- И уже по одному виду его превосходительства можно заключить, с каким особенным литературным удовольствием он обработал свой анекдотик, - заметил Фердыщенко, ядовито улыбаясь.
- Мне, господа, случалось делать поступки не совсем изящные, - начал генерал. - Прошло с тех пор чуть не тридцать пять лет. Был Я тогда ещё прапорщиком и в армии лямку тянул. Некоторое время случилось нам стоять в городке. Мне отвели квартиру у одной вдовы. Но, главное, тем отличалась, что некогда имела многочисленное семейство и родных; но одни перемёрли, другие разъехались, так что старуха пробивалась давным-давно одна-одинёшенька. Украла у меня петуха; дело это до сих пор тёмное, но кроме неё было некому. за петуха мы поссорились, меня, по первой же просьбе моей, на другую квартиру перевели. Переезжаем с Никифором (мой денщик) с радостью, старуху же оставляем с негодованием. Проходит 3 дня, прихожу с учения, Никифор докладывает, "что напрасно, ваше благородие, нашу миску у прежней хозяйки оставили, не в чем суп подавать. Дескать, хозяйка нашей миски не отдала, что так как вы её собственный горшок разбили, то она за свой горшок вашу миску удерживает, и что якобы вы это сами ей предложили". Такая низость с её стороны, вывела меня из последних границ; молодость - кровь кипяток - вскочил, полетел. Прихожу к старухе уже вне себя; она сидит в сенцах одна, рукой щёку себе подперла. Я тотчас же, знаете, на неё целый гром так и вывалил, и, знаете, этак по-русски. Только смотрю, сидит она, глаза выпучила, мухи жужжат; Я, наконец, ухожу. Ещё до дому не дошёл, к майору потребовали; так что домой воротился совсем к вечеру. Первым словом Никифора: "А знаете, ваше благородие, хозяйка-то наша ведь померла". - Когда? - "Да сегодня, часа полтора назад" - Это, значит, в то именно время, когда Я её ругал, она и отходила. Стало думаться, даже ночью приснилось. Я, конечно, без предрассудков, но на третий день пошёл в церковь на похороны. А потом, так иногда вообразишь, и станет нехорошо. Во-первых, женщина, так сказать, существо человеческое; жила, долго жила, когда-то имела детей, мужа семейство, родных... И вот, наконец, привёл бог к концу. Улетает моя старуха, и вот в это самое время вместо напутственной слезы молодой, отчаянный прапорщик провожает её с поверхности земли русским элементом забубённых ругательств за погибшую миску! Без сомнения, Я виноват. И сейчас продолжаю жалеть. Я не мог успокоиться, покамест не завёл двух постоянных больных старушонок на свой счёт в богадельне, с целью смягчить для них приличным содержанием последние дни земной жизни. Думаю обратить в вековечное завещав капитал. Ну, вот-с и всё-с.
- И вместо самого сквернейшего ваше превосходительство рассказали один из хороших поступков своей жизни; надули Фердыщенка! - заключил Фердыщенко.

- Что всего более облегчает мне мою задачу, - начал Афанасий Иванович, - это непременная обязанность рассказать никак иначе, как самый дурной поступок своей жизни. Случилось тому назад лет около двадцати. Тут как раз подошло рождение Анфисы Алексеевны, жены Платона Ордынцева. Накануне предстоящего бала вошли в необыкновенную моду цветы камелий; все дамы их искали. Анфисе Алексеевне для эффекту захотелось красных. Петя Ворховский, бедняжка, изнывал тогда по Анфисе Алексеевне. Понятно, если бы Пете промыслить где-нибудь в эту интересную минуту букет красных камелий, то дела его могли сильно продвинуться, благодарность женщины в таких случаях безгранична. Как-то стакиваюсь с ним накануне дня рождения и бала; сияет. "Нашёл!" - Я: - Где? Как? - "В Екшайске, купец Трепалов, есть у него такого цвета камелии" - Ну, - Я ему, - с богом! И уже ночь, мне мерещится: хотел уже спать ложиться, вдруг преоригинальная мысль! Бужу Савелия-кучера: - 15 целковых ему: "Подай лошадей в полчаса!" Сажусь и еду; в пятом часу Я в Екшайске. В седьмом часу у Трепалова: "Так и так; есть камелии? Батюшка, отец родной, помоги, спаси, в ноги поклонюсь!" - Он мне нарезал тут же красных камелий. Вынимаю 100 рублей. Он: "Нет, уж вы, батюшка, обижать меня таким манером не извольте". - А коли так, говорю, почтенный, благоволите эти 100 рублей в здешнюю больницу для улучшения содержания и пищи. - "Вот это дело, говорит, батюшка, доброе и благородное; за здравие ваше и подам" - В восторге от удачи Я тотчас в обратный путь. Как приехал, посылаю букет к пробуждению Анфисы Алексеевны. ничего не смею прибавить, но вот дела Пети с этим эпизодом рухнули окончательно. Бедный Петя на кавказ отпросился; роман решительный вышел! Кончил тем, что в Крыму убит. Признаюсь, меня даже много лет потом угрызения совести мучили: и не был Я сам влюблён тогда! А то ведь простая шалость, из-за простого волокитства, не более. И не перебей Я у него этот букет, кто знает, жил бы человек до сих пор, был бы счастлив, имел бы успехи, и в голову б не пришло ему под турку идти.

- Надули Фердыщенка! Вот так надули! Нет, вот это уж так надули! - вскричал плачевным голосом Фердыщенко.
- А вам кто велел дела не понимать? Вот и учитесь у умных людей! - отрезала ему чуть не торжествующая Дарья Алексеевна.




Хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ-хэ...