“Я — человек играющий...”

Умер первый писатель XXI века Милорад Павич

 

 

Как, разве он был старым? А мне казалось… Так читатели всего мира реагируют на кончину Милорада Павича. От его книг исходит ощущение невероятной бодрости духа, пульсирующей жизни. Жизни, танцующей перед вечностью. Между тем ему только что исполнилось 80. Инфаркт. Первая мысль: больше ничего не напишет. Хотя прекратить писать книги Павич обещался еще давно. Вот уж правда человек играющий. Так назвал себя сам Павич в интервью “МК” два года назад.

…На звонок в Белград из Москвы отозвалась сама Ясмина Михайлович — супруга Милорада Павича, его муза, его ведьма, как он сам ее называл. Держится достойно, медленно и внятно говорит — но спокойствие дается ей ценой большого напряжения. Ясмина рассказала, что Павич лег на операцию тазобедренного сустава. У него была такая проблема, и он собирался это сделать, операция — продолжительная и требующая общего наркоза — прошла удачно. Он отлежал в больнице положенное время и вернулся домой. Буквально через 4 часа у него случился инфаркт. Его увезли, и больше Ясмина его не видела: положили в палату интенсивной терапии, куда никого не пускают. Сутки он пролежал на аппаратах, без сознания. Случился второй инфаркт. И Милорада Павича не стало…  

Ясмина — замечательная писательница и литературный критик. В России вышел ее роман “Парижский поцелуй”. С Павичем у них колоссальная разница — около тридцати лет. Сейчас ей под 50. Внешность — женщина-вамп. С супругом она составляла уникальную пару — очень разную, но притом гармоничную. Она стала героиней последней книги Милорада Павича “Мушка”, которая недавно вышла в России и Сербии. Необычными, игровыми, мерцающими можно назвать все его произведения, которые мы знаем, — “Хазарский словарь”, “Ящик для письменных принадлежностей”, “Вечность и еще один день”, “Пейзаж, нарисованный чаем” (кстати, этот самый пейзаж чаем нарисовал сын Павича, известный художник, и эта картина висит у Павича дома). Но роман “Мушка” — это дыхание вечности, это взгляд туда, где царит недоступное для нас. Речь идет о 79-летнем известном художнике и его молодой жене — тоже художнице. Роман автобиографичен, зеркален реальности буквально до предела. В романе никто не умирает физически, но необъяснимые вещи происходят с ними, и приоткрывается некая тайна… Тайна выражена в образе шкатулки, которая так и называется: шкатулка, которую невозможно открыть. Но в романе она все же открывается. Для каждого читателя эта тайна будет иной, а в шкатулке будет лежать что-то свое.  

Цитата из последнего романа Павича:  

“Вселенная — это зеркало, зеркало для каждого из нас, она отражает намерения, мысли, действия. Поэтому будь осторожен в желаниях. И четко их формулируй, проси лишь один раз, этого достаточно, и получишь именно то, чего хочешь. Может быть, ты уже о чем-то попросил, не имеет значения. Желание сбудется. Независимо от того, какие будут последствия для тебя и других. Попробуй и увидишь”.  

О Милораде Павиче “МК” поговорил с его подругой и лучшим переводчиком его книг на русский язык Ларисой Савельевой.  

— Действительно, “Мушка” — это взгляд туда. В его последних книгах — “Уникальный роман”, “Другое тело” и “Мушка” — очень явственно присутствуют его мысли, предчувствия, даже контакты с тем миром, который нас всех ждет. Он мне прислал ее в рукописи, и книга вышла почти сразу после ее выхода в Белграде. Последний раз я говорила с ним 15 октября, в день его рождения. Он был дома, и мы долго говорили, он был очень нежен, оптимистически настроен. Сказал, что собирается лечь на операцию, и через 3—4 месяца он надеется полностью встать на ноги, и тогда мы увидимся. Я спросила: “Значит, вы мне назначаете свидание?” Он говорит: “Да, я вам назначаю свидание в Белграде следующей весной”. Я ему в ответ сказала: “Милорад, а я приглашаю вас в марте в Москву на премьеру нового спектакля по вашей пьесе”. Действительно, в марте появится очень интересный спектакль по Павичу, это авторская антреприза Марии де Валюкофф — мюзикл в стиле блюз по пьесе “Кровать на троих”. Я думаю, это будет необычный спектакль, как раз в духе Павича — он ведь сам необычный. Такого еще никто не делал. Теперь это будет спектакль памяти Павича…  

— Я знаю, что вы бывали у Милорада и Ясмины в гостях в Белграде. Расскажите, как они живут, что у них за дом?  

— Квартира в старом еврейском квартале в старинной части Белграда, рядом с парком, где на месте слияния рек стоит крепость Калемегдан, построенная еще римлянами, и где он любил гулять. Квартира у них очень необычной конфигурации, с маленьким балкончиком, где они выращивали разные прекрасные цветы. Очень странно расположены комнаты — дверь в спальню как-то удивительно открывается и закрывается. В спальне есть комод, на котором стоит тот самый ящик для письменных принадлежностей, который описан в романе. Есть огромный аквариум с рыбками, которых Ясмина дрессировала и которые якобы поддавались дрессировке. Стеклянный обеденный стол, который стоит вообще в прихожей. Белые кожаные кресла и чугунные стулья. Он очень хорошо смотрелся в этой квартире.  

— На фотографиях он часто в удобном кресле — и всегда такое уютное выражение лица…  

— Он очень уютный был. Уютно, удобно и вместе с тем элегантно одет. Всегда ласковый взгляд. Всегда предупредителен. Это был настоящий господин. Он был очень милый. Человек, очень преданный книге. Предметный символ его жизни — это, конечно, книга. Он профессор, переводчик, писатель.  

— Лариса, когда вы с ним разговаривали, какое ощущение от беседы с ним? Вспоминает прошлое? Прогнозирует будущее? Шутит? Впрочем, все эти глаголы переводим в прошедшее время…  

— Ощущение, что человек не просто что-то говорит, а думает. Все осмысленно. Говорил неторопливо, раздумчиво. Тихий голос. Очень хорошая, образная речь. Часто вспоминал что-то из прошлого, из детства. Часто говорил о будущем. Человек, который всегда хорошо вписывается в настоящий момент. Имеет ясную, прочную связь с прошлым: имеется в виду то прошлое, о котором он пишет: “я писатель уже два века” — вспоминая не только своих дедов, но и прадедов. И при этом он радовался, что живет в XXI веке.  

…Это, кажется, его главное свойство. Павич — может, единственный известный писатель, который в своем возрасте не имеет неприятия к настоящему. Он не зациклен на прошлом, не боится будущего. Он — “вечность и еще один день”. Он — сейчас. Все его романы — так называемые нелинейные. Романы, за которыми он видел будущее. Читатель сам выбирает, как и о чем ему читать. Это началось еще с “Хазарского словаря” (1984 г.) — как известно, есть мужская и женская версии романа, отличающиеся одним абзацем. “Мушка” тоже имеет версии.  

— Лариса, что это была за пара — Ясмина и Милорад?  

— Они были очень активны в жизни, у каждого свое поле деятельности. Ясмина часто появляется на телевидении, на радио, она — из другой сферы, он — университетский профессор, а она сотрудничала со многими глянцевыми журналами. Но они очень нежно друг к другу относились, их можно было видеть в уличных кафе воркующими как два голубка. Для Павича вообще была свойственна игра, но не в плане чего-то деланного. Для него игра была органична. Он любил устраивать жизнь. В этом году исполнилось 25 лет со дня выхода “Хазарского словаря”. И в этом году 20 лет, как мы с ним познакомились. Это было в Белграде в 89-м году. Тогда он еще не был женат на Ясмине. А ему было уже 60. Когда они поженились, ей было лет 30. Сейчас ей лет под 50.  

— Он за 20 лет изменился?

— Нет. Он стал поменьше, посуше, но это естественно. Вся его манера была такая обаятельная и прелестная, ее он не утратил. Он был очень светлый. Это больше всего привлекало в нем.  

— Что он рассказывал о детстве?  

— Его детство и юность отлично описаны в его рассказах — кроме известных романов у него есть несколько сборников рассказов. Мальчик из благополучной, культурной семьи, с глубокими корнями и мощными культурными традициями. Я видела его детские фотографии: это честный мальчик, ориентированный на добро. И он это пронес через всю свою жизнь. Никогда не был замешан в политических гадостях.  

— Павич все время писал, что на его жизнь выпало немало войн. Что во время оккупации фашистами Белграда его чуть не расстреляли…  

— Я думаю, под войнами он имел в виду Вторую мировую и те дни, когда НАТО бомбило Сербию в 99-м.  

— Его любят на родине?  

— Понимаете, Сербия — маленькая страна с невероятной страстью писать, очень много там писателей. Сам Павич считал, что на родине он оценен гораздо меньше, чем в других странах. Он переведен в 44 странах. В недавней книге “Бумажный театр”, составленной как антология мирового рассказа, он выдумывал писателей тех стран, где издавались его книги. Тиражи огромны. Но особенно массово его издают у нас.  

…В своем интервью “МК” на вопрос, когда он снова приедет в Россию, Милорад Павич ответил: “Да хоть сейчас. Но надо спросить моих врачей”. Специально для “МК” писатель сделал необычную вещь — нарисовал рисунок. Простой и сложный, как весь этот человек. Говорят, Павич — писатель для писателей, писатель для филологов. Не только. Павич — для людей с интеллектуальным, драматическим и утонченным складом ума.  

И напоследок. Специально для “МК” Лариса Савельева перевела короткое интервью Павича для известного сербского журнала. Последнее его интервью.  

— Я очень рад, что я, которого назвали первым писателем XXI века еще в 1984 году, сейчас живу в этом XXI веке. Я много думаю о книгах. О том, какую последнюю книгу в жизни буду читать. Я думаю, что книга много раз умирала — как книга, сделанная из древесной коры, высеченная на камне, начерченная на пергаменте. Сейчас книга на бумаге умирает. Но я не тревожусь — сейчас будущее за электронной книгой. Потом когда-нибудь на смену ей придет другой вид книги. Но книга бессмертна.

Материал подготовил: Вера Копылова