Или... зачем их веду я? Рукописный, который только для себя. Этот - в сети, открытый для всех.

Зачем?...

Рукописные дневники - это иллюзия собственного пространства. Именно собственного, о котором можно сказать: моё. С детства с этим были проблемы. Отец не разрешал иметь ничего личного - сжигалось всё, что могло стать этим самым личным - подарки, находки и т.д. Поэтому, наверное, однжды я совершила преступление... Мне было тогда лет 5-6, не больше. У соседей, чей дом находился через дорогу от нашего, росли удивительные тюльпаны - я таких не видела никогда - они были полосатые, с зубчатыми лепестками, с какими-то пятнышками... И их было много... Очень много. Я подходила к забору соседского двора и подолгу смотрела на цветы, которые даже если бы мне и подарили, отец бы сразу заставил выбросить или выбросил бы сам. Помню, как я посадила несколько саженцев яблонь... Он перепахал их вместе с грунтом... Со слезами я побежала выковыривать из земли то, что осталось от моих яблонек... То есть, повторяю, даже если бы мне подарили эти тюльпаны, любоваться я бы ими не смогла. А однажды... соседи куда-то уехали надолго. Вечером я... ЗАБРАЛАСЬ В ИХ ДВОР - перелезла через забор, который часто заменял мне калитку и дома. Тюльпанчики... Не помню уже сколько их я тогда нарвала, помню только что держала охапку в обеих руках... Я держала их и - это был один из самых счастливых моментов моего детства. А потом я положила их там же и пошла домой... Соседи вернулись и...

- Это ты порвала тюльпаны у тёть Томы? - спросил отец.

- Я.

Естественно, бил... Но почему-то до сих пор я помню те тюльпаны. И в то же время всю жизнь было стыдно за то, что я тогда совершила. Позже были поступки гораздо хуже, но тогда... это было как-то значительнее что ли. Ведь у меня не было в этом жизненной необходимости, поэтому и понимание того, что это НЕхорошо - сильнее...

Потом я собирала какие-то стекляшки, фантики-"золотинки" и хранила свои сокровища в коробке из-под бритвы дяди Славы - она изнутри была из голубого бархата, что тоже было сокровищем... Коробка жила, потому что отца тогда с нами уже не было - его увезли утром, 14-го марта, когда мне было 10 лет... Потом мы виделись, кажется, ещё один раз... И всё. А коробка из-под бритвы дяди Славы появилась позже - то есть, у меня появились МОИ вещи... Там была одна марка  с ирисом. Её подарил мне однокласник, в которого я была влюблена. Уж не знаю, каким чудом он подарил мне эту марку, потому что я никогда не принадлежала к числу девочек, которых замечают мальчишки. То есть, меня, конечно, замечали - очень даже - когда срочно требовалось списать!... Но в личном плане - бесперспективняк, ибо я была классическим гадким длииноногим тощим заморышем.  А тут... подарил марку!... Много лет хранила её... Потом... уехала учиться и все мои сокровища были беспощадно выброшены. А своего пространства так и не появилось. Поскольку даже личная переписка всегда подвергалась досмотру: мать читала все письма, адресованные мне, прежде, чем они попадали в мои руки, то дневник оказался единственным, как ни странно, МЕСТОМ, о котором я могла сказать: моё. Парадокс? Казалось бы, дневник должен был вызывать у матери живейший интерес! В данном случае, к счастью, её мало интересовал даже мой школьный дневник, а тетрадки в столе - ещё меньше, а значит, дневник я могла вести... Вначале (14 лет) это были нерегулярные записи и тетрадки уничтожались, недописанными до конца, так как я боялась, что мать случайно их обнаружит. Когда уехала учиться после школы, дневник стал долгожданным личным пространством. Писать стала ежедневно и по многу, ибо обнаружила, что НЕ писать -не могу... За три года написала около 30-ти тетрадей. Потом всё сожгла в мусорном ведре.

- Ты всё равно не сможешь не писать.

- Смогу.

- Вот увидишь.

Но... года два я не писала - сначала писала редко, потом перестала писать вообще. Года два не писала - не могла. Что-то сломалось. И в этот период не осталось ничего МОЕГО. И я перестала быть...

Чужой. Посторонний. Человек. Нет, он не вернул меня к моим дневникам, ибо к ним вернулась я сама, встретив этого человека. Чужого. Постороннего. Но что-то напомнившего. Не знаю - что... Но с тех пор я снова пишу. Потому что бумага и ручка - это МОЁ личное пространство, где я могу быть собой, где могу говорить без раздумий о том, уместна ли моя болтовня… Это МЕСТО, в котором я могу ныть, выть и жаловаться, столько, сколько мне нужно без ненужных свидетелей. Дневник – это иллюзия действительно СВОЕГО пространства, из которого никто не выгонит и, которое может быть МОИМ. Единственное, что может быть моим.

А зачем же я веду дневник в сети?

Наверное, в надежде, что "кто-нибудь услышит".