Жил  да  был  сталевар.  Вдовец.  Большого огня мастер. А сердце у него
было  еще  больше.  Пока  его  дочь-малолетка  не  подрастет,  он  решил  не
жениться.  Любила  дочь  отца.  Как  братца  старшего  любила,  как  верного
советчика. Невылюбленную любовь к матери на него изливала.
     Когда  же заневестилась дочь, сталевар ввел в дом жену. Хорошую женщину
взял.  Полюбила  она доброго мужа незнамо как. Пылинки сдувала, волосу с его
головы  упасть не давала. Первой не уснет, второй - не проснется. Работница,
Мастерица. Красавица.
     Лучше придумать нельзя, а счастья не было.
     То  мачеха  на  падчерицу  жалуется, слезьми обливается. То дочка ревмя
ревет, мачеху клянет.
     - Сердце  мое выскочить готово, на части разрывается, - причитает жена,
- пожалей меня, сокол ясный.
     Жалко  сталевару  милую  жену.  Сердце  болит  за  нее  и против дочери
закипает. А та:
     - Слушай  ты  ее...  Околдовала  она тебя. Приворожила чарами. Кровь из
меня  пьет.  Сердце  мое  леденит.  Без тебя я круглая сирота. Ты мне отец и
мать.
     Больно  сталевару за дочь. Любит он ее. Сердце за обиженное дитя против
жены закипает. Перебои дает.
     Начнет  он  жене  внушать  да  втолковывать. А та ему на дочкину правду
свою  правду  выкладывает. Опять его сердце болеть за жену начинает и против
дочери стучать.
     Долго  ли,  коротко  ли так кипело сталеварово сердце между двух огней,
двух сердец да и откипело. Остановилось. Не выдержало.
     Зарыдали  тогда  на  весь белый свет по любимому мужу, по дорогому отцу
мачеха  с  падчерицей. Все теперь они поняли. Да уж поздно было. Хоть в семь
ручьев слезы лей - сердца не оживишь.
     Кончился  богатырь-сталевар.  И  сказка  кончилась,  которую мне ой как
нелегко  рассказывать.  А  что  сделаешь, коли она сама собой сказывается, в
народ  просится.  И  наверно,  не  зря.  Не  перевелись  ведь на свете такие
сердца,  которые только для себя стучат и других, даже самых близких сердец,
не жалеют.