Не стало еще одного великого человека ушедшего столетия. Умерла целая история российской песни, кроме нее никто так не исполнял романсы, – говорят музыковеды. В столице Российской Федерации в возрасте 97 лет скончалась Алла Баянова. Она была певица с большой буквы и удивительной судьбы: она пела русские романсы с Александром Вертинским и Петром Лещенко, исполняла их в Париже, Палестине и Бухаресте, и заслуженно получила звание народной артистки России. Ее знают и любят не только на постсоветском пространстве, но и за океаном. В Соединенных Штатах Америки мигранты из Российской Федерации собираются почтить ее память. В Израиле также знают и помнят этого великого человека, актрису и певицу, равных которой просто нет. Интересно, что при жизни Алла Баянова мечтала спеть в сиднейской опере, но так и не представилось случая. Алла Баянова родилась в 1914 году в столице нынешней Молдавии, Кишиневе – тогда он входил в состав Российской империи. Но после Первой мировой и двух революций Бессарабия отошла к Румынии, и в 1918 году её семья переехала в Париж, где Алла в 9 лет начала свой путь в искусстве. Баянова (Левицкая) Алла Николаевна (род. 18.05.1914, Кишинев)— певица. Отец— известный оперный певец Николай Баянов (Руслан, Иван Сусанин, Мефистофель), мать — балерина кордебалета. После окончания Первой мировой войны, когда Бессарабия отошла к Румынии, семья уехала на Запад, обосновалась в Париже. Оперная карьера отца закончилась. В поисках заработка Николай Баянов работал в «Летучей мыши» Н. Ф. Балиева, где подготовил театрализ. номер — балладу «Кудеяр-атаман». С этим номером пришел на эстраду крупных парижских ресторанов, вместе с ним в роли «поводыря» дебютировала девятилетняя дочь. Кроме французской школы, Алла Баянова училась в «четверговой» гимназии для детей русских эмигрантов, где закрепила свой русский язык. Обладая от природы поставленным голосом, в тринадцать лет начала профессиональную работу на эстраде: Ницца, Монте-Карло, Париж, Белград, Афины, Бейрут, Каир и другие города. В больших парижских ресторанах наблюдала за работой цыганских хоров — Полякова с его знаменитой солисткой Настей, Дмитриевичей, Д. Фесенко и др.; многому научилась у А. Вертинского, выступавшего в том же «Большом Моск. Эрмитаже». Последнее интервью Аллы Баяновой. – В Советском Союзе очень мало исполнителей фольклора, которые пользовались бы огромной популярностью. Может быть, поэтому уважением пользуются эмигранты – Рубашкин, Реброфф… Вы знакомы с кем-нибудь еще из фольклорных исполнителей на Западе? – Я жила в Париже, в Вене, но певцов, которые стоили бы внимания, не видела. По Вене я знакома с Рубашкиным, с американской стороны никого не знаю. И, знаете, этот жанр умирает. Поющих подобные песни много, но лучше бы они не пели. – Вы помните «первую волну» русской эмиграции. Сейчас, живя в Союзе, вы познакомились с советской интеллигенцией. Как вы считаете, Алла Николаевна, какая между ними разница? – Честно говоря, я мало знаю советскую интеллигенцию. Советские артисты – цивилизованные люди, хорошо воспитаны, но слишком замотаны прозой жизни. Вообще, мне кажется, русский человек всегда остается русским. Если говорить о художниках, то Илья Глазунов меня просто потряс своей картиной «Ямщик, не гони лошадей». Я очень люблю этого художника. Еще в Бухаресте была очарована картинами Константина Васильева. Если говорить о русской эмиграции «первой волны»… Знаете, они были утонченными, знали мир. Они умели красиво есть, красиво пить, красиво жить. А советская интеллигенция была закрыта от мира «железным занавесом». Сейчас, правда, открываются границы, люди получили свободу слова… Свою роль сыграл ошибочный лозунг: «Кто был ничем, тот станет всем». Что из этого получилось, известно. – Какие у вас впечатления от нашей жизни? – Мне режет слух русская речь, вернее, советская речь, эти обращения – товарищ, гражданин, мужчина, женщина. Как прекрасно звучало бы «сударь», «сударыня»… – Вам посчастливилось знать лично легендарного Петра Лещенко. Фирма «Мелодия» выпустила несколько дисков с его записями. Не считаете вы это реабилитацией, ведь были слухи, что Петр Лещенко пел в ресторанах для немецких нацистов? – Пел. Это было в Одессе, где он купил ресторан в то время, когда немцы оккупировали Украину. То, что Петя переехал в Одессу, было его роковой ошибкой. Там он женился на молодой девушке и, когда вернулся, то это был уже не Петр Лещенко, а Петр Веры Лещенко. Он был очень живым и веселым, неплохим коммерсантом – финансовые дела у него шли хорошо. Он обладал необычайным талантом – талантом создавать настроение в зале. – В одном из своих интервью вы сказали: «Чаушеску изломал мне жизнь». Я понимаю, что вам тяжело вспоминать те годы, но не могли бы вы немного о них рассказать? – Я вам расскажу и расскажу затем, чтобы русские не думали, что они самые несчастные. Там, в Румынии, мы месяцами не видели муки, помещения не отапливались, электроэнергией пользовались строго по норме. Не только тело, душу негде было согреть. Но ни голод и холод были страшны. Ни один человек не мог уверенно сказать, что завтра он будет дома. Всюду была тайная полиция. Между людьми не было доверия. Я была чужой в Румынии. Меня не любили оба Чаушеску. Было время, когда мне запрещали выступать, и приходилось жить «левыми» концертами. Среди населения насаждалась ненависть ко всему русскому. Политика политикой, но Чаушеску не выносил русского духа. Я даже помню, когда в 77-м году было страшное землетрясение, говорили, что его устроили русские. – Вы всю жизнь стремились вернуться в Россию. Теперь, когда вернулись, от нее мало что остается – ряд автономных прежде республик объявили себя союзными… – Знаете, если России будет так хорошо, то это лучше. Мне кажется, что так даже и сытнее, и проще жить. Зачем нужна такая большая территория? Только вот жаль, что Украина хочет отделиться. – Вам хотелось бы, чтобы в России была восстановлена монархия? – Да, хотела бы, но так, чтобы это было, как в Англии. Как символ. Русскому человеку нужны Бог и царь, тогда он непобедим. Партия не может заменить ни Бога, ни царя. Я лично знакома с великим князем Владимиром Кирилловичем. Когда я была маленькой, к нам в гости заходил Феликс Юсупов. Кстати, в 46-м году, когда Сталин объявил амнистию всем белогвардейцам, Юсупов очень, поверьте, очень хотел вернуться в Россию. Но он боялся, что его будут судить за убийство Распутина. – На своих концертах вы говорите, что для вас образцом артистов эстрады являются Вертинский, Петр Лещенко. Кого из нынешних вы бы отметили? – Я очень люблю Брегвадзе, Кобзона, Трошина. Из молодых – Сашу Малинина. Он – талант, он избрал свой репертуар, у него прекрасная осанка, приятный тенор. Нравится Пугачева, особенно в лирических вещах. А если говорить о фольклоре, то, конечно, Зыкина. – Сегодня в моде ламбада. Но, согласитесь, Алла Николаевна, что есть что-то родное, единственное. Что бы вы сказали молодежи о русском романсе? – Я очень счастлива, что многие на моих концертах плачут, целуют мне руки. Я рада, что среди молодежи есть души, которые любят такую красоту, как русский цыганский романс. Я бы пожелала им, чтобы они прислушивались не только к ламбаде, но и к музыке Шопена, Рахманинова. Она дарит настроение и вдохновение.