Он был синеглазый и рыжий 
(Как порох во время игры!), 
Лукавый и ласковый. Мы же 
Две маленьких русых сестры. 

Уж ночь опустилась на скалы, 
Дымится над морем костер, 
И клонит Володя усталый 
Головку на плечи сестер. 

А сестры уж ссорятся в злобе: 
«Он — мой!» — «Нет — он мой!» — «Почему ж?» 
Володя решает: «Вы обе! 
Вы — жены, я — турок, ваш муж». 

Забыто, что в платьицах дыры, 
Что новый костюмчик измят. 
Как скалы заманчиво-сыры! 
Как радостно пиньи шумят! 

Обрывки каких-то мелодий 
И шепот сквозь сон: «Нет, он мой!» 
— «Домой! Ася, Муся, Володя!» 
— Нет, лучше в костер, чем домой! 

За скалы цепляются юбки, 
От камешков рвется карман. 
Мы курим — как взрослые — трубки, 
Мы — воры, а он атаман. 

Ну, как его вспомнишь без боли, 
Товарища стольких побед? 
Теперь мы большие и боле 
Не мальчики в юбках, — о нет! 

Но память о нем мы уносим 
На целую жизнь. Почему? 
— Мне десять лет было, ей восемь, 
Одиннадцать ровно ему.

 

Марина Цветаева.