В колонках играет - тишина

Хрустальной гладью синей озера
Залюбовалась высь небес,
В ней облаков волнистых волосы
Вторятся из глубинных недр.

В искрящей глубине сребрятся
Светила жаркого лучи,
В ней все живое насладится
Чистейшей синевой любви.

Теплая летняя ночь. За окном слышатся разнообразные звуки: пение птиц, стрекот кузнечиков, шелест ветра в кронах деревьев... Слушаю эту музыку природы... Самое гармоничное произведение... Вдруг появляются новые звуки- вступают новые инструменты- капли дождя тяжелым жемчугом падают с неба, разбиваются о листья, цветы, оконное стекло... Сколько новых звуков... По окну побежали мокрые дорожки, как от слезы на щеке... Плачет небо.. Плачет по проходящему лету, по скорой зиме...
Этот звук- звук падающего дождя... Его ничего не перебивает... Птицы замолкли на время, ветер замер в листве...Все слушают дождь. Он постепенно набирает силу, играя на разных музыкальных инструментах свою необыкновенную песню. Бьет ритм по железной крыше, по листьям- читая текст, по забору-сетке- как по гитарным струнам... Музыка природы...То громче, то тише. Как сладко спится под эту музыку. И как приятно в жаркую ночь выйти под этот дождь, когда струи воды, насквозь пробивая тонкую рубашку, нежат кожу, гладят и охлаждают разгоряченное тело...Ночь, дождь и я... под музыкой дождя... Танцуя танец и смеясь, счастливой быть, забыв про фальшь...

В колонках играет - HIM
Когда над городом, нахмурившимся, серым,
Сквозь пелену, седую от дождя,
Взнесется в купол радужная пена,
Облив сверканьем цвета небеса,

Мир улыбнется, снова заискрится ,
И отразится в черной луже свет.
Не верь, что жизнь лишь в двух цветах ютится,
Есть целый спектр между "да" и "нет".

В колонках играет - Nightwich
Символ любви

Как-то осенним вечером Она подошла к окну и, выглянув, засмотрелась на закатное солнце, которое, медленно прибирая пробегавшие над деревьями лучи, пряталось за горизонтом, чтобы завтра, вновь вернувшись на небосвод, радовать жителей городка своими нежными поцелуями. Вечер стоял очень кроткий и теплый. Ни дуновения ветерка не ощущалось. Чистая и почти летняя погода… Только листья на деревьях немного пожелтели. Картина, достойная руки самых великих художников. Она стояла и смотрела на уходящее солнце, на медленно плывущие перистые облака, как вдруг услышала тихий голос. Сердце застыло… затем заколотилось, при каждом ударе окатывая сладким волнением и истомой все хрупкое существо девушки… Конечно, так ее звать может только Он … Быстро, схватив по-пути первую попавшуюся накидку, Она выбежала вон из дома… Он уже ждал ее. Остановившись за несколько шагов, Она невольно залюбовалась… На Его смуглой щеке замер как-будто уснувший солнечный лучик, отчего кожа Его светилась… и глаза… серые глаза горели каким-то особенным огоньком… В черных, как смоль, жестких волосах запутались травинки… Она стояла и смотрела, пытаясь запечатлеть в памяти всю картину, до мельчайших подробностей, будто в последний раз: Его широкие плечи, сильные руки, статную фигуру… и горящие огнем солнца и любви глаза… Она могла любоваться ими часы напролет…
Без слов, ибо слова не нужны тем, кто общается сердцами, крепко взявшись за руки, боясь, что кто-то разожмет этот нерушимый замок, Они пошли по тропинке… солнце садилось все ниже, и по небесному куполу уже начали разливаться фиолетовые чернила… В кронах деревьев зашелестел, едва касаясь листьев, прохладный ветер, боясь потревожить нежно прижимающуюся друг к другу пару… Они о чем-то говорили, не особенно понимая, что говорят, ибо их сердца пели дуэтом только о любви, о том бесконечно прекрасном и не испорченном гнилью разврата еще чувстве, ради которого стоит жить, и ради которого стоит отдать свою жизнь… Они не чувствовали ни приближающейся прохладой ночи, ни опускающегося плаща тумана… Их окружала сверкающе-синяя сфера светящейся любви, ревностно охраняющая от всякого вторжения в свои владения…
Нежные объятия и поцелуи казались священным таинством, верно ангел окутывал крыльями нежности и страсти… Его объятия, как тиски, сжимали хрупкую Девушку, прижимая к своей мощной груди… Она ощущала тепло его кожи, слышала, как бешено колотится его сердце, которому в такт вторило ее сердце, видела глаза… сапфиры, которые, толи от страсти, охватившей его, толи от того, что сад окутала уже ночная мгла, казались почти черными…
Вокруг сгущалась влажная простыня тумана, охлаждая разгоряченные тела, нежно прокрадываясь между влюбленными, обнимая тонкие талии деревьев и причесывая траву с пожелтевшей листвой…
За поднимающейся все выше органзой тумана различались очертания Влюбленных, чье блаженство боялись спугнуть даже птицы, примолкшие на ветвях и любующиеся красотой и грацией молодых тел… Их мир существовал только для двоих, они жили и дышали только тем счастьем священной любви, покрывающей их своими одеяниями чувств и страсти… Ни насытиться друг другом, ни оторваться друг от друга…
Но неумолимо бежит время в моменты счастья, не внемля мольбам неразлучных сердец… Оно летит, не оглядываясь, от радости и беспечности, но любит неспешно любоваться горем и разлуками, медленно проплывая и наслаждаясь своей силой и несчастием вокруг…
Уж солнце позолотило синь небосвода, потягиваясь, взбиралось на верхушки деревьев, бросая вниз первые брызги все еще летнего тепла… Туман начал таять, постепенно отходя во тьму… А влюбленные не отпускали друг друга… Казалось, что вместе с туманом и они становились прозрачнее и воздушнее… Ничто не могло разлучить их… Смерть и несчастья были невластны над ними…, точно их и не существует в этом мире… Ни человек, ни боги не могли встать между ними…
Все более четко проступали очертания обитателей леса…все более размытыми казались счастливые возлюбленные…. С последними нитями тумана уж невозможно было различить контуров Девушки, что так боялась потерять счастье, и Юноши, что не хотел расставаться…

Лишь в тумане можно теперь различить эту вечно любящую друг друга пару, как символ верной и вечной любви…