Фамилия немецкого писателя пражской группы, еврея по происхождению, Кафки стала синонимом абсурда, хотя многие литературоведы считают, что его произведения адекватно отображали нравы эпохи. Кафкианский сюжет или кошмар известен. А что известно о кафкианской любви?  Ведь именно это сильное чувство наиболее подвержено иррациональности. Кого же любил сам отец абсурда?

 

В августе 1905-06 года Кафка проводил каникулы в санатории, расположенном в живописном местечке австрийской Силезии. Ныне небольшой чешский городок Злате-Горы (Zlaté Hory) в начале прошлого века назывался по-немецки Цукмантель (Zuckmantel). О пребывании Франца здесь известно крайне мало. Разве только то, что в эти два года имела место одна из наиболее значимых для Кафки любовных связей.

Позднее в своих письмах и в "Дневнике" он упоминал об этой встрече, не раскрывая даже инициалов таинственной незнакомки. Литературоведы сумели лишь выяснить, что пассия Франца была значительно старше его. Друг писателя Макс Брод (Max Brod) вспоминал, как получил из санатория открытку, на котором женским почерком было начертано: "Вот лес, и в этом лесу можно быть счастливым. Приезжайте же!". Внизу неразборчивая подпись.

Первой любовью Кафки, о которой нам известно, была уроженка Вены Хедвига Тереза Вайлер (Hedwig Therese Weiler). С девушкой, бывшей его моложе на пять лет, Франц познакомился летом 1907 года в Трише (Triesch, сегодня чешский Тршешть/ Třešť). 19-летняя студентка изучала в Вене философию и вместе с подругой Агатой проводила каникулы у своей бабушки.

Франц вспоминал, как две пылкие социал-демократки буквально наступали на горло собственной песне, чтобы не провозгласить очередной тезис или догму. Однако Франца вскоре соблазнило худенькое тельце Хедвиги с мальчишескими формами и короткими ножками. Между Прагой и Веной закипела активная переписка. В какой-то момент Кафка подумывал перебраться в Вену, в другой раз Хедвига задумывалась над переездом в Прагу. Франц развешивал объявления, чтобы обеспечить ей частные уроки, когда она к нему приезжала. В начале 1909 года между влюбленными, вероятно, произошла ссора. Причина так и осталась невыясненной, но Хедвига попросила вернуть ей ее письма. Франц в последний раз ответил ей в апреле 1909 года. Сохраняя дружеский тон, но без прежнего обращения на "ты".

В 1912 году Кафка неожиданно пришел к мысли о браке. Видимо на него подействовало желание его друга Макса Брода связать себя узами Гименея. Как потом Кафка напишет в рассказе "Приговор" (Das Urteil), женатый друг уже не друг. Вот только объекта для женитьбы у него еще не было.

13 августа 1912 года около девяти часов вечера Кафка приехал в дом родителей Макса Брода. У них гостила приезжая из Берлина 24-летняя Фелиция Бауэр (Felice Bauer). Спустя неделю Франц напишет в "Дневнике", что сперва он принял ее за служанку. Не испытывая никакого любопытства, тем не менее вступил с ней в разговор. Кафка набросал такой портрет: "Лицо скуластое, невыразительное, открыто афиширующее свою невыразительность. Открытая шея, свободная блуза. Выглядела одетой по-домашнему, хотя потом оказалось, что это не так. Нос словно надломлен. Волосы белокурые, немного жесткие и лишенные приятности, сильный подбородок".

Читая такое описание внешности, трудно представить себе, что всего через два дня Франц будет наяву грезить об этой девушке. Но поскольку Кафка противопоставлял с@кс и любовь, то для него такая малопривлекательная фрейлейн вполне годилась на роль супруги. О Фелиции Бауэр мы знаем исключительно из писем Кафки. Барышня происходила из мелкобуржуазной еврейской семьи, переехавшей из австрийской империи в Берлин. Она работала машинисткой-стенографисткой в фирме грампластинок. Изучала древнееврейский язык и, с чем Кафка ее поздравил, склонялась к сионизму. Добавим, сестра Макса Брода вышла замуж за кузена Фелиции, по этой причине она и гостила у Бродов.

Между молодыми людьми началась переписка. Они виделись всего час-два от силы и потом переписывались. Кафка, знавший, что он пишет намного лучше, чем говорит, писал сначала по письму в день, потом по нескольку писем в день, пока не понял, так дальше жить нельзя. Письма - не короткие сообщения (SMSки), а обильно напичканные словами. Кстати, многословный стиль абсолютно не характерный для лапидарного Кафки присутствует в "Письмах к Фелиции".

Однажды Фелиция прислала ему фотографию, на которой была изображена еще маленькой девочкой. "Я испытываю странное чувство перед новым фото, - написал он ей. - Пожалуй, мне гораздо ближе эта девочка, ей я мог бы сказать все: к даме же я испытываю слишком большее уважение... Если бы в жизни пришлось выбирать между вами обеими, то я бы, наверное, не бросился без всяких раздумий к девочке, нет, я бы этого не сделал, но, вопреки всему, медленно повернулся бы именно к ней".

Кафка не воспользовался Рождественскими каникулами, чтобы встретиться с возлюбленной, которую едва знал. Он отговорился тем, что ему необходимо писать. Истинные его мотивы остаются тайной. Рассказы он тогда так и не написал. Ни одного. Однажды он сознался, что если суммировать все часы, потраченные им на бесконечную переписку, то он легко бы выкроил время для поездки в Берлин. Потом добавил: если бы они оказались друг с другом, то поговорить им бы не удалось.

Близилась Пасхальная неделя 1913 года. Кафка долго колебался, но потом все же решился на поездку. Они ненадолго увиделись, прогулявшись по парку, и сыграли роли влюбленных, вырезав на дереве свои инициалы. Возможно даже успели обменяться поцелуями и договориться о следующей встрече на Троицу. Признание девушке ему пришлось делать письменно.

Время для нового свидания было выбрано неудачно. В Троицын день праздновали помолвку брата Фелиции. Им с трудом удалось увидеться. После третьей встречи письма от Бауэр стали приходить еще реже, Кафка ссылался на свое расстроенное здоровье и выдуманные недуги, в которые, похоже, уверовал. 28 мая написал письмо, предлагая положить конец ставшей беспредметной переписке.

И вдруг 16 июня Кафка попросил руки Фелиции. Она сразу согласилась. Франц тотчас же засел за давно заброшенный "Дневник": "Коитус - кара за счастье быть вместе. Жить как можно аскетичнее, еще аскетичнее, чем холостяк, - именно в этом состоит для меня единственная возможность выносить брак. А для нее?". Мысленно вернулся к своей новелле "Приговор". Причиной катастрофы, случившейся с главным героем, стала его невеста. Не станет ли Бауэр орудием его гибели?

О помолвке было уже объявлено, но Франц, снова чего-то испугавшись, тянул и тянул время. Прошел ровно год, как длилась их переписка, пройдет четыре, прежде чем их отношения окончательно прекратятся.

Исследователи творчества Кафки и его биографы сходятся в том, что Франц не столько любил Фелицию из плоти и крови, сколько полюбил саму любовь, которую испытывал к зыбкому призраку, нарисованному воображением. К этой псевдо-любви Франца натолкнуло, как он выразился, то, что мертвец попытался прицепиться к живому существу.  

Игорь Букер, pravda.ru