Билл Каулитц, солист группы Tokio Hotel, о больных голосовых связках, наркотиках под названием слава и о собственных похоронах.

Брать интервью у 18летнего, так гласит правило журналистов, все равно что измельчать камни. Но с Биллом Каулитцом дела обстоят иначе. Идет ли речь о первом поцелуе или о зависимости от славы - парень, которого часто путают с голубым, парализует вас первым же взглядом. VANITY FAIR встретился с Биллом незадолго до ОП, а после неё находился в контакте по и-мэйлу.

VANITY FAIR: Херр Каулитц, как Вы себя чувствуете после операции?

Билл Каулитц: А как можно себя чувствовать после того, как тебе под наркозом ввели металлическую шину в ротовую полость и при помощи маленького ножичка мне удалили кисту? Это ощущение знает каждый - оно не особо приятное. Как же я рад, что все позади. Но я все равно переживаю по поводу голоса и меня мучает совесть из-за отменненых концертов.

VANITY FAIR: На какой срок вы отменили концерты?

Билл Каулитц: После операции мне нельзя будет разговаривать на протяжении 12 дней и мне ещё придется посещать всевозможные процедуры 4 недели. Этого я конечно только и жду! (Ирония - прим.LeKaa)

VANITY FAIR: Давайте поговорим о ваших начинаниях. Говорят, что творчество, или по-другому, вдохновение приходит после ранений или заболеваний. Как вы на это смотрите?

Билл Каулитц: Самое сильное потрясение в моей жизни был развод моих родителей. Мне было тогда семь и я просто не могу понять этого. Этот момент мне сильно запомнился. На первом альбоме есть песня, которая посвящена этому случаю. Называется "Против моей воли".

VANITY FAIR: О Вашем отчиме Гордоне Трюмпере известно, что он преподаватель игры на гитаре. Чем занимается Ваш отец?

Билл Каулитц: Он водитель грузовиков и живет в Ганновере.

VANITY FAIR: Когда Вам было восемь лет, Ваша семья перебралась в деревушку с 700 жителями Лойтше. Как Вы пережили переезд?

Билл Каулитц: Я себя чувствовал просто ужасно, так как я человек, который не может жить за городом. Можно себе представить, как сильно мы с Томом отличались от остальных. Они смотрели на нас как на инопланетяненов, у которых не все в порядке с мозгами. Школа была также невыносима. Мне приходилось вставать каждое утро половина шестого, чтобы не опоздать на автобус, который шел в Вольмирштедт, а домой я приезжал половина пятого. Как же я это все ненавидел! И каждый день ты видишь одни и те же лица в школе. Это было худшее время моей жизни.

VANITY FAIR: Как учителя относились к братьям Каулитц?

Билл Каулитц: До 7ого класса мы с Томом учились вместе. Как наказание нас разъединили по разным классам. Это был для нас такой удар, я об этом до сих пор очень хорошо помню. А до этих пор мы совершенно все делали вместе. Мы же близнецы, мы очень близки друг к другу. Мы, конечно же, сопротивлялись против такого пода наказания, но учителя объясняли это тем, что против нас двоих не попрешь. Мы слишком бессовестные. Я не был тем, кто всегда тянет руку, а потом идет тихо отвечать. Я всегда кричал и бесился. Мою маму каждые два дня вызывали в школу.

VANITY FAIR: Говорят, что вы часто оспаривали свои отметки за контрольные, если Вас они не устраивали. Откуда у Вас такое упорство?

Билл Каулитц: Я всегда знал, что школьные знания мне не понадобятся, так как я стану певцом. Из-за того, что преподаватели меня так выбешивали, я всегда шел напролом и отстаивал свои права. Я конкретно знал, что им разрешено делать, а что нет. У меня были иногда такие преподаватели - не в какие ворота не лезит! Некоторые не хотели здороваться со мной, потому что мои волосы торчали в разные стороны и потому что у меня были накрашены ногти. Они говорили, что так нельзя ходить в школу. Один даже не хотел у меня преподавать потому что я  выгляжу, как я выгляжу. Они говорили: "Голова создана не только для красивых причесок". Я был анти-учеником и никому не позволял так со мной обращаться.

VANITY FAIR: Какие у Вас были отметки?

Билл Каулитц: Очень даже хорошие!  У меня средний балло был 1,8. Это ужасно бесило учителей!

VANITY FAIR: Вас каким-то образом могли обидеть преподаватели?

Билл Каулитц: Ни коем образом. Я не был тем, кто истерично грызет ногти и парится по каждому поводу. Я был очень самоуверенным. Именно поэтому я так наряжался, потому что знал, что все увидят и что все будут меня обсуждать. Я наслаждался тим. Просто хотел выделиться из толпы с помощью своей одежды. Люди должны были меня обсуждать.

VANITY FAIR: Не так давно Вы окончили школу. Насколько Вам важно уметь отличать омлет от Гамлета?

Билл Каулитц: Я считаю, что разницу должен знать каждый. Школа - слишком индивидуальная вещь. Зачем мне надо учиться математику, если я знаю что потом она мне не понадобиться? В 8ом классе я выбрал музыку. Все на меня смотрели как на полного идиота. Мы там только разучивали всякие биографии каких-то людей - ноль инспирации. По пению у меня всегда были плохие отметки, потому что мы пели в основном фольклор какой-то. Было просто ужасно!

Проделжение следует

Перевела LeKaa