Барсук (будем называть его этим собирательным термином) в японском фольклоре представлен тремя разновидностями ― тануки (狸), мудзина (狢) и мами (貒),причем основной является первая, часто комбинируемая с лисицей в термине кори (狐狸) или "лисы и барсуки". Тануки, как и мудзина, способны превращаться в людей, преследовать и очаровать их, но они не таки хитры и опасны как лисы-кицуне, поскольку в них отсутствует божественность, придающая животному в человеческом восприятии черты существа высшего порядка.

В XIII веке впервые появляется тануки, то по-одному, то в сочетании с лисой, и демонстрируя довольно резкое поведение: он топил охотников, осмеливавшихся стрелять уток на горном озере, являясь им в виде старой карги, возникавшей из центра озера в мерцающем свете и налетавшей по воздуху на всякого, кто приближался к берегу. Либо же тануки появлялся в виде громадного, совершенно черного буддийского монаха в старой часовне и, как считалось, пожирал людей. Обычной шуткой тануки было бросаться камешками и обломками черепицы в дома

Помимо лис, старый барсук становился в японском фольклоре все более популярным. Он мог принять облик одноглазого призрака или старухи, явиться посреди ночи как огромная женщина или черный монах, сопровождаемый молнией и землетрясением. Барсуки слетали с неба в виде сверкающей кометы, или падали в виде пылающих человеческих голов перед ошарашенными людьми, чьи ноги они обжигали, а те потом болели от их ядовитого дыхания. Они стучали в ворота посреди ночи и заставляли свои жертвы идти в заколдованные дома, где до смерти пугали их своими штучками. Они сжигали своих умерших по буддийскому ритуалу и просили помощи у монахов монастырей, которых преследовали еще незадолго до этого.

Не всегда, однако, тануки были столь опасны и неприятны для людей. Часто, ясными лунными ночами они развлекали людей игрой на своих животах–барабанах, либо являлись им в снах в виде детей и просили позволения жить у них под домом, заранее оповещали о своем концерте на барабанах, либо предсказывали, что на следующий день их загрызет собака. Они знали прошлое, будущее, эту жизнь, равно как и свои прошлые существования. Дождливыми ночами они и мудзина появлялись, как блуждающие огоньки.

Они столетиями жили в буддийских монастырях, легко накапливая деньги и являя примеры странного письма, и наконец погибали, загрызенные простой собакой. Даже после смерти они накладывали проклятье на тех, кто тратил деньги, которые они собирали при жизни, либо вызывали смерть человека, убившего их. В облике монахов они обсуждали буддийские сутры; как старые ученые – китайских классиков.

Понемногу тануки в народных представлениях становились все более безобидными. На Сикоку, где не было лис, они заняли в фольклоре их место, играя шутки с простодушными деревенскими жителями, а также обманывая молодых юношей и девушек, принимая облик миловидных служанок, или красивых влюбленных, либо ― являясь верующим монахам в виде будды Амида на розовом облаке. Однако, в целом они помогали и развлекали людей больше, чем мешали им. Иногда они даже одалживали деньги, хранимые в ямах и в долинах, или делали им подарки драгоценными мечами; иногда они развлекали их миражами, строя величественные замки, или шумные базарные площади. Они жили как монахи в монастырях и продавали крестьянам свои рисунки, которым такие произведения очень нравились. Они обитали под крыльцами или над потолками в частных домах, однако в конце были часто загрызаемы собакой, их естественным врагом, и по их душам служили заупокойную службу.

В конце средневековья изображения тануки появились у питейных заведений; эта традиция сохранилась вплоть до наших дней, когда у входов во многие идзакая можно видеть фигурку этого забавного животного, часто обнимающую большую бутылку сакэ.