель "Новой"

Кто именно и по каким мотивам "вломил" Шарину, понять нетрудно. В Сети уже появилась копия очной ставки между Шариной и неким Сокуровым С.А.

Сокуров С.А. сообщает следствию, что работал в библиотеке главным библиотекарем с ноября 2007 по июнь 2010 года. "Это библиотека народа, который считал, что находился долгое время под гнетом России, — показывает Сокуров. — Из-за этого в библиотеке находились "различные русофобские издания". Бдительный тов. Сокуров нашел… "около 200 книг русофобского содержания". На вопрос следователя, как г-н Сокуров определяет русофобские книги, Сокуров сообщил: "Я являюсь профессиональным читателем и могу определить в украинской книге бытовую русофобию".

На очной ставке Сокуров С.А. сообщает, что он просил прекратить всю эту русофобию, но получил отлуп. Более того, г-жа Шарина даже не провела презентацию его книги о русско-украинских отношениях "Мотивы новой Руины". В 2010-м Сокуров покинул библиотеку, и тогда же дело на Шарину было возбуждено в первый раз. Правда, благодаря вмешательству тов. Януковича, было закрыто.

Кто же такой бдительный Сокуров С.А., "Википедия" сообщает о нем дивное: это писатель Сергей Анатольевич Сокуров, который "имеет более 1000 публикаций в интернет-изданиях".

Родился этот мастер прозы в 1940 г. в Минусинске, получил геологическое образование, и, так как в момент распада СССР он жил во Львове, Сокуров начал бороться за Русский мир.

Организация его называлась "Русское общество им. Пушкина". С Пушкиным у Сокурова вообще отношения особые. В одном из интервью он сообщает: "…в прежней жизни я был современником Пушкина; более того, мы были знакомы: я читал его прижизненные издания, знаю, как он выглядел со спины".

Пушкинский слог отчетливо чувствуется и в текстах г-на Сокурова, который о себе, например, повествует так: "…после техникума добрые восемь лет божественный глагол уха моего не касался". "Под давлением неблагоприятных обстоятельств личного и стороннего свойства покинул Львов и переселился в Подмосковье с помощью влиятельных благожелателей высокого государственного и общественного уровня России".

Среди сочинений Сокурова (в интернет-изданиях) — "Роман с Россией", "Лебединое озеро" и — ослепительным алмазом — роман в стихах "Историада", представляющий собой ни больше ни меньше, как попытку изложения стихом всемирной истории.

Сокуров С.А. сам признает, что произведения его не получили известности: "Преобладало равнодушное молчание; равнодушие ощущалось в отписках из изданий: мол, "портфель редакции и так переполнен". Зато "…Львовская русскоязычная газета, как правило, отличала меня на стенде "Лучший материал за неделю".

Чтобы не утомлять зазря читателя творчеством г-н Сокурова, приведу только один пример. Это рассказ "Что в имени тебе моем?". Действие его происходит в парижском особняке барона Дантеса. Семья собирается на обед, но на нем нет младшей дочери, Шарлотты. Она избегает и презирает отца и тянется ко всему русскому. Барона и его русофобскую семью это, разумеется, пугает, и они за обедом весело шутят над русской литературой.

"И тут раздался гневный голос Шарлотты: "Что вы знаете, господа, о русской литературе?!" — "Как могло случиться, что здесь, <...> в Париже, во французской семье, выросла русофилка?!" — с ужасом думает Дантес.

Его же дочка после обеда затворяется в комнате и начинает молиться Пушкину. "Девушка подходит к аналою, зажигает свечи в серебряном шандале. Странный вид принимает молельня. На беленых стенах — картины, где неизменно присутствует Пушкин — подросток, юноша, зрелый мужчина".

Она любит его, а отца ненавидит.

Из этого изумительного литературного произведения ясно, что малоизвестность литературного творчества г-на Сокурова, несомненно, объясняется только происками русофобов.

Борьба с русофобией — профессиональный конек Сокурова не только как литератора, но и как гражданина. "Оранжевые брызги" при приходе к власти подельников Ющенко и Тимошенко на Украине достигли Москвы. "Русофобия стала распространяться по столице также из Библиотеки украинской литературы", — рассказывает он своему биографу (?!) Николаю Яременко.

Сокуров повествует, что после того, как он заклеймил русофобские происки библиотеки в серии статей "Охота на бронтозавра" (то есть после ее разгрома в 2007-м), его "пригласили в это учреждение культуры на должность главного библиотекаря. Я ощутил себя своеобразным "мусорщиком" и стараюсь за совесть".

"Но, как ни странно, — продолжает Сокуров, — "оранжевая проблема" в библиотеке не решена. Я подвергаюсь административному выдавливанию со стороны директрисы Шариной. Подпорками не служат ни Почетный знак МСРС "За вклад в сплочение Русского мира", ни диплом, выданный мне в 2010-м <...> за писательскую деятельность по защите русского языка и культуры за рубежом".

В 2007 году в рамках борьбы с "оранжевой заразой" библиотека была разгромлена, но вместо автора "Историады", лично знакомого в прежней жизни с А.С. Пушкиным, руководить разгромом была поставлена Наталья Шарина.

Г-ну Сокурову такое трудно было перенести: ведь Шарина не только не знала украинского языка, но и, в отличие от него, не была лично знакома с А.С. Пушкиным.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Сокурова, видимо, был отказ в презентации его бессмертной книги публицистики.

Итак, загадка, чем именно руководствовался СК, обнаружив в зачищенной г-жой Шариной библиотеке "экстремистскую литературу", — решена. Он руководствовался бдительными сигналами г-на Сокурова. Мысль о том, что экстремистской литературе и положено храниться в библиотеках и что она там хранилась даже в советское время, — следователей СК не посетила, равно как их не посетила и мысль о том, что даже в нашей бедной стране списки экстремистской литературы все-таки составляются судом, а не автором всемирной истории в стихах.

Действительно, безобразие. Г-н Сокуров лично знаком с Пушкиным, а г-жа Шарина даже не устроила презентацию его книги! Совершенно не исключено, что она также просвечивает его лучами и наводит на него порчу. Это должно быть поводом для вмешательства не только для СК РФ, но и лично председателя Объединенных Наций и Далай-ламы.

Юлия Латынина
Обозреватель "Новой"

Президиум принял решение удовлетворить жалобу Владислава Наганова, признав тем самым наличие жирного плагиата в диссертации Кичигина. Мы уже писали в "Новой" о скандальных перипетиях его дела. Напомним, его "родной" совет 212.341.01 при РГСУ, где он защищался, хорошо известный нам как диссеродельная фабрика, оказался закрыт — работу спустили в совет при МПГУ, также вполне захваченный диссероделами. В МПГУ по таинственным причинам стали изучать вместо диссертации Кичигина — ее "перетасованную" версию, сварганенную на коленке, и хотели отказать на основании того, что в жалобе Наганова и в этой фальшивой работе не совпала пагинация. Однако это жульничество было раскрыто, и работа отправлена на рассмотрение в диссовет Высшей школы экономики. И вот высшая апелляционная инстанция — Президиум ВАК единогласно решил лишить Кичигина степени кандидата социологических наук.

После издания соответствующего приказа Минобрнауки мы планируем потребовать от Кичигина вернуть в казну деньги, которые он мог получить в качестве надбавок за неправомерно полученную ученую степень.

На фоне громкого разоблачения представителя правящей партии не должно пройти незамеченным другое решение, принятое в тот же день Президиумом ВАК. Степени доктора социологических наук лишили профессора "Станкина" Василия Ивановича Алешина, бывшего ученого секретаря диссертационного совета 212.142.05, в котором он и защищался.

Многие из наших читателей недоумевают — зачем мы тратим ресурсы на лишение степеней никому не известных лиц, ведь изначально наш проект задумывался для анализа репутаций в первую очередь публичных фигур? Ответ на этот вопрос очень простой. Чтобы лишать степеней "общественно опасных" жуликов — депутатов Госдумы и им подобных, требуется демонтировать диссертационную мафию, которая держит в тисках систему научной аттестации. Так, до недавнего времени в состав экспертного совета ВАК по социологии входила профессор "Станкина" Елена Кириллова, превратившая диссовет 212.142.05 при "Станкине" в фабрику крашеных диссертаций — их там было защищено 14 штук. Мы подали по ее диссертантам несколько жалоб. Это произвело впечатление на Министерство образования — совет закрыт, профессор Кириллова более не член экспертного совета. И сразу виден результат: плагиаторов-социологов эффективно лишают степени.

Именно системной борьбе с диссеродельной мафией была посвящена эпическая битва "Диссернета" с плагиаторами в стенах ФГУП СТАНДАРТИНФОРМ, состоявшаяся чуть ранее — 20 октября. Диссовет СТАНДАРТИНФОРМа — одна из последних крупных диссеродельных фабрик, которые мы еще не разгромили. В нем было защищено 37 фальшивых диссертаций. Только в пределах срока давности нашлось 13 диссертаций, по которым либо уже поданы, либо будут поданы в самое ближайшее время заявления о лишении ученой степени. Конечно, масштабы бедствия здесь сильно меньше, чем в диссоветах РГСУ времен семейства Жуковых, или в совете профессора Минаева в РГГУ, или в даниловском совете МПГУ. Однако разогнать эту лавочку гораздо сложнее, так как заместитель председателя диссовета при СТАНДАРТИНФОРМе М.И. Ломакин также является заместителем председателя Экспертного совета ВАК по отраслевой и региональной экономике. Поэтому любая жалоба на его фигурантов пройдет через его руки и получит самое "объективное" рассмотрение. Так было и в этот раз. Рассматривались дела Д.В. Кузнецова и И.А. Афанасьева. По первой работе М.И. Ломакин отказался рассматривать доказательства некорректных заимствований, которые были переданы в ВАК 28 сентября и посланы ему отдельно, так как "он должен получить эти материалы из ВАК", а получил только от нас. По работе Афанасьева была выбрана другая техника защиты. Эта работа была списана, кстати, в частности со статьи 2007 года профессоров стандартинформовского совета — самого М.И. Ломакина, А.В. Докукина и др. Не увидеть заимствования текстов совет не мог, поэтому профессор Докукин предложил фантастический довод — растождествить понятия "текст" (т.е. форма, в которую облечено утверждение) и "материал" (т.е. научное содержание утверждения), фигурирующие в Положении об ученых степенях, и считать, что законодатель не запретил списывать "тексты", лишь бы не плагиатились "материалы". Как можно заимствуя текст, не заимствовать его содержание — Ломакин и Докукин нам не объяснили. Понятно, что Афанасьева рекомендовали степени не лишать.

По нашему опыту, подобные поражения — лишь предвестники будущих побед. Невозможно разогнать диссеродельную фабрику, не проиграв в ней несколько кейсов. Так было с советами РГСУ, так было с советами ГУ-УНПК в Орле, так было с минаевским советом РГГУ, так было с советом ФСИН в Рязани, так будет и с советом СТАНДАРТИНФОРМа.

Андрей Заякин
Сооснователь сообщества "Диссернет"

Президиум принял решение удовлетворить жалобу Владислава Наганова, признав тем самым наличие жирного плагиата в диссертации Кичигина. Мы уже писали в "Новой" о скандальных перипетиях его дела. Напомним, его "родной" совет 212.341.01 при РГСУ, где он защищался, хорошо известный нам как диссеродельная фабрика, оказался закрыт — работу спустили в совет при МПГУ, также вполне захваченный диссероделами. В МПГУ по таинственным причинам стали изучать вместо диссертации Кичигина — ее "перетасованную" версию, сварганенную на коленке, и хотели отказать на основании того, что в жалобе Наганова и в этой фальшивой работе не совпала пагинация. Однако это жульничество было раскрыто, и работа отправлена на рассмотрение в диссовет Высшей школы экономики. И вот высшая апелляционная инстанция — Президиум ВАК единогласно решил лишить Кичигина степени кандидата социологических наук.

После издания соответствующего приказа Минобрнауки мы планируем потребовать от Кичигина вернуть в казну деньги, которые он мог получить в качестве надбавок за неправомерно полученную ученую степень.

На фоне громкого разоблачения представителя правящей партии не должно пройти незамеченным другое решение, принятое в тот же день Президиумом ВАК. Степени доктора социологических наук лишили профессора "Станкина" Василия Ивановича Алешина, бывшего ученого секретаря диссертационного совета 212.142.05, в котором он и защищался.

Многие из наших читателей недоумевают — зачем мы тратим ресурсы на лишение степеней никому не известных лиц, ведь изначально наш проект задумывался для анализа репутаций в первую очередь публичных фигур? Ответ на этот вопрос очень простой. Чтобы лишать степеней "общественно опасных" жуликов — депутатов Госдумы и им подобных, требуется демонтировать диссертационную мафию, которая держит в тисках систему научной аттестации. Так, до недавнего времени в состав экспертного совета ВАК по социологии входила профессор "Станкина" Елена Кириллова, превратившая диссовет 212.142.05 при "Станкине" в фабрику крашеных диссертаций — их там было защищено 14 штук. Мы подали по ее диссертантам несколько жалоб. Это произвело впечатление на Министерство образования — совет закрыт, профессор Кириллова более не член экспертного совета. И сразу виден результат: плагиаторов-социологов эффективно лишают степени.

Именно системной борьбе с диссеродельной мафией была посвящена эпическая битва "Диссернета" с плагиаторами в стенах ФГУП СТАНДАРТИНФОРМ, состоявшаяся чуть ранее — 20 октября. Диссовет СТАНДАРТИНФОРМа — одна из последних крупных диссеродельных фабрик, которые мы еще не разгромили. В нем было защищено 37 фальшивых диссертаций. Только в пределах срока давности нашлось 13 диссертаций, по которым либо уже поданы, либо будут поданы в самое ближайшее время заявления о лишении ученой степени. Конечно, масштабы бедствия здесь сильно меньше, чем в диссоветах РГСУ времен семейства Жуковых, или в совете профессора Минаева в РГГУ, или в даниловском совете МПГУ. Однако разогнать эту лавочку гораздо сложнее, так как заместитель председателя диссовета при СТАНДАРТИНФОРМе М.И. Ломакин также является заместителем председателя Экспертного совета ВАК по отраслевой и региональной экономике. Поэтому любая жалоба на его фигурантов пройдет через его руки и получит самое "объективное" рассмотрение. Так было и в этот раз. Рассматривались дела Д.В. Кузнецова и И.А. Афанасьева. По первой работе М.И. Ломакин отказался рассматривать доказательства некорректных заимствований, которые были переданы в ВАК 28 сентября и посланы ему отдельно, так как "он должен получить эти материалы из ВАК", а получил только от нас. По работе Афанасьева была выбрана другая техника защиты. Эта работа была списана, кстати, в частности со статьи 2007 года профессоров стандартинформовского совета — самого М.И. Ломакина, А.В. Докукина и др. Не увидеть заимствования текстов совет не мог, поэтому профессор Докукин предложил фантастический довод — растождествить понятия "текст" (т.е. форма, в которую облечено утверждение) и "материал" (т.е. научное содержание утверждения), фигурирующие в Положении об ученых степенях, и считать, что законодатель не запретил списывать "тексты", лишь бы не плагиатились "материалы". Как можно заимствуя текст, не заимствовать его содержание — Ломакин и Докукин нам не объяснили. Понятно, что Афанасьева рекомендовали степени не лишать.

По нашему опыту, подобные поражения — лишь предвестники будущих побед. Невозможно разогнать диссеродельную фабрику, не проиграв в ней несколько кейсов. Так было с советами РГСУ, так было с советами ГУ-УНПК в Орле, так было с минаевским советом РГГУ, так было с советом ФСИН в Рязани, так будет и с советом СТАНДАРТИНФОРМа.

Андрей Заякин
Сооснователь сообщества "Диссернет"

Рейс "Когалымавиа", летевший из Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург, разбился в субботу утром на севере Синая. Абсолютное большинство — россияне. 219 человек, из них 24 ребенка.

Летели с отдыха. Отдохнули.

Конечно, сейчас будет очень приятно рассказать, что рейс сбил проклятый ИГИЛ (запрещенная в России организация. — Ред.). Самолет летел действительно над районами боев, и это отдельный вопрос, почему самолет, экономя, летел там, но шансов нет, и "Буков" у исламистов нет тоже. Уже ясно, что командир жаловался на двигатели раньше и запрашивал экстренную посадку.

Что это было? Чартер. Простой совет: не летайте российскими чартерами.

Как это было: Крушение российского авиалайнера в Египте: найдены тела 150 человек, объявлен траур.

Именно поэтому, между прочим, я всегда, когда могла, летала "Трансаэро". При всех финансовых выкрутасах этой компании я знала, что летаю компанией, стандарты безопасности которой были, как на Западе. Министр транспорта Соколов запретил полеты "Трансаэро" на следующий день после того, как ее купил Филев из S7. На следующий день (!) после спасения министр снес с рынка компанию с формулировкой, конечно, — "безопасность полетов". Вопрос: почему министр Соколов не запретил "Когалымавиа"?

Можно строить какие угодно теории, но все, кроме одной, за последние полтора десятка лет аварии российских самолетов вызваны бардаком ниже плинтуса. Единственное исключение — это авария Ту-204 компании Red Wings во "Внуково" 29 декабря 2012 г.

Тот Ту-204 летел "пустым", без пассажиров, это самолет сравнительно новый, и при посадке в условиях сильного ветра, как оказалось, у него возможен технический сбой: стойки шасси не "обжимались", и реверс не включался. Самолет просто не чувствовал, что он сел.

По итогам этой катастрофы в авиакомпании Red Wings прошли обыски, и она прекратила существование. Почему? Потому что принадлежала банкиру Александру Лебедеву, на которого тогда ополчились силовики.

Все остальные аварии — результат бардака.

В 2006 году Ту-154 разбился под Донецком, потому что пилот экономил топливо и побоялся нарваться на штраф, облетая грозу. Он поднялся слишком высоко, чтобы пролететь над тучей, и сорвался в штопор.

В 2008 году "Боинг" разбился в Перми, потому что один из пилотов был пьян, а другой не умел управлять "Боингом". Когда диспетчер попросил уйти пилотов на второй круг, это оказалось для них роковым. В кабине стоял мат-перемат, и обмен репликами происходил на уровне "дергай вот это", "нет, вот то".

В Петрозаводске в 2011 году пилот, садясь ночью, принял шоссе за ВПП, потому что, во-первых, в аэропорту стояло примитивное оборудование, а во-вторых, аэропорту преступно подняли лимит облачности: нельзя было при таких погодных условиях в так плохо оборудованном аэропорту сажать самолет.

Что произошло потом? Премьер-министр Дмитрий Медведев после катастрофы в Петрозаводске запретил полеты Ту-134. Вопрос: какое отношение технические характеристики Ту-134 имеют к отсутствию посадочного оборудования в аэропорту? Какая разница, "Ту" это был или "Боинг"?

Разница была только для "ВТБ-лизинга" и для "ВЭБ-лизинга". Как раз они нуждались в том, чтобы компании закупали у них "Боинги". Спустя немного, премьер-министр предложил запретить еще и "Ан-24".

Это как? Каковы бы ни были недостатки отечественных самолетов (а именно они жрут много топлива), техническая безопасность в их число не входит. По безопасности "Ту-134" не уступит "Боингу". Те деньги, которые авиакомпании после удачного приказа Медведева отдали "ВТБ-лизингу", они не потратили на безопасность.

Кто брал самолеты у "ВТБ-лизинга" и у "ВЭБ-лизинга", которым так повезло с решением Медведева? "Трансаэро". По какой цене? На рынке говорят, что лизинговые платежи у "Трансаэро" были выше, чем у любой другой компании. Простите, но если, предположим, в них и был зашит откат — то, наверное, не по желанию же "Трансаэро"?

Теперь компанию убили, самолеты возвратились лизингодателям, все счастливы, кроме тех, кто уже никогда не полетит самолетами "Трансаэро" в Шарм-эль-Шейх (они туда летали регулярно), а вынужден будет лететь каким-нибудь новым "Когалымавиа". Премьер Медведев напоследок объяснил, что "Трансаэро" виновата тем, что накупила слишком много самолетов.

Вы скажете: на Западе тоже бьются. Ответ: на Западе совершенно другой паттерн катастроф. Они не оказываются закономерным результатом бардака. Они оказываются результатом невероятного стечения обстоятельств.

В 2011 году мы поставили печальный гиннессовский рекорд, став самой опасной для авиасообщения страной мира: опасней Нигерии и Чада. Как следствие, наш рынок перевозок схлопывается. На фоне этого наши чиновники занимаются чем угодно, кроме обеспечения безопасности полетов.

Им-то что? Они не летают на чартерных гробах.

Юлия Латынина
Обозреватель "Новой"

Рейс "Когалымавиа", летевший из Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург, разбился в субботу утром на севере Синая. Абсолютное большинство — россияне. 219 человек, из них 24 ребенка.

Летели с отдыха. Отдохнули.

Конечно, сейчас будет очень приятно рассказать, что рейс сбил проклятый ИГИЛ (запрещенная в России организация. — Ред.). Самолет летел действительно над районами боев, и это отдельный вопрос, почему самолет, экономя, летел там, но шансов нет, и "Буков" у исламистов нет тоже. Уже ясно, что командир жаловался на двигатели раньше и запрашивал экстренную посадку.

Что это было? Чартер. Простой совет: не летайте российскими чартерами.

Как это было: Крушение российского авиалайнера в Египте: найдены тела 150 человек, объявлен траур.

Именно поэтому, между прочим, я всегда, когда могла, летала "Трансаэро". При всех финансовых выкрутасах этой компании я знала, что летаю компанией, стандарты безопасности которой были, как на Западе. Министр транспорта Соколов запретил полеты "Трансаэро" на следующий день после того, как ее купил Филев из S7. На следующий день (!) после спасения министр снес с рынка компанию с формулировкой, конечно, — "безопасность полетов". Вопрос: почему министр Соколов не запретил "Когалымавиа"?

Можно строить какие угодно теории, но все, кроме одной, за последние полтора десятка лет аварии российских самолетов вызваны бардаком ниже плинтуса. Единственное исключение — это авария Ту-204 компании Red Wings во "Внуково" 29 декабря 2012 г.

Тот Ту-204 летел "пустым", без пассажиров, это самолет сравнительно новый, и при посадке в условиях сильного ветра, как оказалось, у него возможен технический сбой: стойки шасси не "обжимались", и реверс не включался. Самолет просто не чувствовал, что он сел.

По итогам этой катастрофы в авиакомпании Red Wings прошли обыски, и она прекратила существование. Почему? Потому что принадлежала банкиру Александру Лебедеву, на которого тогда ополчились силовики.

Все остальные аварии — результат бардака.

В 2006 году Ту-154 разбился под Донецком, потому что пилот экономил топливо и побоялся нарваться на штраф, облетая грозу. Он поднялся слишком высоко, чтобы пролететь над тучей, и сорвался в штопор.

В 2008 году "Боинг" разбился в Перми, потому что один из пилотов был пьян, а другой не умел управлять "Боингом". Когда диспетчер попросил уйти пилотов на второй круг, это оказалось для них роковым. В кабине стоял мат-перемат, и обмен репликами происходил на уровне "дергай вот это", "нет, вот то".

В Петрозаводске в 2011 году пилот, садясь ночью, принял шоссе за ВПП, потому что, во-первых, в аэропорту стояло примитивное оборудование, а во-вторых, аэропорту преступно подняли лимит облачности: нельзя было при таких погодных условиях в так плохо оборудованном аэропорту сажать самолет.

Что произошло потом? Премьер-министр Дмитрий Медведев после катастрофы в Петрозаводске запретил полеты Ту-134. Вопрос: какое отношение технические характеристики Ту-134 имеют к отсутствию посадочного оборудования в аэропорту? Какая разница, "Ту" это был или "Боинг"?

Разница была только для "ВТБ-лизинга" и для "ВЭБ-лизинга". Как раз они нуждались в том, чтобы компании закупали у них "Боинги". Спустя немного, премьер-министр предложил запретить еще и "Ан-24".

Это как? Каковы бы ни были недостатки отечественных самолетов (а именно они жрут много топлива), техническая безопасность в их число не входит. По безопасности "Ту-134" не уступит "Боингу". Те деньги, которые авиакомпании после удачного приказа Медведева отдали "ВТБ-лизингу", они не потратили на безопасность.

Кто брал самолеты у "ВТБ-лизинга" и у "ВЭБ-лизинга", которым так повезло с решением Медведева? "Трансаэро". По какой цене? На рынке говорят, что лизинговые платежи у "Трансаэро" были выше, чем у любой другой компании. Простите, но если, предположим, в них и был зашит откат — то, наверное, не по желанию же "Трансаэро"?

Теперь компанию убили, самолеты возвратились лизингодателям, все счастливы, кроме тех, кто уже никогда не полетит самолетами "Трансаэро" в Шарм-эль-Шейх (они туда летали регулярно), а вынужден будет лететь каким-нибудь новым "Когалымавиа". Премьер Медведев напоследок объяснил, что "Трансаэро" виновата тем, что накупила слишком много самолетов.

Вы скажете: на Западе тоже бьются. Ответ: на Западе совершенно другой паттерн катастроф. Они не оказываются закономерным результатом бардака. Они оказываются результатом невероятного стечения обстоятельств.

В 2011 году мы поставили печальный гиннессовский рекорд, став самой опасной для авиасообщения страной мира: опасней Нигерии и Чада. Как следствие, наш рынок перевозок схлопывается. На фоне этого наши чиновники занимаются чем угодно, кроме обеспечения безопасности полетов.

Им-то что? Они не летают на чартерных гробах.

Юлия Латынина
Обозреватель "Новой"

^{Фото: ЕРА}

Бернар Кушнер, он же French Doctor, министр иностранных дел Франции (2007–2010), верховный представитель ООН в Косово (1999–2001), создатель "Врачей без границ" (Нобелевская премия, 1999), человек, видевший многие войны второй половины века, дает это интервью в домашнем кабинете, в сказочном районе Парижа. В кабинете очень холодно, чинят отопление, и мы говорим об условиях разморозки отношений между Россией и Европой, выпуская в пространство пар.

На столе лежит свежий номер International New York Times со сбитым "Боингом" на обложке…

— Господин Кушнер, чтобы начать разговор об условиях разморозки отношений с Россией, вернемся к тому, с чего все началось. Крым. Вы говорили, что теперь полуостров "может быть отделен от Украины" и нужно думать о том, как это сделать. Как вы это себе представляете?

— Говорят: нужно, чтобы Путин вернул Крым. Он его не вернет никогда! Будем воевать за Крым, а не только бороться за (восточную. — Ю.С.) Украину? Это нереально. Перестанем фантазировать. Нужно пытаться найти компромисс.

Я уже говорил, что Крым, его связь с Россией — это что-то такое, чего мы не смогли осознать до конца. Там порт, Черноморский флот, много русских (не знаю — большинство ли, но много). Мы могли бы понять, что нужно было договариваться. Кто мы? Мы — Евросоюз — не имеем тех же интересов, что украинцы. Это должна была делать Украина. А Европейский союз должен был сыграть свою роль.

Мы говорили: захват Крыма — это плохо, это скандально… Это, правда, скандально. Путин действовал силой. И я это осуждаю. Но есть скандальные вещи, которые мы терпим или делаем вид, что не замечаем, и договариваемся о компромиссе. Таких вещей много, особенно на Ближнем Востоке.

В Крыму мы тоже могли это сделать.

Два наших представителя — госпожа Меркель и Франсуа Олланд — вмешались позже. Хорошо. Но слишком поздно. Это было в тот момент, когда ситуация уже была зафиксирована. Сначала в Крыму, а потом на востоке Украины. Где шла эта страшная война…

— Вы считаете, что разговаривать с Путиным стали слишком поздно. Но с чего вдруг нужно было вести с ним переговоры о Крыме, помня о принципе неприкосновенности границ суверенного государства?

— Да, конечно. Но этот принцип был уже нарушен. Ладно, тогда договариваемся. Политика, она такая. Или нужно воевать. Но у нас не было намерений воевать с российской армией. Никто никогда об этом не думал. Даже поляки. Даже балтийские страны.

Америка тоже не стала вмешиваться. Путин, вероятно, с удовлетворением узнал, что Барак Обама (после начала конфликта на Украине. — Ю.С.) прибыл в Брюссель, чтобы сказать: это европейская проблема, на меня не рассчитывайте.

Итак, кроме войны чем мы могли ответить? Этап, предшествующий войне, — экономические санкции. И мы их применили. Мы не были пассивны.

Да, я согласен, нужно занимать как можно более твердую позицию, но что это — наиболее твердая позиция? Это все дойдет до чего?

— Можно также спросить, до чего может дойти Путин. После войны в Грузии (2008) вы заявили, что у Москвы могут быть новые цели: "Крым, Украина, Молдавия".

— Я был прав, как видите.

— Да. Но во-первых, на чем тогда основывался ваш прогноз, и во-вторых, почему вы не думаете, что Путин…

— Но я думаю! Я думаю, что он может продолжить! Он, конечно, может продолжить в Молдавии, в Приднестровье… Он может доставить беспокойство… (Пауза.) Но страны Балтии защищены НАТО, и я не думаю, что он станет противостоять НАТО.

Да, он может продолжить… свою политику. (Вздыхает.) Да, это опасно. Я был, если помните, в 2008-м в Грузии, и мы подписали соглашение об уходе (российских войск. — Ю.С.) из Южной Осетии. Соглашение не было выполнено. Я все это знаю! Но политика — это не wishful thinking (англ. "принятие желаемого за действительное". — Ю.С.). Политика — это когда делают то, что могут, чтобы идти к своей цели.

Войной можно добиться всего. А мы не захотели противопоставить путинской политике силы вооружение украинской армии, мы не захотели дать военный ответ, потому что мы считаем (и я поддерживаю это мнение), что война в Европе — это не решение.

Это не значит, что я согласен с тем маневром, который Путин провернул в Крыму. Совсем нет.

Но гораздо легче митинговать на улицах Парижа, чем делать европейскую политику.

— Европейцы не митинговали против войны в Донбассе, например…

— Нет. Не было и манифестаций в поддержку войны. Потому что всем плевать. И вот это безразличие, вот это отсутствие возмущения политикой господина Путина — намного страшнее.

— О безразличии Европы: перед тем как начался второй Майдан, что это было? Разве Украину не приглашали в Евросоюз?

— Это была поддержка Европы. Мы говорили, что Украина "может быть кандидатом в…". Но все могут быть "кандидатами в…". Вы знаете, Турции говорили то же самое: "кандидат в…". Но мы не говорили: вы сейчас войдете. Есть условия, чтобы войти: уважение прав человека и так далее, и политические условия. А украинцы до сих пор не очень активно нам помогают. В области борьбы с коррупцией, например, мало что сделано…

— И Европа ничего не может сейчас предложить, чтобы обнадежить переживших войну украинцев? Европа закрыла свои двери для Украины?

— Нет! Совсем нет! Мы им помогаем. Мы им даем деньги. Сделали Минские соглашения. Это ведь была победа для…

— Для Путина?

— Да (смеется). По крайней мере, это не выглядит как большая победа европейцев. Но украинский президент Порошенко, который все-таки избран народом, согласился на условия Минских соглашений. И Путин пошел на некоторые уступки. Мы делаем, что можем. Французы и немцы действительно пытаются. И я приветствую то, что сделано.

Достаточно ли этого? Нет.

Чего же вы хотите? Это не всегда героическое дело, политика.

— И если продолжатся "завоевания" на территории бывшего Советского Союза, Европа не сможет сделать ничего?

— Будем реалистами. Европа сможет продлевать санкции и усиливать их. Но это тоже непросто. Потому что, например, нашим крестьянам они приносят убытки…

— Вы считаете, что санкции, принятые в ответ на Крым и Донбасс, были адекватными или недостаточными?

— Я думаю, что санкции, как обычно, делают плохо не господину Путину, а российскому среднему классу и людям, которые и так жили бедно. И что, продолжаем санкции? Пока продолжаем… Санкции — они такие. Ваших типов с Лазурного Берега они не затрагивают. Это справедливо?

Нет.

Но что еще делать?

Политика силы господина Путина заслуживает осуждения, я ее осуждаю, но я не готов устраивать во Франции кампанию за войну против России.

— Итак, резюмируем сказанное вами: фактически Путин может делать и на востоке Украины, и в других частях бывшего СССР, что хочет…

— Я не знаю. Это решать русским.

— Решать русским?

— Но есть же русский народ, нет?

— Решать на Украине?!

— Нет! В России. Есть ли в России протесты против Путина? Против войны? Не очень большие. Во всяком случае, не было больших манифестаций. И человек, который был в оппозиции и выступал против войны, был убит тут же.

Если в России начнется массовое возмущение… То есть большое движение — не националистическое (я боюсь, что в России этот риск велик), а навстречу открытости, навстречу уважению прав человека, навстречу способам делать политику без насилия — я буду очень рад. И вот тогда можно будет это движение поддержать.

А есть ли сейчас в России мощное движение за то, чтобы, например, вернули Украине ее территорию? Нет! Вуаля. И что, мы — большие роялисты, чем сам король?! Мы — более русские, чем русские?!

Так не бывает. Перемены — ваша задача. Мы этого не сделаем за вас.

— В предисловии к общей с вашим другом Адамом Михником книге* есть фраза: "Испытываем ли мы сейчас угрозы, подобные тем, что знали наши отцы во время восхождения Гитлера к власти?"

— Адам Михник так считает… Я не думаю, что это целиком сравнимо. Я думаю, что это преувеличение. Но то, что делает Путин, очень опасно. И он очень искусный в своем деле. Он очень сильный.

Должны ли мы изобрести политику, которая была бы компромиссом в пользу — скажем громко — прав человека, автономии, свободы, суверенитета стран, в том числе Украины? Да, конечно. Именно это нужно делать.

Но даже в рамках Европы не было и нет согласия по поводу действий России. И хорошо, что две самые большие страны — Франция и Германия — заняли твердую позицию.

Олланд был тверд с Путиным в Париже (на переговорах "нормандской четверки" 2 октября. — Ю.С.). И он был тверд раньше… И мадам Меркель, которая вначале была намного ближе к Путину, чем мы (во Франции) были когда-либо, изменила мнение.

Минские переговоры обеспечиваются двумя государствами, а не всей Европой.

Единая Европа — это чудесная идея, в которую я верю. Но трудность в том, что идея эта сейчас продолжает осуществляться при том поколении, которое не знало черных периодов европейской истории. И для поколения людей, которым 20, идея общей Европы уже осуществлена. Они верят, что все уже сделано. Это ощущение опасно. Потому что, когда есть острая необходимость в единой Европе, ты видишь, что на деле ее пока нет.

(Показывает на газету со сбитым "Боингом" на обложке.)

Сбили самолет… Это вызвало сильные эмоции в Нидерландах, потому что большинство погибших — голландцы. Но были ли манифестации в Европе? Нет! Был марш работников Air France (против увольнений и т.д. — Ю.С.), но не было марша, посвященного трагедии Malaysia Airlines. Вот она реальность!

Нет также и реакции со стороны Соединенных Штатов.

И посмотрите: США не знают, что делать с Путиным в Сирии. Он там перевернул всю игру.

Это очень трудно — найти политику против него. Вот он предлагает нам быть его союзником в борьбе с терроризмом. Мы говорим: нет, нет, нет, он бомбит не то, что нужно. И вдруг назавтра он берет и бомбит то, что нужно.

Да и наши действия непоследовательны. В первый день российские самолеты бомбили в том числе позиции "ан-Нусры" (отделение террористической организации "Аль-Каида" на территории Сирии и Ирана, чья деятельность запрещена в России) — а мы заявили, что их бомбить нехорошо, потому что они борются с Асадом. С каких пор "Аль-Каида" наш союзник?! Как вы хотите, чтобы люди это поняли?

И никто не знает толком, что делать с Путиным в Сирии, — ни мы, ни Штаты… Нужно иметь скоординированный ответ.

У Путина огромная армия. А у нас, например, в Европе ее нет.

— Вы постоянно говорите о необходимости создать в рамках Евросоюза собственные вооруженные силы.

— К несчастью, нет дипломатии без вооруженных сил. Я очень хотел бы, чтобы мир был другим. Но это невозможно. Так что мы должны построить армию. Является ли это для кого-то угрозой? Нет. Это не угроза, это защита.

— О защите… Путин все время повторяет: зачем вы придвинули НАТО к нашим границам, если говорите, что хотите жить дружно и испытываете к нам доверие?

— Между нами сейчас нет доверия, к сожалению. Мы пытались довериться. Пытались сотрудничать — в том числе и в военной сфере. Я был министром иностранных дел, и я помню, что мы создавали с Россией группу в НАТО, чтобы разговаривать, чтобы решать вопросы вместе.

Путин не хочет, чтобы НАТО было у его границ. Но страны Балтии уже давно в альянсе, и разве это опасность для Путина? Ни в коем случае. Теперь про Украину. Франция, например, официально никогда не говорила, что Украина должна войти в Евросоюз. И никогда не говорила, что Украина должна войти в НАТО.

— Российские власти не устают повторять, что сейчас мы восстанавливаем справедливость — в ответ на то, что в 90-е Россию унижали.

— Я совсем так не думаю. Это ощущение может возникать у Путина, потому что он продолжает мыслить категориями холодной войны, как принято в КГБ, и продолжает верить, что "Запад враждебен России". Это неправда. Сейчас есть враждебность, потому что Путин повел себя так, как повел…

Но никто никого не унижал. Если кто и унизил Россию, то это коммунизм. Когда коммунистический режим рухнул, изменился мир. Время противостояния двух сверхдержав закончилось. И это "унизило" людей, которым нравилось чувствовать себя частицей одной из двух держав.

Хотя для многих в России, наоборот, это стало освобождением. И я был очень доволен, что пала Берлинская стена и что противостояние закончилось. Но ведь не я разрушил Берлинскую стену. Это сделано при участии вашего руководителя, и вы с этим согласились.

А сейчас Путин хочет восстановить систему раздела мира между двумя сторонами.

— Политики и интеллектуалы из французской армии "поклонников" Путина, которые, кстати, называют его "русским де Голлем", все время говорят о "Европе от Бреста до Владивостока"…

— (Смеется.)

— …или, как вариант, о "Европе от Лиссабона до Владивостока"…

— …да, а де Голль говорил: "от Атлантики до Урала"…

— Эту формулу, конечно, тоже вспоминают.

— У меня сейчас нет впечатления, что это правильный путь. Для этого нужна миролюбивая Россия.

— Российская пропаганда во Франции также говорит, что Париж ведет свою внешнюю политику под диктовку Вашингтона…

— (Фыркает презрительно.)

— …и поэтому Франции (и вообще всей "Европе от Атлантики до Урала") нужно объединиться с Россией против…

— …против "большого врага". Но этот же "большой враг" выиграл Вторую мировую войну вместе с русскими. Так что это не совсем враг. И вообще все эти рассуждения целиком неправильны. Вашингтон не диктует Франции, что делать. И не может диктовать. А то, что есть взаимопонимание между демократическими странами (делает акцент на слове "демократическими". — Ю.С.), у которых общие ценности, это понятно. И это нормально.

Является ли Россия демократической страной? Нет. Не слишком.

— Шесть лет назад в интервью "Новой" вы говорили, что России нужно дать время для преобразований… Что изменения к лучшему, хоть и медленно, но происходят. Что думаете сейчас?

— Я вижу, к сожалению, что людей, поддерживающих Путина, много больше, чем людей, выступающих за идеи демократии. Чем людей, которых представляет ваша потрясающая "Новая газета"… К несчастью. Но это не значит, что битва проиграна.

А пока надо разговаривать с Путиным. Пытаться найти компромисс. Больше встречаться. Потому что нет военного решения.

— И какими должны быть условия переговоров?

— Условия — чтобы он прекратил свою "политику силы" в Европе, чтобы он больше не поддерживал сепаратистов на востоке Украины, чтобы он не поставлял оружие, которое способно уничтожить гражданский самолет на высоте 10 тысяч метров… И так далее в том же духе…

— И что — забыть вот это (показываю на газету с "Боингом")?

— (Вздыхает.) Это уже забыто… То есть не забыто, но что вы хотите...

— Но нужно хотя бы требовать, чтобы выдали людей, которые это сделали.

— Конечно. Будет давление, но… В Европе кризис. Люди озабочены безработицей, будущим своих детей. Сейчас не время предлагать им (хотя никто и не предлагает) дополнительный конфликт, который нельзя будет решить… Мы применяем санкции, от которых сами страдаем. Можно ли сделать больше? Я бы хотел надеяться, но я не верю.

Юрий Сафронов
соб. корр. в Париже

Под текст

Что будет в Сирии (прогноз Кушнера):

— Думаю, что Франция (и, вероятно, Британия) продолжат говорить, что нельзя поддерживать Башара Асада у власти (и для таких заявлений есть основания). Но русские и американцы заключат сделку о том, что "сирийское правительство" будет договариваться с "умеренной оппозицией" — об условиях проведения выборов и ухода Асада.

И Путин не поставит Асада в качестве человека, который будет вести эти переговоры.

И хотя я совсем не уверен в своем прогнозе, но пока я ничего другого не вижу. Ведь американцы и русские не начнут друг с другом воевать в Сирии…

^{Фото: ЕРА}

Бернар Кушнер, он же French Doctor, министр иностранных дел Франции (2007–2010), верховный представитель ООН в Косово (1999–2001), создатель "Врачей без границ" (Нобелевская премия, 1999), человек, видевший многие войны второй половины века, дает это интервью в домашнем кабинете, в сказочном районе Парижа. В кабинете очень холодно, чинят отопление, и мы говорим об условиях разморозки отношений между Россией и Европой, выпуская в пространство пар.

На столе лежит свежий номер International New York Times со сбитым "Боингом" на обложке…

— Господин Кушнер, чтобы начать разговор об условиях разморозки отношений с Россией, вернемся к тому, с чего все началось. Крым. Вы говорили, что теперь полуостров "может быть отделен от Украины" и нужно думать о том, как это сделать. Как вы это себе представляете?

— Говорят: нужно, чтобы Путин вернул Крым. Он его не вернет никогда! Будем воевать за Крым, а не только бороться за (восточную. — Ю.С.) Украину? Это нереально. Перестанем фантазировать. Нужно пытаться найти компромисс.

Я уже говорил, что Крым, его связь с Россией — это что-то такое, чего мы не смогли осознать до конца. Там порт, Черноморский флот, много русских (не знаю — большинство ли, но много). Мы могли бы понять, что нужно было договариваться. Кто мы? Мы — Евросоюз — не имеем тех же интересов, что украинцы. Это должна была делать Украина. А Европейский союз должен был сыграть свою роль.

Мы говорили: захват Крыма — это плохо, это скандально… Это, правда, скандально. Путин действовал силой. И я это осуждаю. Но есть скандальные вещи, которые мы терпим или делаем вид, что не замечаем, и договариваемся о компромиссе. Таких вещей много, особенно на Ближнем Востоке.

В Крыму мы тоже могли это сделать.

Два наших представителя — госпожа Меркель и Франсуа Олланд — вмешались позже. Хорошо. Но слишком поздно. Это было в тот момент, когда ситуация уже была зафиксирована. Сначала в Крыму, а потом на востоке Украины. Где шла эта страшная война…

— Вы считаете, что разговаривать с Путиным стали слишком поздно. Но с чего вдруг нужно было вести с ним переговоры о Крыме, помня о принципе неприкосновенности границ суверенного государства?

— Да, конечно. Но этот принцип был уже нарушен. Ладно, тогда договариваемся. Политика, она такая. Или нужно воевать. Но у нас не было намерений воевать с российской армией. Никто никогда об этом не думал. Даже поляки. Даже балтийские страны.

Америка тоже не стала вмешиваться. Путин, вероятно, с удовлетворением узнал, что Барак Обама (после начала конфликта на Украине. — Ю.С.) прибыл в Брюссель, чтобы сказать: это европейская проблема, на меня не рассчитывайте.

Итак, кроме войны чем мы могли ответить? Этап, предшествующий войне, — экономические санкции. И мы их применили. Мы не были пассивны.

Да, я согласен, нужно занимать как можно более твердую позицию, но что это — наиболее твердая позиция? Это все дойдет до чего?

— Можно также спросить, до чего может дойти Путин. После войны в Грузии (2008) вы заявили, что у Москвы могут быть новые цели: "Крым, Украина, Молдавия".

— Я был прав, как видите.

— Да. Но во-первых, на чем тогда основывался ваш прогноз, и во-вторых, почему вы не думаете, что Путин…

— Но я думаю! Я думаю, что он может продолжить! Он, конечно, может продолжить в Молдавии, в Приднестровье… Он может доставить беспокойство… (Пауза.) Но страны Балтии защищены НАТО, и я не думаю, что он станет противостоять НАТО.

Да, он может продолжить… свою политику. (Вздыхает.) Да, это опасно. Я был, если помните, в 2008-м в Грузии, и мы подписали соглашение об уходе (российских войск. — Ю.С.) из Южной Осетии. Соглашение не было выполнено. Я все это знаю! Но политика — это не wishful thinking (англ. "принятие желаемого за действительное". — Ю.С.). Политика — это когда делают то, что могут, чтобы идти к своей цели.

Войной можно добиться всего. А мы не захотели противопоставить путинской политике силы вооружение украинской армии, мы не захотели дать военный ответ, потому что мы считаем (и я поддерживаю это мнение), что война в Европе — это не решение.

Это не значит, что я согласен с тем маневром, который Путин провернул в Крыму. Совсем нет.

Но гораздо легче митинговать на улицах Парижа, чем делать европейскую политику.

— Европейцы не митинговали против войны в Донбассе, например…

— Нет. Не было и манифестаций в поддержку войны. Потому что всем плевать. И вот это безразличие, вот это отсутствие возмущения политикой господина Путина — намного страшнее.

— О безразличии Европы: перед тем как начался второй Майдан, что это было? Разве Украину не приглашали в Евросоюз?

— Это была поддержка Европы. Мы говорили, что Украина "может быть кандидатом в…". Но все могут быть "кандидатами в…". Вы знаете, Турции говорили то же самое: "кандидат в…". Но мы не говорили: вы сейчас войдете. Есть условия, чтобы войти: уважение прав человека и так далее, и политические условия. А украинцы до сих пор не очень активно нам помогают. В области борьбы с коррупцией, например, мало что сделано…

— И Европа ничего не может сейчас предложить, чтобы обнадежить переживших войну украинцев? Европа закрыла свои двери для Украины?

— Нет! Совсем нет! Мы им помогаем. Мы им даем деньги. Сделали Минские соглашения. Это ведь была победа для…

— Для Путина?

— Да (смеется). По крайней мере, это не выглядит как большая победа европейцев. Но украинский президент Порошенко, который все-таки избран народом, согласился на условия Минских соглашений. И Путин пошел на некоторые уступки. Мы делаем, что можем. Французы и немцы действительно пытаются. И я приветствую то, что сделано.

Достаточно ли этого? Нет.

Чего же вы хотите? Это не всегда героическое дело, политика.

— И если продолжатся "завоевания" на территории бывшего Советского Союза, Европа не сможет сделать ничего?

— Будем реалистами. Европа сможет продлевать санкции и усиливать их. Но это тоже непросто. Потому что, например, нашим крестьянам они приносят убытки…

— Вы считаете, что санкции, принятые в ответ на Крым и Донбасс, были адекватными или недостаточными?

— Я думаю, что санкции, как обычно, делают плохо не господину Путину, а российскому среднему классу и людям, которые и так жили бедно. И что, продолжаем санкции? Пока продолжаем… Санкции — они такие. Ваших типов с Лазурного Берега они не затрагивают. Это справедливо?

Нет.

Но что еще делать?

Политика силы господина Путина заслуживает осуждения, я ее осуждаю, но я не готов устраивать во Франции кампанию за войну против России.

— Итак, резюмируем сказанное вами: фактически Путин может делать и на востоке Украины, и в других частях бывшего СССР, что хочет…

— Я не знаю. Это решать русским.

— Решать русским?

— Но есть же русский народ, нет?

— Решать на Украине?!

— Нет! В России. Есть ли в России протесты против Путина? Против войны? Не очень большие. Во всяком случае, не было больших манифестаций. И человек, который был в оппозиции и выступал против войны, был убит тут же.

Если в России начнется массовое возмущение… То есть большое движение — не националистическое (я боюсь, что в России этот риск велик), а навстречу открытости, навстречу уважению прав человека, навстречу способам делать политику без насилия — я буду очень рад. И вот тогда можно будет это движение поддержать.

А есть ли сейчас в России мощное движение за то, чтобы, например, вернули Украине ее территорию? Нет! Вуаля. И что, мы — большие роялисты, чем сам король?! Мы — более русские, чем русские?!

Так не бывает. Перемены — ваша задача. Мы этого не сделаем за вас.

— В предисловии к общей с вашим другом Адамом Михником книге* есть фраза: "Испытываем ли мы сейчас угрозы, подобные тем, что знали наши отцы во время восхождения Гитлера к власти?"

— Адам Михник так считает… Я не думаю, что это целиком сравнимо. Я думаю, что это преувеличение. Но то, что делает Путин, очень опасно. И он очень искусный в своем деле. Он очень сильный.

Должны ли мы изобрести политику, которая была бы компромиссом в пользу — скажем громко — прав человека, автономии, свободы, суверенитета стран, в том числе Украины? Да, конечно. Именно это нужно делать.

Но даже в рамках Европы не было и нет согласия по поводу действий России. И хорошо, что две самые большие страны — Франция и Германия — заняли твердую позицию.

Олланд был тверд с Путиным в Париже (на переговорах "нормандской четверки" 2 октября. — Ю.С.). И он был тверд раньше… И мадам Меркель, которая вначале была намного ближе к Путину, чем мы (во Франции) были когда-либо, изменила мнение.

Минские переговоры обеспечиваются двумя государствами, а не всей Европой.

Единая Европа — это чудесная идея, в которую я верю. Но трудность в том, что идея эта сейчас продолжает осуществляться при том поколении, которое не знало черных периодов европейской истории. И для поколения людей, которым 20, идея общей Европы уже осуществлена. Они верят, что все уже сделано. Это ощущение опасно. Потому что, когда есть острая необходимость в единой Европе, ты видишь, что на деле ее пока нет.

(Показывает на газету со сбитым "Боингом" на обложке.)

Сбили самолет… Это вызвало сильные эмоции в Нидерландах, потому что большинство погибших — голландцы. Но были ли манифестации в Европе? Нет! Был марш работников Air France (против увольнений и т.д. — Ю.С.), но не было марша, посвященного трагедии Malaysia Airlines. Вот она реальность!

Нет также и реакции со стороны Соединенных Штатов.

И посмотрите: США не знают, что делать с Путиным в Сирии. Он там перевернул всю игру.

Это очень трудно — найти политику против него. Вот он предлагает нам быть его союзником в борьбе с терроризмом. Мы говорим: нет, нет, нет, он бомбит не то, что нужно. И вдруг назавтра он берет и бомбит то, что нужно.

Да и наши действия непоследовательны. В первый день российские самолеты бомбили в том числе позиции "ан-Нусры" (отделение террористической организации "Аль-Каида" на территории Сирии и Ирана, чья деятельность запрещена в России) — а мы заявили, что их бомбить нехорошо, потому что они борются с Асадом. С каких пор "Аль-Каида" наш союзник?! Как вы хотите, чтобы люди это поняли?

И никто не знает толком, что делать с Путиным в Сирии, — ни мы, ни Штаты… Нужно иметь скоординированный ответ.

У Путина огромная армия. А у нас, например, в Европе ее нет.

— Вы постоянно говорите о необходимости создать в рамках Евросоюза собственные вооруженные силы.

— К несчастью, нет дипломатии без вооруженных сил. Я очень хотел бы, чтобы мир был другим. Но это невозможно. Так что мы должны построить армию. Является ли это для кого-то угрозой? Нет. Это не угроза, это защита.

— О защите… Путин все время повторяет: зачем вы придвинули НАТО к нашим границам, если говорите, что хотите жить дружно и испытываете к нам доверие?

— Между нами сейчас нет доверия, к сожалению. Мы пытались довериться. Пытались сотрудничать — в том числе и в военной сфере. Я был министром иностранных дел, и я помню, что мы создавали с Россией группу в НАТО, чтобы разговаривать, чтобы решать вопросы вместе.

Путин не хочет, чтобы НАТО было у его границ. Но страны Балтии уже давно в альянсе, и разве это опасность для Путина? Ни в коем случае. Теперь про Украину. Франция, например, официально никогда не говорила, что Украина должна войти в Евросоюз. И никогда не говорила, что Украина должна войти в НАТО.

— Российские власти не устают повторять, что сейчас мы восстанавливаем справедливость — в ответ на то, что в 90-е Россию унижали.

— Я совсем так не думаю. Это ощущение может возникать у Путина, потому что он продолжает мыслить категориями холодной войны, как принято в КГБ, и продолжает верить, что "Запад враждебен России". Это неправда. Сейчас есть враждебность, потому что Путин повел себя так, как повел…

Но никто никого не унижал. Если кто и унизил Россию, то это коммунизм. Когда коммунистический режим рухнул, изменился мир. Время противостояния двух сверхдержав закончилось. И это "унизило" людей, которым нравилось чувствовать себя частицей одной из двух держав.

Хотя для многих в России, наоборот, это стало освобождением. И я был очень доволен, что пала Берлинская стена и что противостояние закончилось. Но ведь не я разрушил Берлинскую стену. Это сделано при участии вашего руководителя, и вы с этим согласились.

А сейчас Путин хочет восстановить систему раздела мира между двумя сторонами.

— Политики и интеллектуалы из французской армии "поклонников" Путина, которые, кстати, называют его "русским де Голлем", все время говорят о "Европе от Бреста до Владивостока"…

— (Смеется.)

— …или, как вариант, о "Европе от Лиссабона до Владивостока"…

— …да, а де Голль говорил: "от Атлантики до Урала"…

— Эту формулу, конечно, тоже вспоминают.

— У меня сейчас нет впечатления, что это правильный путь. Для этого нужна миролюбивая Россия.

— Российская пропаганда во Франции также говорит, что Париж ведет свою внешнюю политику под диктовку Вашингтона…

— (Фыркает презрительно.)

— …и поэтому Франции (и вообще всей "Европе от Атлантики до Урала") нужно объединиться с Россией против…

— …против "большого врага". Но этот же "большой враг" выиграл Вторую мировую войну вместе с русскими. Так что это не совсем враг. И вообще все эти рассуждения целиком неправильны. Вашингтон не диктует Франции, что делать. И не может диктовать. А то, что есть взаимопонимание между демократическими странами (делает акцент на слове "демократическими". — Ю.С.), у которых общие ценности, это понятно. И это нормально.

Является ли Россия демократической страной? Нет. Не слишком.

— Шесть лет назад в интервью "Новой" вы говорили, что России нужно дать время для преобразований… Что изменения к лучшему, хоть и медленно, но происходят. Что думаете сейчас?

— Я вижу, к сожалению, что людей, поддерживающих Путина, много больше, чем людей, выступающих за идеи демократии. Чем людей, которых представляет ваша потрясающая "Новая газета"… К несчастью. Но это не значит, что битва проиграна.

А пока надо разговаривать с Путиным. Пытаться найти компромисс. Больше встречаться. Потому что нет военного решения.

— И какими должны быть условия переговоров?

— Условия — чтобы он прекратил свою "политику силы" в Европе, чтобы он больше не поддерживал сепаратистов на востоке Украины, чтобы он не поставлял оружие, которое способно уничтожить гражданский самолет на высоте 10 тысяч метров… И так далее в том же духе…

— И что — забыть вот это (показываю на газету с "Боингом")?

— (Вздыхает.) Это уже забыто… То есть не забыто, но что вы хотите...

— Но нужно хотя бы требовать, чтобы выдали людей, которые это сделали.

— Конечно. Будет давление, но… В Европе кризис. Люди озабочены безработицей, будущим своих детей. Сейчас не время предлагать им (хотя никто и не предлагает) дополнительный конфликт, который нельзя будет решить… Мы применяем санкции, от которых сами страдаем. Можно ли сделать больше? Я бы хотел надеяться, но я не верю.

Юрий Сафронов
соб. корр. в Париже

Под текст

Что будет в Сирии (прогноз Кушнера):

— Думаю, что Франция (и, вероятно, Британия) продолжат говорить, что нельзя поддерживать Башара Асада у власти (и для таких заявлений есть основания). Но русские и американцы заключат сделку о том, что "сирийское правительство" будет договариваться с "умеренной оппозицией" — об условиях проведения выборов и ухода Асада.

И Путин не поставит Асада в качестве человека, который будет вести эти переговоры.

И хотя я совсем не уверен в своем прогнозе, но пока я ничего другого не вижу. Ведь американцы и русские не начнут друг с другом воевать в Сирии…

^{Рояль, Пол и Вива — музыкальная гармония
Фото из архива}

Эти двое не случайно выбрали мой тропический остров в Тихом океане — здесь не было ни одного рояля. Еще бы! Эти инструменты не выносят влажных тропиков. Правда, в истории известен один факт — когда парижские друзья Альберта Швейцера заказали специально для него тропическое влагоустойчивое пианино и отправили ему в Африку, но для этого нужно, чтобы в джунглях жил Альберт Швейцер, а не мы с моим псом.

Они выехали из джунглей на маленьком красном мокике, он — чудной, в очках и с всклокоченной шевелюрой, а она — с большими серыми глазами, и показались мне в сочетании друг с другом очень красивыми. Ранний тропический закат мы наблюдали все вместе с веранды моего дома. Мои гости покачивались в гамаках. Я варила кофе на раскаленном коралловом песке. Мой пес спал на одно ухо. Пахло цветками франжипани. Море притихло, принимая в себя солнце. На столе, не шевелясь, сидел черноглазый буддист-долгоносик.

После исчезновения солнца мы смогли продолжить светскую беседу:

— …сыгранная на современном конвейерном рояле, музыка Моцарта, Шуберта или Шопена становится бледной. А у фортепиано, которые делает Пол, есть все нужные краски, — сказала Вивиана, Вива.

— Наверное, это слышат только музыканты, — усомнилась я.

— Нет, это почувствуют все! Вы же отличите вкусное манго от незрелого без диплома аграрного училища?

Я ей поверила.

Долгоносик — при чем здесь долгоносик?! — Так долго сидел без движения, что мне захотелось его пошевелить. Оказалось, эту сантиметровую букашку невозможно оторвать от стола. Откуда такая сила? Тогда я его сфотографировала в режиме макросъемки, увеличила на экране компьютера раз в 25 и внимательно рассмотрела. Каждая лапка долгоносика заканчивалась крючком, а сам он был покрыт нежным бледно-зеленым пухом и представлял собой совершенство. Да что там говорить, этот вредитель манговых деревьев был красив как черт! Жуков в университете я не изучала. Вивиана права. Красота есть красота.

Почему же эта красивая пара пряталась от роялей на тропическом острове? Потому, что впервые в своей жизни Пол выдохся. Только что он сделал невозможное: за 8 месяцев воссоздал точную копию персонального рояля Листа из его дома в Веймаре. Заказ он получил слишком поздно, успеть надо было к 200-летию со дня рождения композитора. Пол успел, но надорвался. Тогда Вивиана нашла первый попавшийся тропический остров, отвечающий следующим требованиям: чтобы был зеленый, дикий, без цивилизации и без музыки. Вот так мы и встретились.

Итак, впервые в жизни Пол отдыхал. Он играл с моим псом, ел мороженое, барахтался в прибое и был счастлив. Но уже через две недели райской жизни затосковал по своим роялям.

На палубе уплывающего с острова на Большую землю кораблика Пол сидел по соседству с буддистским монахом. Сидел, как обычно, в позе лотоса, и монах все время поглядывал на ноги Пола. Сам так сидеть он не мог: был толстым — и, тут мы можем только предполагать, испытывал уважение к необычному иностранцу. А иностранец, тут мы точно знаем, чувствовал себя очень гордым.

"Тонкая нить выживания" — это выражение Пола. Не жизни — выживания. Как будто сверни он чуть в сторону — и погиб. Вернее, не родился бы тот Пол, который сейчас сидит у себя в мастерской на стуле в позе лотоса, улыбается и решает в голове очередную задачку фортепианостроения.

И пока Пол крутит педали по своей тоненькой нитке, мы с вами толпами сворачиваем на столбовую дорогу и включаем автопилот: сбрасываем скорость, перестраиваемся из ряда в ряд… — все согласно знакам, висящим на столбах. Пол обходится без знаков. И только он знает, как тонок этот путь. "Я как твоя собака", — говорит он. Прошло три года с нашей первой встречи, мы вновь сидим в том же составе, исключая долгоносика, тоже на острове, но не на веранде с видом на море — просто на питерской кухне. Всех друзей детства моего пса уже нет в живых — кого съели голодные туземцы, кого подстрелили, кто помер сам: собачий век в тропиках недолог. А мой перелетел пол-Земли и теперь живет недалеко от Исаакиевского собора. "Тонкая нить выживания".

Размотаем ниточку Пола назад. Интересно же.

Итак, этот американский парень с детства привык к движению: по разным причинам его семья все время переезжала с места на место, и он сменил 16 школ. Разве удивительно, что в худший день в истории рок-н-ролла наш юный хиппарь оказался на Альтамонтском фестивале, где своими глазами увидел конец эры хиппи и чуть не умер от большой дозы ЛСД, которую ему лично дал Оусли Стэнли Третий — сам Медведь!

Повезло, конечно, что выжил, — и не такие тонкие нити рвутся. А вообще, это хорошо, что Пол в столь нежном и мечтательном возрасте увидел закат мечты. Иначе пошел бы другой дорогой.

В это время в Москве в интернате при Центральной музыкальной школе живет осиротевшая в свои четыре года сероглазая девочка с редким именем Вивиана. И пока она с утра до вечера сидит за фортепиано, кажется, что ниточку свою она не выбирает. Хо-хо. Подождите. Вива еще вырастет.

Ну а Пол — все-таки он дитя своего времени — идет учиться на гитариста в консерваторию в Балтиморе. Пол говорит, что преподаватель заставлял их работать как собак (по-нашему — как быков, ослов или лошадей), а он работал как самая проклятая из тех собак и был уверен, что станет великим музыкантом. Однако через пять лет преподаватель сказал: "Пол, я не знаю, как ты сыграешь экзаменационную программу". — "Он сказал — я услышал. Это был мой последний урок в консерватории. Я бросил гитару".

Теперь Пол работал грузчиком в Балтиморском порту. Каждое утро ровно в семь наш щуплый вихрастый очкарик стоял в могучей кучке алкоголиков и тунеядцев, ожидая раздачи нарядов. Рассказывая это, Пол хохочет, а мы ничего не упускаем, потому что, когда имеешь дело с биографией уникального человека — а Пол такой один на весь мир, — важна каждая деталь. Например, важен тот молодой и очень серьезный парень, который только что вышел из тюрьмы и вкалывает на нескольких работах, чтобы накопить на операцию по смене пола для своего огромного черного пока бойфренда. Именно этот парень подкинул Полу другую работу — ночного сторожа на парковке.

А кто знает, останься он в порту, ниточка могла бы и надорваться. Кроме того, теперь Пол мог читать на работе. И что он читал? Книжку под названием "Работа"! Автор (Стадс Теркел) проинтервьюировал две сотни людей различных профессий, и все они довольно безрадостно относились к тому, что делают. И лишь один человек в этой книге был счастлив — настройщик. Пол прочел это в четыре утра. В восемь, когда его смена кончилась, он прямиком отправился в школу настройщиков. Да, он хотел быть счастливым. "Иди, иди, иди, никогда не останавливайся", — говорил его преподаватель из консерватории. Он это запомнил.

Его взяли. Через два года он получил диплом. И вот он уже в Бостоне — работает подмастерьем у фортепианного мастера. Пол согласился работать за один доллар в час и спать на полу — тот не мог его не взять. "Он был таланта скромного, но зато научил меня точить лезвия". — "Был ли он счастлив?" — "Нет, он все время с чем-то воевал, не понимая, что его главный враг — он сам".

И вдруг зазвонил телефон. Конечно, не вдруг — все-таки Пол ездил в Нью-Йорк и удачно прошел собеседование на "Стейнвэе"… И вот звонит главный технолог самой знаменитой в мире фабрики роялей и говорит Полу: "У нас есть для вас работа". А что Пол? Ну не мог он бросить своего несчастливого учителя с недоделанным фортепиано. Пол отвечает "Стейнвэю": "Может быть, позже", — что значит "никогда". Говорить ли, что вскоре вечно недовольному мастеру надоел талантливый ученик, или вы уже сами догадались?

Вива тем временем окончила Московскую консерваторию — да, да, не будем упускать ее из виду.

С карьерой покончено, решил Пол, починил свой велик, купил лютню, примус, палатку, на всякий случай взял с собой настроечные ключи и отправился в путь. Несколько месяцев он крутил педали и занимался, по его выражению, "бессмысленным существованием", но именно этот путь вывел его на маленькую мастерскую, где делали клавесины и где нечаянным образом ему представился случай построить свой первый рояль. Инструмент улетел в Норвегию, но мы про него не забываем — он еще аукнется Полу.

Известный пианист Джон Гиббонс уезжал в большое турне по Европе с "Оркестром XVIII века" Франса Брюггена (тоже очень известного) и позвал с собой никому не известного настройщика (а зачем настройщику известность?). Шел 86-й год, это было первое турне подобного рода — чтобы оркестр старинной музыки, да еще и с фортепиано. Весьма ответственный момент в истории. И — о, ужас! — на первой же репетиции в Амстердаме у фортепиано отваливается нога, но что еще ужаснее — лопаются и лопаются струны.

И тут нам пора, наконец, всерьез поговорить о предмете. Дело в том, что в эпоху Моцарта и Гайдна не было больших черных роялей, которые вы сейчас видите и слышите в любом концертном зале. А те, что были, состарились, развалились, потерялись или стоят в музеях как мебель и не в состоянии играть. И вот в 80-е прошлого века впервые начали делать копии старинных инструментов, но пока еще очень плохие. В 86-м их было от силы штук 15 на весь мир, то есть штук 14 за вычетом того, у которого только что на репетиции отвалилась нога.

"О, Боже! — обратились к настройщику. — Вы знаете другой инструмент?" — "Знаю, — спокойно сказал Пол, — я сам его сделал. Но он в Норвегии". Через три дня состоялась вторая репетиция. Прилетевший из Осло рояль вызвал полный восторг. У гениального фортепианного мастера современности Пола МакНалти началась, как он говорит, большая карьера.

"Это так тонко!" — он опять о своей ниточке выживания, то есть о ничтожном шансе, сквозь игольное ушко которого он взял да и проскочил. Бог с ней, с фортепианной ногой, но ведь струны-то могли и не лопаться.

Далее — история взлета бывшего грузчика (ну или сторожа), который захотел стать счастливым. Тут же он получил два заказа и деньги вперед. Остался в Амстердаме, снял мастерскую… А уже через два года его рояли произвели настоящую сенсацию на выставке в Бельгии, и заказы так и посыпались. Пол перебрался в Чехию — поближе к Южнобогемскому лесу, к знаменитой музыкальной древесине. Поселился в деревне, и жил там как отшельник. Таким людям, как Пол, не нужен необитаемый остров, чтобы чувствовать себя Робинзоном Крузо. У него даже мебели дома не было…

История длится, ниточка вьется, а мы все ждем, когда же в его жизни появится Она.

Пока он обживает европейскую деревушку, она улетела в Америку. Но иначе было бы неинтересно, правда?

Почему Вивиана эмигрировала? Ну, конечно, ее тогда напугал звонок кагэбэшника с вызовом на Лубянку, но она уехала не из-за этого. Она занималась старинной музыкой, и все очень хорошо складывалось: ей было еще совсем немного лет, а у нее уже случился сольный концерт в Большом зале Ленинградской филармонии. Но в России не было старинных инструментов. Некуда было развиваться. Она поняла, что придет опять сентябрь, у нее опять будет тот же концерт, она будет делать все то же самое — то есть ходить по кругу. И она улетела в Америку. И там, в Оберлине, впервые прикоснулась к инструменту некоего Пола МакНалти.

"Со мной случилось ровно то же самое, что и с твоим псом, когда он прилетел из джунглей в Петербург и первый раз в жизни увидел на Исаакиевской площади живую лошадь, — я оторопела, я стояла как оглушенная, — Вивиана сидит у меня на питерской кухне и гладит собаку. — Все те вещи, которых я не понимала в произведениях Моцарта и которые поэтому мне не нравились, все они зазвучали, все встало на свои места, когда это было сыграно на инструменте Пола".

Тогда же, в Оберлине, Вивиана спросила, сколько стоит такой рояль. Ей назвали цифру с заоблачных высот. Она испугалась этой цифры, но все равно начала копить. Далее следует написать: шли годы… Вивиана гастролировала и копила. Перебралась жить в Канаду и копила. Вышла замуж и копила. Послала неведомому ей Полу МакНалти залог и копила. Переехала с мужем в Нидерланды и копила. Последние три года у нее было по 45 учеников в неделю. Наконец, она накопила. Уф…

И Вивиана поехала в чешскую деревню за своим роялем. Ну вот, мы подошли к главному в нашей истории.

Вивиана: королева за королевским инструментом Фото: С.БЕССМЕРТНЫЙ

Первое, что она увидела, — что перед ней совершенно экзотический человек. Но тут же отвлеклась на свой долгожданный рояль. Он оказался в 20 раз лучше, чем тот, воображаемый ею, на который она копила 10 лет. Далее у них состоялся диалог, который нам с вами будет малопонятен, но потерпите, это ведь история. "Что будет, если на молотки поставить более тонкую кожу?" — спросила она. "Чего разговаривать, давай попробуем", — ответил он. "А сколько это займет времени?" — "Два часа". Она согласилась, откуда ей было знать, что у Пола другой размер часов.

…Прошли день и ночь. Уже пять утра. Они все еще сидят вдвоем в мастерской, она помогает ему что-то отклеивать и приклеивать, он доделывает ее рояль. И тут наконец их глаза встретились.

И все-таки она оттуда уехала. Во-первых, в этот вечер у нее был концерт в Берлине. Во-вторых, она поняла, что помимо этого рояля у нее в голове появилось что-то еще, и испугалась.

Вечером после концерта она звонит своему мужу, а он хихикает и говорит: "Тут тебе письмо пришло от Пола: мол, если когда-нибудь в жизни ты окажешься свободной, тогда приезжай ко мне со всеми вещами". А Вивиана чувствует: зря муж хихикает-то. Она еще несколько дней проводит в Берлине, перестает есть и спать, не выдерживает, звонит — но уже не мужу, а Полу.

И тут мы замолкаем, и обе смотрим на Пола.

Обычно умение носить смокинг стоит жертв: научаясь одному, люди разучаются другому. Пола легко можно представить на велике, на осле, на тракторе, в азиатских рыбацких штанах — где угодно и в чем угодно. Но когда на нем белая сорочка, белый жилет и белая бабочка — он в них как будто родился. Сейчас он как раз при параде (разве что без бабочки) сидит у меня на кухне, сложив ноги по-турецки, слегка покачиваясь на стуле, полузакрыв глаза, тихо улыбаясь, и смотрится очень органично. Человек, который хотел стать счастливым настройщиком, а стал гениальным фортепианным мастером. Но если мастер счастлив, это не значит, что у него нет долгов.

Оказалось, что он не просто живет в старом гнилом доме, где нет столов, стульев — даже кровати, но и не выкупил его до сих пор, что у него большие долги и длинный список эмоциональных обещаний разным людям бесплатно сделать рояли. Однажды она проснулась на полу из-за того, что почувствовала холодные мышиные лапки у себя на руке. Так они начали…

"Вива приехала, и мир стал другой, — Пол вернулся к нам из своей медитации и благодарно посмотрел на Вивиану. — Дом восстановлен, отремонтирован — такой красивый! Мастерскую она увеличила в три раза!" Это сейчас он хвастается, а сначала очень сопротивлялся. Когда она появилась, у него был всего один помощник. Она спрашивала его: зачем он сам делает ножки, пюпитры для нот и другие неважные штуки? Он уверял, что никто другой в мире не сможет это сделать. (Тут, наверное, сказался травматический опыт Пола, когда на первой же репетиции от фортепиано отвалилась нога.) Но все-таки она его уговорила. Теперь в мастерской работают 10 человек и еще столько же — вне мастерской. Теперь Пол делает не 2—3 рояля в год, как раньше, а 12—14. Он уже воссоздал более 200 роялей эпохи Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шопена, Листа… Тот — листовский, из-за которого они сбежали на мой остров, — был самым сложным.

"Вы слушаете музыку?" — вдруг мне стало это любопытно. "Нет, не слушаю, она у меня итак все время играет внутри", — это ответ Вивианы. "Нет, иначе я сразу начинаю судить. Когда я слышу фортепианную музыку, сыгранную на современном рояле, мне очень неприятно. Мне сразу слышен дизайн инструмента и качество работы. Нет, лучше воображать музыку и слышать ее такой, какой хочешь", — это Пол.

Когда Вивиана привезет в Россию воссозданные Полом любимые рояли великих композиторов — Моцарта, Гайдна, Бетховена, Шуберта, Мендельсона, Шопена, Листа, Брамса — и устроит здесь фестиваль (а у меня нет никаких сомнений, что у нее это получится), мы с вами тоже почувствуем разницу. Надеюсь, на этот фестиваль она накопит быстрее, чем на свой рояль. "Эти рояли должны услышать в России. Об этом мечтал основатель Петербургской консерватории и русской фортепианной школы (лучшей в мире!) Антон Рубинштейн. Это произойдет неизбежно…" Вивиана задумывается и добавляет: "Если не будет войны".

Я рассталась с ними на Красном мосту, и они, легкие и красивые, упорхнули куда-то в сторону Адмиралтейства. Пол впервые был в России. Пол впервые увидел, откуда взялась Вивиана. Наверняка, гуляя, она провела его и мимо Александринки, в промороженном зале которой в блокаду, в декабре 41-го, в перчатках с прорезями для пальцев сыграл свой, может быть, лучший концерт отец Вивианы — великий русский пианист Владимир Софроницкий…

Тонкие ниточки иногда сплетаются между собой в более прочные, но продолжают обходиться без дорожных знаков. А мы, люди со столбовой дороги, давайте наслаждаться запахами. Любоваться букашками. Петь под душем. Слушать музыку…

Екатерина Гликман
Специальный корреспондент

^{Рояль, Пол и Вива — музыкальная гармония
Фото из архива}

Эти двое не случайно выбрали мой тропический остров в Тихом океане — здесь не было ни одного рояля. Еще бы! Эти инструменты не выносят влажных тропиков. Правда, в истории известен один факт — когда парижские друзья Альберта Швейцера заказали специально для него тропическое влагоустойчивое пианино и отправили ему в Африку, но для этого нужно, чтобы в джунглях жил Альберт Швейцер, а не мы с моим псом.

Они выехали из джунглей на маленьком красном мокике, он — чудной, в очках и с всклокоченной шевелюрой, а она — с большими серыми глазами, и показались мне в сочетании друг с другом очень красивыми. Ранний тропический закат мы наблюдали все вместе с веранды моего дома. Мои гости покачивались в гамаках. Я варила кофе на раскаленном коралловом песке. Мой пес спал на одно ухо. Пахло цветками франжипани. Море притихло, принимая в себя солнце. На столе, не шевелясь, сидел черноглазый буддист-долгоносик.

После исчезновения солнца мы смогли продолжить светскую беседу:

— …сыгранная на современном конвейерном рояле, музыка Моцарта, Шуберта или Шопена становится бледной. А у фортепиано, которые делает Пол, есть все нужные краски, — сказала Вивиана, Вива.

— Наверное, это слышат только музыканты, — усомнилась я.

— Нет, это почувствуют все! Вы же отличите вкусное манго от незрелого без диплома аграрного училища?

Я ей поверила.

Долгоносик — при чем здесь долгоносик?! — Так долго сидел без движения, что мне захотелось его пошевелить. Оказалось, эту сантиметровую букашку невозможно оторвать от стола. Откуда такая сила? Тогда я его сфотографировала в режиме макросъемки, увеличила на экране компьютера раз в 25 и внимательно рассмотрела. Каждая лапка долгоносика заканчивалась крючком, а сам он был покрыт нежным бледно-зеленым пухом и представлял собой совершенство. Да что там говорить, этот вредитель манговых деревьев был красив как черт! Жуков в университете я не изучала. Вивиана права. Красота есть красота.

Почему же эта красивая пара пряталась от роялей на тропическом острове? Потому, что впервые в своей жизни Пол выдохся. Только что он сделал невозможное: за 8 месяцев воссоздал точную копию персонального рояля Листа из его дома в Веймаре. Заказ он получил слишком поздно, успеть надо было к 200-летию со дня рождения композитора. Пол успел, но надорвался. Тогда Вивиана нашла первый попавшийся тропический остров, отвечающий следующим требованиям: чтобы был зеленый, дикий, без цивилизации и без музыки. Вот так мы и встретились.

Итак, впервые в жизни Пол отдыхал. Он играл с моим псом, ел мороженое, барахтался в прибое и был счастлив. Но уже через две недели райской жизни затосковал по своим роялям.

На палубе уплывающего с острова на Большую землю кораблика Пол сидел по соседству с буддистским монахом. Сидел, как обычно, в позе лотоса, и монах все время поглядывал на ноги Пола. Сам так сидеть он не мог: был толстым — и, тут мы можем только предполагать, испытывал уважение к необычному иностранцу. А иностранец, тут мы точно знаем, чувствовал себя очень гордым.

"Тонкая нить выживания" — это выражение Пола. Не жизни — выживания. Как будто сверни он чуть в сторону — и погиб. Вернее, не родился бы тот Пол, который сейчас сидит у себя в мастерской на стуле в позе лотоса, улыбается и решает в голове очередную задачку фортепианостроения.

И пока Пол крутит педали по своей тоненькой нитке, мы с вами толпами сворачиваем на столбовую дорогу и включаем автопилот: сбрасываем скорость, перестраиваемся из ряда в ряд… — все согласно знакам, висящим на столбах. Пол обходится без знаков. И только он знает, как тонок этот путь. "Я как твоя собака", — говорит он. Прошло три года с нашей первой встречи, мы вновь сидим в том же составе, исключая долгоносика, тоже на острове, но не на веранде с видом на море — просто на питерской кухне. Всех друзей детства моего пса уже нет в живых — кого съели голодные туземцы, кого подстрелили, кто помер сам: собачий век в тропиках недолог. А мой перелетел пол-Земли и теперь живет недалеко от Исаакиевского собора. "Тонкая нить выживания".

Размотаем ниточку Пола назад. Интересно же.

Итак, этот американский парень с детства привык к движению: по разным причинам его семья все время переезжала с места на место, и он сменил 16 школ. Разве удивительно, что в худший день в истории рок-н-ролла наш юный хиппарь оказался на Альтамонтском фестивале, где своими глазами увидел конец эры хиппи и чуть не умер от большой дозы ЛСД, которую ему лично дал Оусли Стэнли Третий — сам Медведь!

Повезло, конечно, что выжил, — и не такие тонкие нити рвутся. А вообще, это хорошо, что Пол в столь нежном и мечтательном возрасте увидел закат мечты. Иначе пошел бы другой дорогой.

В это время в Москве в интернате при Центральной музыкальной школе живет осиротевшая в свои четыре года сероглазая девочка с редким именем Вивиана. И пока она с утра до вечера сидит за фортепиано, кажется, что ниточку свою она не выбирает. Хо-хо. Подождите. Вива еще вырастет.

Ну а Пол — все-таки он дитя своего времени — идет учиться на гитариста в консерваторию в Балтиморе. Пол говорит, что преподаватель заставлял их работать как собак (по-нашему — как быков, ослов или лошадей), а он работал как самая проклятая из тех собак и был уверен, что станет великим музыкантом. Однако через пять лет преподаватель сказал: "Пол, я не знаю, как ты сыграешь экзаменационную программу". — "Он сказал — я услышал. Это был мой последний урок в консерватории. Я бросил гитару".

Теперь Пол работал грузчиком в Балтиморском порту. Каждое утро ровно в семь наш щуплый вихрастый очкарик стоял в могучей кучке алкоголиков и тунеядцев, ожидая раздачи нарядов. Рассказывая это, Пол хохочет, а мы ничего не упускаем, потому что, когда имеешь дело с биографией уникального человека — а Пол такой один на весь мир, — важна каждая деталь. Например, важен тот молодой и очень серьезный парень, который только что вышел из тюрьмы и вкалывает на нескольких работах, чтобы накопить на операцию по смене пола для своего огромного черного пока бойфренда. Именно этот парень подкинул Полу другую работу — ночного сторожа на парковке.

А кто знает, останься он в порту, ниточка могла бы и надорваться. Кроме того, теперь Пол мог читать на работе. И что он читал? Книжку под названием "Работа"! Автор (Стадс Теркел) проинтервьюировал две сотни людей различных профессий, и все они довольно безрадостно относились к тому, что делают. И лишь один человек в этой книге был счастлив — настройщик. Пол прочел это в четыре утра. В восемь, когда его смена кончилась, он прямиком отправился в школу настройщиков. Да, он хотел быть счастливым. "Иди, иди, иди, никогда не останавливайся", — говорил его преподаватель из консерватории. Он это запомнил.

Его взяли. Через два года он получил диплом. И вот он уже в Бостоне — работает подмастерьем у фортепианного мастера. Пол согласился работать за один доллар в час и спать на полу — тот не мог его не взять. "Он был таланта скромного, но зато научил меня точить лезвия". — "Был ли он счастлив?" — "Нет, он все время с чем-то воевал, не понимая, что его главный враг — он сам".

И вдруг зазвонил телефон. Конечно, не вдруг — все-таки Пол ездил в Нью-Йорк и удачно прошел собеседование на "Стейнвэе"… И вот звонит главный технолог самой знаменитой в мире фабрики роялей и говорит Полу: "У нас есть для вас работа". А что Пол? Ну не мог он бросить своего несчастливого учителя с недоделанным фортепиано. Пол отвечает "Стейнвэю": "Может быть, позже", — что значит "никогда". Говорить ли, что вскоре вечно недовольному мастеру надоел талантливый ученик, или вы уже сами догадались?

Вива тем временем окончила Московскую консерваторию — да, да, не будем упускать ее из виду.

С карьерой покончено, решил Пол, починил свой велик, купил лютню, примус, палатку, на всякий случай взял с собой настроечные ключи и отправился в путь. Несколько месяцев он крутил педали и занимался, по его выражению, "бессмысленным существованием", но именно этот путь вывел его на маленькую мастерскую, где делали клавесины и где нечаянным образом ему представился случай построить свой первый рояль. Инструмент улетел в Норвегию, но мы про него не забываем — он еще аукнется Полу.

Известный пианист Джон Гиббонс уезжал в большое турне по Европе с "Оркестром XVIII века" Франса Брюггена (тоже очень известного) и позвал с собой никому не известного настройщика (а зачем настройщику известность?). Шел 86-й год, это было первое турне подобного рода — чтобы оркестр старинной музыки, да еще и с фортепиано. Весьма ответственный момент в истории. И — о, ужас! — на первой же репетиции в Амстердаме у фортепиано отваливается нога, но что еще ужаснее — лопаются и лопаются струны.

И тут нам пора, наконец, всерьез поговорить о предмете. Дело в том, что в эпоху Моцарта и Гайдна не было больших черных роялей, которые вы сейчас видите и слышите в любом концертном зале. А те, что были, состарились, развалились, потерялись или стоят в музеях как мебель и не в состоянии играть. И вот в 80-е прошлого века впервые начали делать копии старинных инструментов, но пока еще очень плохие. В 86-м их было от силы штук 15 на весь мир, то есть штук 14 за вычетом того, у которого только что на репетиции отвалилась нога.

"О, Боже! — обратились к настройщику. — Вы знаете другой инструмент?" — "Знаю, — спокойно сказал Пол, — я сам его сделал. Но он в Норвегии". Через три дня состоялась вторая репетиция. Прилетевший из Осло рояль вызвал полный восторг. У гениального фортепианного мастера современности Пола МакНалти началась, как он говорит, большая карьера.

"Это так тонко!" — он опять о своей ниточке выживания, то есть о ничтожном шансе, сквозь игольное ушко которого он взял да и проскочил. Бог с ней, с фортепианной ногой, но ведь струны-то могли и не лопаться.

Далее — история взлета бывшего грузчика (ну или сторожа), который захотел стать счастливым. Тут же он получил два заказа и деньги вперед. Остался в Амстердаме, снял мастерскую… А уже через два года его рояли произвели настоящую сенсацию на выставке в Бельгии, и заказы так и посыпались. Пол перебрался в Чехию — поближе к Южнобогемскому лесу, к знаменитой музыкальной древесине. Поселился в деревне, и жил там как отшельник. Таким людям, как Пол, не нужен необитаемый остров, чтобы чувствовать себя Робинзоном Крузо. У него даже мебели дома не было…

История длится, ниточка вьется, а мы все ждем, когда же в его жизни появится Она.

Пока он обживает европейскую деревушку, она улетела в Америку. Но иначе было бы неинтересно, правда?

Почему Вивиана эмигрировала? Ну, конечно, ее тогда напугал звонок кагэбэшника с вызовом на Лубянку, но она уехала не из-за этого. Она занималась старинной музыкой, и все очень хорошо складывалось: ей было еще совсем немного лет, а у нее уже случился сольный концерт в Большом зале Ленинградской филармонии. Но в России не было старинных инструментов. Некуда было развиваться. Она поняла, что придет опять сентябрь, у нее опять будет тот же концерт, она будет делать все то же самое — то есть ходить по кругу. И она улетела в Америку. И там, в Оберлине, впервые прикоснулась к инструменту некоего Пола МакНалти.

"Со мной случилось ровно то же самое, что и с твоим псом, когда он прилетел из джунглей в Петербург и первый раз в жизни увидел на Исаакиевской площади живую лошадь, — я оторопела, я стояла как оглушенная, — Вивиана сидит у меня на питерской кухне и гладит собаку. — Все те вещи, которых я не понимала в произведениях Моцарта и которые поэтому мне не нравились, все они зазвучали, все встало на свои места, когда это было сыграно на инструменте Пола".

Тогда же, в Оберлине, Вивиана спросила, сколько стоит такой рояль. Ей назвали цифру с заоблачных высот. Она испугалась этой цифры, но все равно начала копить. Далее следует написать: шли годы… Вивиана гастролировала и копила. Перебралась жить в Канаду и копила. Вышла замуж и копила. Послала неведомому ей Полу МакНалти залог и копила. Переехала с мужем в Нидерланды и копила. Последние три года у нее было по 45 учеников в неделю. Наконец, она накопила. Уф…

И Вивиана поехала в чешскую деревню за своим роялем. Ну вот, мы подошли к главному в нашей истории.

Вивиана: королева за королевским инструментом Фото: С.БЕССМЕРТНЫЙ

Первое, что она увидела, — что перед ней совершенно экзотический человек. Но тут же отвлеклась на свой долгожданный рояль. Он оказался в 20 раз лучше, чем тот, воображаемый ею, на который она копила 10 лет. Далее у них состоялся диалог, который нам с вами будет малопонятен, но потерпите, это ведь история. "Что будет, если на молотки поставить более тонкую кожу?" — спросила она. "Чего разговаривать, давай попробуем", — ответил он. "А сколько это займет времени?" — "Два часа". Она согласилась, откуда ей было знать, что у Пола другой размер часов.

…Прошли день и ночь. Уже пять утра. Они все еще сидят вдвоем в мастерской, она помогает ему что-то отклеивать и приклеивать, он доделывает ее рояль. И тут наконец их глаза встретились.

И все-таки она оттуда уехала. Во-первых, в этот вечер у нее был концерт в Берлине. Во-вторых, она поняла, что помимо этого рояля у нее в голове появилось что-то еще, и испугалась.

Вечером после концерта она звонит своему мужу, а он хихикает и говорит: "Тут тебе письмо пришло от Пола: мол, если когда-нибудь в жизни ты окажешься свободной, тогда приезжай ко мне со всеми вещами". А Вивиана чувствует: зря муж хихикает-то. Она еще несколько дней проводит в Берлине, перестает есть и спать, не выдерживает, звонит — но уже не мужу, а Полу.

И тут мы замолкаем, и обе смотрим на Пола.

Обычно умение носить смокинг стоит жертв: научаясь одному, люди разучаются другому. Пола легко можно представить на велике, на осле, на тракторе, в азиатских рыбацких штанах — где угодно и в чем угодно. Но когда на нем белая сорочка, белый жилет и белая бабочка — он в них как будто родился. Сейчас он как раз при параде (разве что без бабочки) сидит у меня на кухне, сложив ноги по-турецки, слегка покачиваясь на стуле, полузакрыв глаза, тихо улыбаясь, и смотрится очень органично. Человек, который хотел стать счастливым настройщиком, а стал гениальным фортепианным мастером. Но если мастер счастлив, это не значит, что у него нет долгов.

Оказалось, что он не просто живет в старом гнилом доме, где нет столов, стульев — даже кровати, но и не выкупил его до сих пор, что у него большие долги и длинный список эмоциональных обещаний разным людям бесплатно сделать рояли. Однажды она проснулась на полу из-за того, что почувствовала холодные мышиные лапки у себя на руке. Так они начали…

"Вива приехала, и мир стал другой, — Пол вернулся к нам из своей медитации и благодарно посмотрел на Вивиану. — Дом восстановлен, отремонтирован — такой красивый! Мастерскую она увеличила в три раза!" Это сейчас он хвастается, а сначала очень сопротивлялся. Когда она появилась, у него был всего один помощник. Она спрашивала его: зачем он сам делает ножки, пюпитры для нот и другие неважные штуки? Он уверял, что никто другой в мире не сможет это сделать. (Тут, наверное, сказался травматический опыт Пола, когда на первой же репетиции от фортепиано отвалилась нога.) Но все-таки она его уговорила. Теперь в мастерской работают 10 человек и еще столько же — вне мастерской. Теперь Пол делает не 2—3 рояля в год, как раньше, а 12—14. Он уже воссоздал более 200 роялей эпохи Моцарта, Бетховена, Шуберта, Шопена, Листа… Тот — листовский, из-за которого они сбежали на мой остров, — был самым сложным.

"Вы слушаете музыку?" — вдруг мне стало это любопытно. "Нет, не слушаю, она у меня итак все время играет внутри", — это ответ Вивианы. "Нет, иначе я сразу начинаю судить. Когда я слышу фортепианную музыку, сыгранную на современном рояле, мне очень неприятно. Мне сразу слышен дизайн инструмента и качество работы. Нет, лучше воображать музыку и слышать ее такой, какой хочешь", — это Пол.

Когда Вивиана привезет в Россию воссозданные Полом любимые рояли великих композиторов — Моцарта, Гайдна, Бетховена, Шуберта, Мендельсона, Шопена, Листа, Брамса — и устроит здесь фестиваль (а у меня нет никаких сомнений, что у нее это получится), мы с вами тоже почувствуем разницу. Надеюсь, на этот фестиваль она накопит быстрее, чем на свой рояль. "Эти рояли должны услышать в России. Об этом мечтал основатель Петербургской консерватории и русской фортепианной школы (лучшей в мире!) Антон Рубинштейн. Это произойдет неизбежно…" Вивиана задумывается и добавляет: "Если не будет войны".

Я рассталась с ними на Красном мосту, и они, легкие и красивые, упорхнули куда-то в сторону Адмиралтейства. Пол впервые был в России. Пол впервые увидел, откуда взялась Вивиана. Наверняка, гуляя, она провела его и мимо Александринки, в промороженном зале которой в блокаду, в декабре 41-го, в перчатках с прорезями для пальцев сыграл свой, может быть, лучший концерт отец Вивианы — великий русский пианист Владимир Софроницкий…

Тонкие ниточки иногда сплетаются между собой в более прочные, но продолжают обходиться без дорожных знаков. А мы, люди со столбовой дороги, давайте наслаждаться запахами. Любоваться букашками. Петь под душем. Слушать музыку…

Екатерина Гликман
Специальный корреспондент