взяты из открытых источников и используются исключительно в некоммерческих целях.
Ближе кожи, теснее любых оков, Недосказанным смыслом запретных слов Нагревать полуночно желаньем кровь До кипенья... Стать изгоем, покинув и рай и ад, Бросив крылья к подножью небесных врат, Сжечь мосты и понять , что нельзя назад. Без сомненья Поделить весь мир на « с тобой» и «до», Словно зверь – по тропам твоих следов, Днем и ночью, тобой наполняя вдох, Возрождаюсь ...
Дьявол хмыкнет и ангел на образах Вновь стыдливо прикроет свои глаза В невозможности мне запретить сказать «Я не каюсь...»
Все становится приглушенным или немым,
отгремев до этого тысячей киловатт.
Если я и ты никогда не сойдемся в мы,
то не правы оба, но каждый не виноват.
Я держу упрямыми пальцами
ломкий звук телефонных гудков,
разговоров и голосов -
и поэтому я как будто и не живу,
а смотрю про жизнь нескончаемо длинный сон.
Невозможный, любимый. Так держат в руках иглу,
сновидения нить в реальность пытаясь вдеть.
Если каждый из нас попытался остаться глух -
это все потому, что так громко сейчас и здесь.
Мы не сможем ни отказаться,
ни отдавать всех себя этой тяге быть близкими наяву.
Ты - любовь, проходящая тысячей киловатт
сквозь меня, так, что я различаю в ней каждый звук.
Танцуют одни, а другие поют без нот...
Идёшь вдоль стены и всё думаешь: "Где здесь выход?".
Вот Бог над тобой, вот узорный небесный свод -
По правилам всё, но ты смотришь и воешь тихо.
С улыбкой невинной пытаешься тоже петь,
Фальшивишь везде - и клыки, и твой слух мешают.
Всё ищешь в кармане ключ, а находишь медь
/У старой стены где-то дверь в направленьи рая/.
В любом направленьи - неважно, куда идти,
Когда не по кругу, когда не вперёд, и с песней...
Когда и не знаешь, кто держит твои ключи
В кармане, что полон ржи и подобен бездне.
Танцуй или пой - кукловод наверху хитёр.
Меж нами и Богом - расписанный купол цирка.
Идёшь вдоль стены - вот знакомый камней узор.
Вот дверь, что искал. Вот замок. Вот в кармане дырка.
Никто не прознает, что издревле в нас заложено.
Все мы пребываем заведомо в группе риска.
Держите друзей своих близко, как только можете.
Пусть будут они, мой сеньор, максимально близко.
Пусть слушают ваши мечты и глядят восторженно.
Подносят вам терпкий коньяк, согревают ночью.
Держите оружие твердо, как только можете.
Пусть служит оно, мой сеньор вам любовью волчьей.
Все просто как мир, только мы обожаем сложности.
С нас требует кровь постоянно стоять на грани.
Держите любимых так крепко, как только можете.
И, да, так положено, милые сердцу ранят.
Я вновь откажусь от вина, что вы мне предложите.
Быть может, на все это просто наложим вето?
Держите свой разум холодным, как только можете.
Хотя, в этом точно, не мне вам давать советы.
Ведь я не пророк - я не знаю, как в жизни сложится.
Стрела рассекла эту ночь ястребиным свистом.
Держите врагов своих близко, как только можете.
Держите меня, мой сеньор, максимально близко.
сентябрь - шафрановый закат -
китайский рис на тонком блюдце,
вновь осыпаются и бьются
сухие дни о циферблат.
густой оранжевый отлив
у края неба, горечь специй
в вине столовом, ветер дверцей
играет простенький мотив.
в бокале - лeд. на сердце - снег.
в окне - поблeкшие афиши
'Cirque du Soleil', цветные крыши.
шафран и осень - на столе.
Понедельник, 22 Сентября 2014 г. 20:25
+ в цитатник
Мне нравится Ваша способность случаться:
не предупреждая звонком, постучаться
в окно, через форточку выдохнуть имя
мое. а какая Вы с теми, другими,
с не мной - безразлично. мне нравится пламя
всех Ваших обличий: кудрями, углами,
зачесом назад - безусловно. мне крайне
занятно себя находить на экране,
похожей на Вас - и обратно. куда бы
уехать, что слать Вам по две телеграммы
за сутки - на завтрак одну и на полдник
другую - шифруясь, но вовсе не помнить,
ключ к шифру минуту спустя? и откуда
вернуться домой? Вы гадали бы: "куба...
бразилия... африка... греция... тихо!
молчите! молчите! сейчас! аргентина..?"
мне нравится Ваша змеиная медность:
губами, глазами и лбом - несомненно
опасная. нравится думать: пожалуй,
я Вас украду среди ночи - в пижаме,
в уютную клетку шотландскую пледе.
мне нравится петь Вам, чтоб в каждом куплете
сбиваться. мой голос от кофе и перца
немного шершав, но желание петься,
как женская жажда, не чувствует боли,
упрямой струей извивается. в горле
гвоздичная сладость джарума. ноябрь
советует спрятаться глубже, но я бы
просила Вас чуть обождать.