1968-й год: страшный мир расизма.
Поезд остановился у крохотной станции у самой границы. Это была родезийская земля.
Из окна видно, как полицейские грубо расталкивая выходящих, влезают в вагоны "только для чёрных". Полицейские - чёрные. Сержант - белый.

Потом он вспрыгивает на подножку вагона, где есть советский журналист. У советолога сердце стучит. Дверь в купе открыта.
Сержант берёт под козырёк, спрашивает:
- Как дела, сэр?
- Всё о-кей, - отвечает "наш", не отрываясь от газеты. - Только очень уж жарко.
- Счастливого пути, сэр.
- Спокойного дежурства, капитан, - улыбается совкор, памятуя, что полковника всегда надо называть генералом.
Застучали колёса, по родезийской территории поезд пошёл быстрее.

Недалеко от "Сесиля" (название гостиницы по имени Родса) у остановки автобуса стояли 2 цепочки людей. Две очереди: 5 - 6 человек европейцев - в одной, с полсотни африканцев - в другой.
Чтобы чёй-того не перепутать, "наш" подозвал такси, сел рядом с шофёром - африканцем, назвал адрес. Всю дорогу чёрный водитель молчал, но удивлённо посматривал в "его" сторону. Сначала совкор не понимал причины. Но на полпути "наш" по своей привычке захотел закинуть руку на спинку, но наткнулся на стекло. Очевидно, белому пассажиру приличествовало сидеть только сзади, отгородившись от чёрного водителя стенкой из плексиглаза.