Пьер возвращался домой, крадучись вдоль стен. Он чувствовал, как вокруг него сгущается атмосфера враждебности, слышал как в отдельных группах его имя произносят с негодованием и презрением. Он поднялся по лестнице, шатаясь и обливаясь потом. Фелисите встретила его молча, с убитым видом. Она тоже начала отчаиваться. Все их надежды рушились. В этот час они были одни; их уже не окружала толпа льстецов, не осыпала поздравлениями. Фелисите ещё вчера мечтала об Аустерлице, созерцая рухлядь жёлтой гостиной; теперь, глядя на пустынную, унылую комнату, ей приходило на ум проклятое Ватерлоо.
В этот момент им подали номер "Вестника", только что со станка.
- Как? - воскликнул Пьер с удивлением - Вюйе выпустил "Вестник"?
Это была великолепная статья, пропитанная неистовой злобой. Настоящий шедевр! Тут были и "бандиты", и "рожи висельников, которые наводнили город развратом и грабежом". Он распространялся о том, как они " рыскали по городу пугая мирное население дикими криками..." Сцена в мэрии и арест властей были представлены как кровавая драма: "негодяи увенчали свои жертвы терновыми венцами, как Иисуса Христа, и плевали им в лицо."
Такова была первая часть статьи.
Затем этот книготорговец вопрошал, "долго ли ещё страна будет терпеть постыдный разгул этих диких зверей, не уважающих ни собственности, ни челевеческой личности." Он обращался с призывом ко всем достойным гражданам, убеждая их, что терпимость недопустима и опасна: после набожного утверждения, что Бог требует уничтожения злодеев, статья заканчивалась боевым призывом: "Дружно возьмёмся за ружья и перебьём их как собак. Я буду в первых рядах и буду торжествовать, когда мы сотрём с лица земли этих гадов!"
Эта статья поразила Ругона. Фелисите была в полном недоумении.
Ругань Вюйе была такой наглой, отвага такой вызывающей, что нельзя было поверить, будто армия повстанцев действительно стоит у ворот.
- Он - низкий человек, - продолжал Ругон, перечитав статью. - Я сделал глупость, доверив ему управление почтой.
Эти слова были лучом света.
............
