- Ну, идём, - сказал он Растиньяку; привёл Эжена к двери в квартиру на четвёртом этаже.
Эжен очутился в прелестной квартире, состоявшей из передней, маленькой гостиной, спальни и кабинета с видом на сад.Маленькая гостиная по своему уюту и по изяществу всей обстановки не потеряла бы нисколько от любых сравнений, и там при свете восковых свечей Эжен увидал Дельфину. Она тоном глубокой нежности сказала Растиньяку:
- Оказывается, за вами надо посылать, непонятливый господин!

Удалось ли предугадать ваши желания? - спросила г-жа де Нусинген.
- Чересчур хорошо, - ответил он. - Увы! принять этого от вас Я не могу, а сам Я пока слишком беден...
- Ах, так! Вы мне уже перечите, - сказала она с очаровательной гримаской, чтобы вернее рассеять чужие угрызения совести.
Эженом овладела глубокая печаль.
- Как, неужели вы откажетесь? - спросила г-жа Нусинген. - Вы же только вступаете в жизнь. Перед вами преграда, непреодолимая для многих, и вот рука женщины устраняет её с вашего пути, а вы пятитесь назад! Но у вас всё впереди!

Оставшись в одиночестве, студент прошёл по улице несколько шагов, увидел Париж, извилисто раскинутый вдоль Сены и кое-где уже светившийся огнями. Эжен окинул этот гудевший улей алчным взглядом, как будто предвкушая его мёд, и высокомерно произнёс:
- Теперь - кто победит: Я или ты?
И, бросив обществу свой вызов, он, для начала, отправился обедать к Дельфине Нусинген.